Category: экономика

Интервью с Сергеем Алексашенко о 90-х

В рамках проекта «90-е, как это было» (предыдущее интервью с Альфредом Кохом можно посмотреть здесь https://thequestion.ru/questions/382808/kak-prokhodila-vauchernaya-privatizaciya-i-zalogovye-aukciony#answer544073-anchor и здесь https://thequestion.ru/questions/383887/answer-anchor/answer/545437#answer545437-anchor)   я поговорил с Сергеем Алексашенко, бывшим заместителем министра финансов (1993-1995) и заместителем председателя Центрального Банка (1995-1998)



Таймкоды
Чем отличались программы Явлинского «500 дней» и программы Гайдара, и почему Ельцин в итоге выбрал команду Гайдара для реализации реформ https://youtu.be/jZKLK1b4rys?t=18
Работа в министерстве финансов 1993-1995, причины гиперинфляции, как управляли бюджетом в то время, какие статьи бюджета недофинансировались, черный вторник https://youtu.be/jZKLK1b4rys?t=877
Залоговые аукционы https://youtu.be/jZKLK1b4rys?t=2195
Работа в Центробанке, какие факторы привели к макроэкономической стабилизации в 1996-1997 гг. https://youtu.be/jZKLK1b4rys?t=3118
Валютный коридор. Причины кризиса 1998 г. Можно ли было его предотвратить https://youtu.be/jZKLK1b4rys?t=3491
В июле 1998 уже было понятно, что будет либо дефолт по внутреннему долгу, либо по внешнему, либо и то и другое. Превентивной девальвацией рубля ситуацию было не исправить https://youtu.be/jZKLK1b4rys?t=4372
Попытки возбуждения уголовного дела против Алексашенко после кризиса 1998 г. Роль Степашина и Примакова https://youtu.be/jZKLK1b4rys?t=4855
Про практику выплаты чиновникам неформального вознаграждения в конвертах, коррупция это или нет? https://youtu.be/jZKLK1b4rys?t=5281  
Причины отъезда из России в 2013 г. https://youtu.be/jZKLK1b4rys?t=5900

Оригинал https://thequestion.ru/questions/389054/chem-programma-yavlinskogo-500-dnei-otlichalas-ot-programmy-gaidara-i-mozhno-li-bylo-predotvratit-krizis-1998-goda#answer553978-anchor


















Программа Навального. Разбор критики




На прошлой неделе Алексей Навальный опубликовал расширенную версию своей президентской программы. Публикация программы вызвала довольно много критических отзывов (к примеру, вот материалы «Ведомостей» https://www.vedomosti.ru/opinion/articles/2017/12/13/745174-movchan, «Медузы» https://meduza.io/slides/aleksey-navalnyy-opublikoval-podrobnuyu-predvybornuyu-programmu-k-ney-est-voprosy, «Новой газеты» https://www.novayagazeta.ru/articles/2017/12/15/74928-ne-programma-a-skazka и The Question https://thequestion.ru/questions/343593/kak-vy-ocenivaete-dolgozhdannuyu-predvybornuyu-programmu-alekseya-navalnogo). Мне как одному из соавторов этой программы хотелось бы ответить на возникшие вопросы и комментарии, а также попытаться объяснить, почему программа выглядит так, а не иначе.

Во-первых, программа Навального действительно по форме изложения кардинальным образом отличается от стандартных программ либеральных партий и политиков. Другой кандидат в президенты, Ксения Собчак, довольно точно выразилась о стандартной форме программ российских политиков: «Их не читает ровно [никто], их прочитало пять человек и уверена, что вы тоже сейчас не назовете ничего из этих программ. Поверьте, опубликовать программу на сайте стоит примерно заказать программу, секундочку, 150 тысяч рублей» https://echo.msk.ru/programs/a_team/2096030-echo/. Я занимался профессионально консультированием и хорошо знаю цены на услуги профессиональных экономистов и финансистов. Стоимость оценки компании или какого-нибудь слияния или поглощения обычно начинается от 20 тысяч евро (средняя компания), для больших компаний и сложных сделок цена возрастает в несколько раз. Разработка стратегии на несколько лет более-менее крупной компании стоит несколько сот тысяч евро. Если мы говорим о компаниях типа «Сбербанка», то разработка стратегии для них стоит несколько миллионов евро. Разработка экономической программы для страны требует бóльших усилий и квалификации, чем оценка отдельной компании. Те экономисты, кто предлагали Собчак написать программу за 2 тысячи евро, – это халтурщики. Им все равно – писать диссертации на заказ или программы для кандидатов в президенты. Интеллектуальная ценность таких документов равна нулю. Поэтому их никто никогда не читает и всерьез не обсуждает.

В отличие от стандартного способа написания программ (две недели и 150 тысяч рублей), работа над программой Навального ведется уже давно. Я лично подключился к этому процессу год назад. Более системно работа над программой началась в апреле этого года, когда был запущен проект «План Перемен» (http://planperemen.org). Цель проекта - создание дискуссионной площадки, где эксперты из различных областей могли высказать свою точку зрения на то, каким должно быть будущее России. Многие из высказанных идей и мнений потом вошли в опубликованную программу. Мы отказались публиковать программу в августе 2017 г., как планировали изначально, потому что с нашей точки зрения она была написана недостаточно понятным языком для широкого избирателя. Чтобы улучшить читабельность документа, он был в очередной раз кардинальным образом переписан, и, что самое главное, были созданы ролики, которые на конкретных примерах объясняют, почему предложения команды Навального действительно улучшат жизнь основной массы населения.

Во-вторых, программа Навального кардинально отличается не только по форме, но и по сути. Стандартная программа оппозиционного кандидата - это набор либеральных клише. Обычно следует негласный подтекст: «Давайте затянем пояса, построим рыночную экономику, а уж потом рыночная экономика обязательно приведет к всеобщему благосостоянию». Как эти идеи реализуются на практике, мы все наблюдали в 1990-ые. Пока народ затягивал пояса, чиновники и олигархи богатели. Практически все, кто тогда был во власти или около власти, вышли из 1990-х миллионерами. Путин потому уже 18 лет у власти, что хоть какие-то крохи оставляет народу. Более подробно эта аргументация раскрыта в моей статье «Почему народ любит Путина (и не любит либералов)?» https://mmironov.livejournal.com/18527.html. Алексей Навальный, в отличие от всех остальных российских политиков, поставил в центр программы интересы человека. Все экономические меры направлены на то, чтобы улучшить жизнь людей, – повысить зарплаты, снизить административную и налоговую нагрузку на малый бизнес, повысить доступность жилья и т.д. Реформы экономики (о которых тоже говорится в программе) – это средство достижения целей (улучшение жизни населения), а не сама цель. Не со всеми мерами, предложенными в программе я согласен (более конкретно, с субсидированием ипотечных ставок http://mmironov.livejournal.com/25388.html и компенсационным налогом http://mmironov.livejournal.com/24360.html), но это нормальный рабочий процесс. Когда несколько человек работает над чем-то, невозможно, чтобы все со всеми пунктами программы были согласны. Но я однозначно поддерживаю основной принцип – главными должны быть интересы людей.

Одно из самых популярных критических замечаний касательно программы Навального, что она популистская. В вышеупомянутых мной статьях слово «популизм» и производные от него встречается в общей сложности 13 раз. В данном случае, к сожалению, происходит некорректное использование термина. Под популизмом критики программы зачастую подразумевают социально-ориентированные политики, а это совсем не одно и то же. Популизм – это когда политик предлагает какие-то меры, которые должны понравиться избирателю, но он либо не собирается выполнять свои обещания, либо выполнение таких мер нереально, либо выполнение таких мер реально, но они приведут к краху экономики. К примеру, обещания Трампа построить стену на границе с Мексикой или немедленно отменить Obamacare – это популизм. Уже прошел год, как он стал президентом, и ощутимого прогресса не видно ни по одному из этих направлений. Социальная политика Чавеса и его преемника Мадуро – популизм. Они разрушили экономику Венесуэлы. Если 15 лет назад это была одна из богатейших стран региона, теперь она - одна из беднейших. Известный манифест «Единой России» от 2002 г. (http://www.ng.ru/politics/2002-12-23/1_bear.html) – популизм. Все сроки уже давно прошли, но ни работы по профессии у каждого россиянина, ни доступного жилья и коммунальных услуг у каждой семьи, ни транспортных магистралей через всю Россию, ни туристической Мекки на юге страны пока не получилось.

Программа Навального существенно отличается от того, что принято в мире называть популизмом. Прежде всего, тем, что предложения его программы абсолютно реалистичны. Они  действительно социально-ориентированы, но это, скорее, полезно для экономики, чем вредно (см. аргументацию здесь http://mmironov.livejournal.com/20915.html). Повышение минимальной зарплаты, увеличение бюджета образования и здравоохранения в два раза, снижение налогов на малый бизнес, субсидирование ипотеки потребуют порядка 7.8 триллионов рублей. Основной источник финансирования – сокращение коррупции. На госзакупках (бюджетных и госкомпаний), по оценкам правительства, воруется порядка 20% средств, или 5 триллионов рублей. Может, 20% - это завышенная цифра? У Александра Винокурова, совладельца компании «Дождь», «Republic» и сети клиник «Чайка», примерно такие же данные. Цена какой-нибудь медицинской штуки для частной клиники - 2.5 миллиона рублей, для государственной – 3 миллиона (на 20% больше) https://www.facebook.com/photo.php?fbid=2004001112949439&set=a.106078162741753.12053.100000187084000&type=3. Можно спорить, получится или нет у Навального провести реформу образования или здравоохранения, но он уже убедительно показал, что он и его команда умеют бороться с коррупцией. Они успешно выявляют сговоры и завышение цен, даже когда госорганы противятся их работе. Сейчас их усилия зачастую уходят в песок, потому что у властей нет политической воли наказывать даже за очевидные случаи коррупции, выявленные ФБК (см. кейс про картель Пригожина http://www.rosbalt.ru/russia/2017/11/21/1662614.html). Если у команды Навального появится политическая власть, то можно ожидать, что воровство на госзакупках сократится радикально, и высвободившееся средства и станут основным источником финансирования дополнительных трат. Недостающие 2.8 триллиона можно взять из сокращения расходов по статье «Национальная экономика», из которой зачастую финансируются всякие мегапроекты с сомнительной экономической эффективностью, и расходов на избыточных силовиков. Мы знаем, что огромные ресурсы полиции тратятся на политический сыск и на устрашение мирных граждан (прежде всего, это Росгвардия). Посмотрите на любой митинг оппозиции, сколько тысяч людей в форме и сколько автозаков там каждый раз задействовано. А ведь всем этим людям нужно платить зарплату, обувать и одевать, обеспечивать жильем, покупать машину и технику. Речь идет не о тех полицейских, которые реально борются с преступностью, а о тех избыточных силовиках, которые либо вообще непонятно чем занимаются (помимо того, что доят бизнес), либо тех, кто заняты подавлением гражданского общества. В своем программном видео (https://navalny.com/p/5662/) Навальный отвечает на вопрос «откуда деньги», а также объясняет, почему экономические агенты, включая предпринимателей, выиграют от его предложений.

Программа Навального довольно часто критикуются за то, что там нет детальной проработки каждой предложенной меры. Как образно выразился Андрей Мовчан: «Почему же я никак не могу найти кнопку, нажав которую я смогу прочитать не оглавление и набор тезисов-деклараций, а саму программу». Это справедливое замечание. Проблема в том, что на данном этапе в детальной проработке каждого пункта просто нет смысла. Представьте, что Навальный бы участвовал в выборах 2012 г., и все цифры и предложения были бы детально просчитаны, исходя из тех реалий. Какой был бы практический смысл в тех расчетах сегодня? Абсолютно никакого. Ведь в 2012 г. цена на нефть была 110 долларов, Крым был не наш, санкциями никакими тоже не пахло. Российская экономика, распределение между статьями доходов и расходов существенно отличались от нынешней ситуации. То есть сейчас детальную программу 2012 г. нужно было бы выбросить в корзину и проделать всю работу заново. Признаемся честно, вероятность того, что Навальный станет президентом в 2018 г. крайне невелика. Более того, крайне невелика вероятность даже того, что его допустят к выборам. Какой смысл проделывать огромную работу, понимая, что уже через год результаты этой работы будут неактуальны?  Главное на данном этапе было показать, что у России есть качественно иной путь развития, с существенно бóльшими расходами на медицину, образование, социальное обеспечение и с намного меньшим давлением на бизнес. При этом у России уже сейчас есть ресурсы, чтобы все это профинансировать, – просто эти ресурсы сейчас разворовываются и тратятся на подавление свобод мирных граждан. Приведу аналогию с семьей, в которой жена живет с мужем-алкоголиком. Представьте, что бюджет семьи 30,000 рублей, из них 6,000 рублей тратится на ЖКХ, 3,000 на игрушки и одежду, 7,000 рублей на питание, а 14,000 рублей муж пропивает. Причем когда он напьется, он еще жену и детей поколачивает. И тут сосед, которому не все равно, говорит: «Если ты прогонишь этого пьяницу , то ты сможешь увеличить расходы на игрушки и одежду в 2 раза - до 6,000 рублей, и на питание тоже в два раза - до 14,000 рублей, и даже еще 4,000 рублей останется, чтобы ты могла раз в месяц сходить в салон красоты и привести себя в порядок, а то ты молодая симпатичная женщина, а выглядишь как загнанная лошадь». Понятно, что никому не известно, когда женщина решит выгнать мужа. Очень вероятно, что за этот период доходы и расходы семьи изменятся, и к тому времени уже не будет расходов на игрушки, а будут расходы на ролики или велосипед. Но суть остается неизменной – сейчас огромные ресурсы семьи пропиваются, а важные статьи расходов – недофинансируются. Если перераспределить ресурсы в пользу правильных статей, то жизнь семьи можно качественным образом улучшить. В этом и есть смысл программы Навального. Сейчас огромные ресурсы страны пропиваются и прожираются коррумпированными элитами. Посмотрите на многомиллиардные особняки Путина, Медведева, Шойгу, Шувалова, Неверова, Якунина и многих других, на бесконечные траты на люксовые «Мерседесы» и БМВ, на объекты, построенные по рекордным мировым ценам, которые в итоге оказываются низкого качества или вообще бесполезными.  Это все триллионы потерянных ресурсов. Если даже Навальный придет к власти, то эти ресурсы уже не вернуть (кто купит за адекватные деньги медведевскую усадьбу под Курском в стиле «пусть арабские шейхи обзавидуются»?), но можно остановить дальнейшее разворовывание бюджетных ресурсов, и эти ресурсы направить на образование, здравоохранение и повышение зарплат людей. Сергей Алексашенко в своем видеоблоге говорит о других важных причинах, почему на данном этапе не имеет смысла публикации более детальной программы (https://youtu.be/YMCwiQrT6C0).

Что касается других, более конкретных замечаний, то большинство из них, к сожалению, было высказано не в очень корректной форме. Мне посчастливилось в жизни довольно близко общаться со многими известными экономистами. Когда я писал магистерскую диссертацию в РЭШ, моим научным руководителем был Сергей Гуриев, один из самых уважаемых российских экономистов. В Чикаго председателем моей диссертационной комиссии был Гэри Беккер, нобелевский лауреат, работы которого в 1960-70-х гг. перевернули наше представление о микроэкономике. Научным руководителем моей квалификационной курсовой работы был другой нобелевский лауреат Юджин Фама, его труды составляют основу современной теории функционирования финансовых рынков. Посещая научные семинары в Чикаго и других университетах, а также встречаясь лично, мне довелось пообщаться со многими звездами первой величины экономической и финансовой науки. Я никогда не видел, чтобы они, критикуя чью-то работу, говорили безапелляционными утверждениями. Всегда в подтверждение своих слов они приводили или конкретные аргументы, или ссылки на научные работы. Если они говорили какую-то цифру, то объясняли, как они ее получили и какие при этом были сделаны допущения. Я познакомился с профессором Беккером, когда мне было 23 года, мы с ним очень часто спорили и на лекциях, и в его офисе. Я никогда не помню, чтобы он в качестве доказательств своей правоты просто выдал какое-то утверждение. Хотя у него на этого было полное право: он, один из самых уважаемых в мире экономистов, нобелевский лауреат, а я просто студент-первокурсник, у которого нет ни одной опубликованной научной работы. Каждый раз профессор Беккер четко и аргументировано доказывал свою точку зрения. В большинстве случаев он оказывался прав, иногда мне удавалось доказать свою правоту. И тогда он даже публично ссылался на мои аргументы, если они его убедили (http://www.becker-posner-blog.com/2005/08/comment-on-corruption-becker.html)

Те, кто называет себя экономистами в России, обычно говорят утверждениями. У меня иногда складывается впечатление, что у них какое-то настолько глубокое понимание экономики, что они чувствуют себя богами экономической науки. Если они так сказали, то так оно и есть. Дополнительных аргументов и доказательств не требуется. К примеру, уже год от разных российских экономистов звучит утверждение, что увеличение МРОТ приведет к скачку инфляции. Я опубликовал несколько подробных постов, доказывающих, что это не так (http://mmironov.livejournal.com/17319.html, http://mmironov.livejournal.com/18927.html, https://mmironov.livejournal.com/32034.html). Те, кто утверждал, что будет всплеск инфляции, не привели никаких аргументов опровергающих мои тезисы. Они также не опубликовали своей аргументации, почему будет всплеск инфляции. Единственным исключением из этого правила стал Андрей Мовчан, который в ответ на мой критический пост, все-таки опубликовал свои расчет эффектов от увеличения МРОТ https://snob.ru/selected/entry/127020. Но как показал анализ его расчетов (http://mmironov.livejournal.com/24110.html), они содержат грубые ошибки, и высокая дополнительная нагрузка, на которую он ссылался, – это прямое следствие этих ошибок. Хотя в процессе дискуссии выяснилось, что его оценки завышены в несколько раз, тем не менее, ни от каких своих выводов он не отказался и продолжает их повторять (Мовчан написал критические колонки для «Ведомостей», TheQuestion и «Медузы» – ссылки вверху).  К примеру, в колонке для «Ведомостей» он говорит: «О пресловутом повышении МРОТ до 25 000 руб. (как можно совместить эту меру драконовского повышения себестоимости для большинства бизнесов с идеей уменьшения влияния государства на экономику) уже говорилось много и крайне нелицеприятно, но Алексей Навальный проявляет похвальную для политика твердость и не разменивает сильный популистский лозунг на какое-то экономическое правдоподобие».  Что я могу на это ответить? В своих постах я неоднократно показывал, что никакого «драконовского повышения себестоимости» не будет. А то, что говорилось «много и крайне нелицеприятно» - это чистая правда. Но точнее было бы сказать «много и крайне нелицеприятно, но бездоказательно». Ни одного критического поста или комментария, который привел бы хоть какие-то адекватные доказательства, за год, когда ведется дискуссия по этому вопросу, опубликовано не было.

Новая порция критики, которая появилась после публикации программы, по качеству не сильно отличается от критики, которая звучала в течение года. В основном это безапелляционные утверждения и цифры, без каких-либо обоснований. Чтобы не быть голословным, приведу несколько примеров:

“Эта программа должна сделать врагами Навального 90% населения страны, потому что все получат по морде” («Медуза», Мовчан). Откуда взялась цифра 90%? Если посмотреть на данные Росстата, то половина населения России получают зарплату менее 25,000 рублей в месяц, а значит, они в основной своей массе выиграют от реализации предложений Навального. Более четверти населения России – пенсионеры, им также планируется увеличить пенсии с дополнительных налогов на добычу газа и получение дивидендов с госкомпаний. Малый бизнес выиграет от снижения налогов и административной нагрузки (я неоднократно объяснял в своих постах почему). Основная масса крупного бизнеса тоже выиграет, потому что для них сейчас основная проблема, - не высокие зарплаты сотрудникам, а давление силовиков (см. мой пост ООО «МВД» https://mmironov.livejournal.com/30760.html). Если бы Евтушенкову задали вопрос, согласился ли он поднять зарплаты всем своим сотрудникам на 20% в обмен на то, чтобы Сечин и Ко не отбирали у него «Башнефть» и не грабили бы его компанию исками на сотни миллиардов рублей? Я думаю, он бы с радостью согласился, даже при сохранении текущих зарплатных налогов.  Грабеж силовиками бизнесменов – это прямое следствие текущей политической системы. Программа Навального подразумевает не только избавление бизнеса от коррупционного ярма, но и сокращение налогов на фонд оплаты труда. В итоге у бизнесменов высвободится более чем достаточно ресурсов, чтобы увеличить зарплаты. Проще сказать, кто проиграет от программы Навального. Проиграют коррумпированные чиновники (которые потеряют коррупционную ренту и/или работу) и излишние силовики. Большинство силовиков и чиновников – нормальные люди, которые готовы работать на благо страны. Просто текущая политическая система не дает им этого делать. Итого, если оценивать все корректно, то пострадают 1-2% населения, прежде всего, это именно коррумпированные чиновники и околопутинские бизнесмены, излишние чиновники и излишние силовики.

«Что касается пополнения Пенсионного фонда за счет дивидендов — по идее, сейчас и так поступают; там есть трансфер из федерального бюджета в пенсионный фонд. Так что меняется только бухгалтерия». (Медуза, Журавлев) Откуда взялось это утверждение? В программе Навального прямо сказано, что планируется существенно увеличить сборы дивидендов с госкомпаний. Сейчас правительство с большим трудом собирает с них дивиденды. Они пользуются всякими трюками, чтобы их не платить (см. кейс «Роснефтегаза» https://www.rbc.ru/economics/20/11/2017/5a0dd2f59a7947316057bc8f). Я уж не говорю о том, что приватизация «Башнефти» и пакета «Роснефти» – это чистой воды мошенничество. В результате этих действий российский бюджет лишился сотен миллиардов рублей. Вместо того, чтобы продать актив частному инвестору и получить живые деньги, де-факто актив был переложен из одного государственного кармана в другой (точнее, в карман Сечина). В программе Навального речь идет о том, что государство недособирает налоги с нефтегазового сектора и недособирает дивиденды с госкомпаний. Это не бухгалтерия, это реальные дополнительные доходы.

«Я видел программу Ксении Анатольевны. Она очень сжатая, и она не менее декларативная. Но при этом она классическая: очень сложно что-то возразить. Соответствует экономической науке и лучшим мировым практикам». (The Question, Мовчан). Как бы подразумевается, что программа Навального не соответствует лучшим мировым практикам и экономической науке. Во-первых, мне не понятно, какие лучшие мировые практики имел в виду Мовчан. Все ведущие мировые страны – Западная Европа, США и Канада, богатые арабские страны проводят политику, близкую к предложениям Алексея Навального, а именно, довольно высокие (относительно российского уровня) минимальные зарплаты, бесплатная или субсидированная медицина и образование, высокая социальная защищенность населения, борьба с коррупцией и т.д. Более того, мэйнстримом современной экономической науки является то, что государство должно вмешиваться в экономику, чтобы исправить провалы рынка или устранить неэффективности. К примеру, известный чикагский экономист Луиджи Зингалес (он, наряду с Гэри Беккером был моим научным руководителем) вместе соавтором Рагу Раджаном в своей книге «Спасем капитализм от капиталистов» https://www.amazon.com/Saving-Capitalism-Capitalists-Unleashing-Opportunity/dp/0691121281 объясняют, что если капиталистам дать свободу, то они монополизируют рынок и уничтожат свободную конкуренцию. Государство и общество должны постоянно влиять на компании, прежде всего, препятствуя созданию монополий (к слову, антимонополизация  - один из ключевых пунктов экономической программы Навального). Другой чикагский экономист, Ричард Талер, который получил нобелевскую премию в этом году, в своих работах показывает, что люди зачастую принимают неэффективные решения. Задача государства и общественных организаций вмешаться в этот процесс – подтолкнуть людей к принятию правильных решений (http://www.independent.co.uk/news/business/analysis-and-features/nudge-theory-richard-thaler-meaning-explanation-what-is-it-nobel-economics-prize-winner-2017-a7990461.html). Идея свободного рынка, который сам все расставит по своим местам, (на которую любят ссылаться Мовчан и другие российские экономисты), - это утопия, которая была популярна 100 лет назад (и была сформулирована еще лет за 150 до этого). Ни в одной стране мира ее эффективно реализовать не удалось. Во всех ведущих мировых экономиках велика роль государства. Дискуссии идут по поводу того, как и в каком размере государство должно вмешиваться в различные сферы экономики. Однако подхода, что государство вообще должно устраниться из экономики и положиться на «невидимую руку рынка», - в современной экономической повестке просто нет.


У читателя моего поста могло сложиться впечатление, что соавторы программы Навального агрессивно относятся к любой критике  или вообще ее не приемлют. Это не так. Основная моя работа – это написание научных статей по экономике и финансам. Прежде чем опубликовать статью, я стараюсь презентовать ее в как можно большем количестве университетов и разослать всем коллегам, чтобы получить максимальное количество критики. Мне также приходится регулярно давать критические комментарии по просьбам редакторов экономических и финансовых журналов, когда к ним кто-то присылает статьи для публикации. Я прекрасно понимаю ценность критики – она позволяет качественно улучшить конечный продукт. Но критика должна быть адекватной. Не обязательно по каждому критическому замечанию писать развернутый пост, но хотя бы дать несколько предложений, откуда взялась та или иная цифра или утверждение. К примеру: «90% пострадают от программы Навального, X% - это чиновники, которые потеряют работу,  Y% - это уволенные силовики, Z% - это бизнесмены, на которых вырастет нагрузка, итого X+Y+Z=90»). Или к примеру: «Программа Навального не соответствует лучшим мировым практикам, а именно, программам Макрона, Обамы, Меркель, а также работам таких ученых, как Пикетти и Кругман». И тогда хотя бы будет понятно, какие мировые практики имелись в виду и как мы можем улучшить программу, чтобы приблизиться к ведущим мировым практикам. В этом отношении пост Мовчана о последствиях роста минимальной зарплаты был приятным исключением (https://snob.ru/selected/entry/127020) из бесконечного потока неаргументированной критики. Несмотря на то, что там  были ошибки, стало хотя бы понятно, на чем базируются его утверждения. К сожалению, другие экономисты, критикующие программу Навального, никаких постов с расчетами и детальной аргументацией вообще не опубликовали. Мне хотелось бы призвать других экономистов последовать примеру Мовчана и опубликовать свою детальную аргументацию хотя бы по основным критическим замечаниям.

Самой полезной критикой, которую я прочитал касательно программы Навального, был комментарий Натальи Зубаревич в «Новой газете»: «Налоговая база регионов различается столь чудовищно, что быстрая и легкая децентрализация просто невозможна по техническим причинам. Ну давайте, децентрализируйте. Москва станет еще богаче. У нас дикая неравномерность, поэтому изъятие нефтяной ренты всегда будет, и это правильно. Просто не надо забирать у регионов еще больше налога на прибыль. Не надо навешивать на регионы расходные обязательства, которые не обеспечены доходами (имеются в виду «майские указы». — Ред.). Когда идет помощь регионам, нужно это делать не по принципам «кого люблю», а по прозрачным критериям». Действительно, это, наверное, самое слабое место нашей программы. С одной стороны у всех есть понимание, что это ненормально, когда федеральный центр забирает все ресурсы у регионов, а потом их распределяет. Это лишает регионы стимулов к развитию своей собственной налоговой базы и не дает им свободы для экономического и социального развития. С другой стороны, есть проблемы, обозначенные Зубаревич, а именно огромный перекос в налоговой базе между регионами.  Проблема действительно сложная и не имеет простого решения. Мы были бы благодарны, если бы Зубаревич согласилась нам помочь в данном вопросе. Я также хотел бы обратиться к другим экспертам, у кого есть конкретная критика или предложения, как улучшить программу.  Если вы хотите помочь в разработке и дискуссиях, то это можно сделать в рамках проекта «План Перемен» (http://planperemen.org/). Его цель как раз создать дискуссионную площадку для экспертов, предложения которых потом включаются в программу. Если вы не хотите участвовать в подготовке программы, но у вас есть критические замечания – то тоже публикуйте критические посты, но желательно чтобы они были аргументированы и подкреплены цифрами и фактами. Я очень надеюсь, что нам всем от безосновательных утверждений и взаимных обвинений удастся перейти к конструктивному диалогу, когда стороны слушают друг другу и обращают внимание, прежде всего, на аргументы, а не на личности.


У народа есть право на ошибку и право ее исправить, или почему Россия не Аргентина



Традиции сравнивать себя с США зародились у нас еще во времена СССР. Не очень понятно, почему мы себя сравниваем именно с Америкой. И менталитет, и экономика, и прочие параметры у нас кардинальным образом отличаются. Намного ближе нам по духу страна, которая находится на противоположном конце американских континентов – Аргентина. Можно спорить, но по отношению к работе и к жизни, итальянцы и испанцы (потомки из этих стран составляют 80% населения Аргентины) намного ближе к русским, чем англосаксы. По уровню развития экономик мы тоже очень похожи – в России в 2016 г. уровень ВВП на душу населения 23,163 долларов, в Аргентине 19,934 (данные Всемирного Банка по паритету покупательной способности). Однако мы похожи не только по абсолютным цифрам. Траектория экономик и политические процессы в последние 20 лет были фактически идентичными.

В России в августе 1998 г. случился кризис, который явился  следствием жесткой привязки курса рубля к доллару и постоянно нарастающим бюджетным дефицитом, который финансировался ГКО. В результате кризиса произошла девальвация рубля примерно три раза, дефолт по госдолгу и полномасштабный банковский кризис. В Аргентине произошло ровно то же самое на рубеже  2001-2002 гг.: девальвация песо в три раза, дефолт по госдолгу и банковский кризис. Потом в обеих странах начался быстрый восстановительный рост, который был вызван резкой девальвацией валюты и ростом цен на товары сырьевого экспорта (в России – нефти, в Аргентине – сои). Когда рост цен на сырье в 2008 г. прекратился, то обе страны впали в длительную стагнацию. Вот как выглядят графики роста ВВП России и Аргентины за последние 20 лет:



Мы видим, что траектории очень похожи. В Аргентине пик кризиса произошел на 3.5 года позже, потому что МВФ поддерживал аргентинскую экономику на несколько лет дольше, чем российскую. Момент наступления кризиса удалось оттянуть, но сам кризис был намного глубже и болезненней (в России в 1998 г. ВВП упал на 5.3%, в Аргентине в 2002 г. ВВП упал на 10.9%). Но начиная с 2003 г., наши экономики выглядят как близнецы-братья. В течение 6 лет с 2003 г. по 2008 г. наблюдался быстрый рост, вызванный девальвацией валюты и высокими сырьевыми ценами (в России средние темпы роста в этот период были 7.1%, в Аргентине 8%). Потом резкое обрушение в 2009 г., вызванное значительным снижением мировых цен на сырье (в России -7.8%, в Аргентине -5.9%). Потом краткосрочный отскок в 2010-2012 гг., так как цены на сырье опять поднялись (в 2010-2012, в России средний рост 4.1%, в Аргентине 5%), а начиная с 2013 г. обе страны скатились в перманентную стагнацию-рецессию. В 2013-2016 гг. средние темпы роста в России составили -0.3%, в Аргентине – 0.1%. Кто-то может сказать, что стагнация последних лет – это следствие мирового кризиса. Однако это не так. За этот же период экономика США росла средним темпом 2.1% в год, экономика Чили  на 2.5%, Казахстана на 3.1% в год. Мировая  экономика в целом за этот же период росла в среднем на 2.7% в год. То есть длительная рецессия в России и Аргентине за последние годы - это скорее исключение, чем общий мировой тренд.
    
Политическое развитие двух стран за последние 15-20 лет тоже было очень похоже. После глубокого кризиса к власти пришли относительно молодые авторитарные политики – Владимир Путин и Нестор Киршнер. Оба не хотели расставаться с властью. Владимир Путин, использовав в виде прокладки Дмитрия Медведева, фактически остается у власти уже 18 лет. Нестор Киршнер, чтобы сохранить власть, выдвинул в президенты свою жену, Кристину Киршнер. Таким образом, клан Киршнеров оставался у власти 12 лет – с 2003 г. до 2015 г. Оба политика крайне удачливы – оказались в нужное время в нужном месте. Первый срок их правления ознаменовался бурным ростом экономики, вызванный причинами, к которым они не имели никакого отношения – девальвация валюты и рост мировых цен на сырье. Бурный экономический рост во время начала их правления позволил им увеличить зарплаты бюджетникам, социальные расходы и прочие государственные расходы, тем самым они смогли завоевать любовь населения и сохранить власть на последующие сроки. Однако падение цен на сырье показало, что ни Путин, ни Киршнер экономикой управлять в общем-то не умеют. На простой раздаче государственных денег и громких геополитических заявлениях далеко не уедешь.  Как только закончилась благоприятная внешняя конъюнктура, обе страны скатились в рецессию. Существующие политические режимы не могли предложить никакой внятной стратегии по выводу страны из кризиса.

И тут пора сказать, чем Аргентина не похожа на Россию. В Аргентине есть возможность сменить власть демократическим путем, а в России нет. Нельзя винить население обеих стран, что они, вкусив плоды быстрого экономического роста, решили продлить мандат на управление страной Путину и Киршнерам. Большинство людей не в состоянии понять все экономические взаимосвязи и сделать правильный вывод – что было настоящей причиной роста. Часто, хоть и нередко ошибочно, экономический рост записывают в заслуги того правителя, кто в этот период был у власти. Однако по прошествии еще 5-6 лет стало очевидно, что население обеих стран совершило ошибку – ни у Путина, ни у Киршнеров нет волшебной палочки по вызову экономического роста. Как только закончился сырьевой дождь, стало понятно, что они оба слабо себе представляют как управлять экономикой. Народ обеих стран совершил ошибку, приписав своим лидерам способности, которыми они на самом деле не обладают. В результате заблуждений этим лидерам продлили мандат на управление страной, хотя лучше было бы этого не делать. К 2015 г. в обеих странах это стало уже совершенно очевидно. И здесь аргентинский народ воспользовался своим правом не только совершать ошибки, но и их исправлять. В октябре 2015 г. президентские выборы в Аргентине выиграл Маурисио Макри. Борьба была жесткой. В первом туре Макри набрал 34.15%, а Сиоли (кандидат от киршнеристов) набрал 37.08%. Во втором туре Макри набрал 51.34%, Сиоли – 48.66%.

Макри тут же начал реформы, в том числе болезненные. Несмотря на все громкие заявления киршнеристов, что реформы приведут к обнищанию населения и кризису, народ реформы поддержал. В октябре 2017 г. на промежуточных выборах в парламент партия Макри набрала больше всех мест. После этой победы Макри тут же начал проводить новые реформы – налоговую и трудовую. Результаты не заставили себя долго ждать. Макри стал президентом в середине декабря 2015 г., и основные реформы пришлись на первую половину 2016 г. А уже в 2017 г. аргентинская экономика показала устойчивый рост – во втором квартале 2.7%, по году ожидается порядка 3%, прогноз роста на 2018 г. 3.5% (https://www.reuters.com/article/argentina-economy/update-1-argentina-economy-posts-strong-growth-in-second-quarter-idUSL2N1M21WJ). В России в 2017-2018 гг. ожидается рост на уровне 1%-2%. То есть аргентинская экономика в 2017-2018 гг. растет в 2-3 раза быстрее российской, хотя средние темпы роста в предыдущие четыре года у обеих экономик были примерно одинаковыми - около ноля.  Если посмотреть на доверие инвесторов и бизнесменов, то разница еще более впечатляющая. С начала года аргентинские акции выросли в среднем на 60%,  тогда как российские акции упали на 1%. Morgan Stanley ожидает, что приток в Аргентину иностранных инвестиций в течение 5 лет составит 230 миллиардов долларов (http://en.mercopress.com/2017/01/10/morgan-stanley-anticipates-a-133-258-stock-market-return-in-argentina-in-five-years). За первые 9 месяцев 2017 г. из России утекло 21 миллиард долларов, в два раза больше, чем за тот же период 2016 г. (https://www.rbc.ru/finances/10/10/2017/59dcd9e69a7947dbc0db2d4c)

Тут возникает вопрос, как так получилось, что аргентинцы могут сменить власть на выборах (и тем самым вывести экономику из кризиса), а мы нет? Здесь, я думаю, ответ лежит в качественно ином подходе к переосмыслению прошлого. В Аргентине тоже был период диктатуры. Намного менее кровавый и существенно более короткий, чем в России, но он был. После падения хунты в 1983 г. аргентинское общество смогло извлечь уроки из своего прошлого. По всей стране действуют музеи, которые посвящены тем, кто пострадал во время «грязной войны» (во время хунты 1976-1983 г. около 30,000 человек пропало без вести, фактически было тайно похищено и убито режимом).  Когда ходишь по Буэнос-Айресу, постоянно под ноги попадают таблички на тротуаре «из этого дома, такого-то числа, забрали журналиста/доктора/инженера/профессора/студента/… такого-то, и никто его никогда больше не видел». Детям, начиная с детского сада, показывают мультфильмы, почему диктатура - это плохо, а демократия - это хорошо. Со школьниками проводят уже более обстоятельные беседы. Объясняют, что в нашей истории была позорная страница, когда страна пошла неправильным путем, и что нужно делать, чтобы этого никогда больше не повторилось – поддерживать демократию. Рассказывают про важность выборов, как устроено голосование и т.д.

Подобная государственная программа воспитания демократических ценностей привела к тому, что любые попытки ограничить права и свободы граждан крайне негативно воспринимаются обществом. Когда Кристина Киршнер на пике своей популярности попыталась провести закон, который бы разрешил ей избираться на третий срок, то это вызвало гнев в аргентинском обществе. Причем рассержены были не только оппозиция, но и сторонники Киршнер. В результате популярность ее партии резко снизилась (https://www.theguardian.com/world/2013/oct/28/argentina-midterms-cristina-fernandez-kirchner). Самый громкий скандал только что прошедших промежуточных выборов в парламент – это пропажа после одного из протестных митингов активиста Сантьяго Мальдонадо (https://www.theguardian.com/world/2017/oct/06/santiago-maldonado-argentina-election-missing-backpacker). Сотни тысяч людей выходили на улицы и требовали его найти. Основным их лозунгом было, что они не позволят стране вернуться в «темные времена», когда политические активисты пропадали бесследно. В результате к его поискам были привлечены огромные силы полиции и других служащих. Прочесали всю территорию на много десятков километров вокруг места, где его последний раз видели. Мальдоандо нашли утонувшим в реке без следов насильственной смерти. Однако важно то, что любые подозрения в ограничение демократии, свобод политических активистов, и прочие похожие случаи трактуются против властей. Действуют презумпция виновности – если что-то не так происходит с нашей демократией, свободой и правами, то по умолчанию виноваты власти. Власти обязаны тут же предпринять действия, чтобы исправить ситуацию и/или развеять сомнения общества. Еще один пример из той же серии – после внезапной смерти аргентинского прокурора Нисмана, который расследовал, что Кристина Киршнер, возможно, покрывает иранских чиновников связанных с крупнейшим терактом в истории Аргентины в 1994 г (https://www.theguardian.com/world/2017/nov/06/argentinian-lawyer-alberto-nisman-was-murdered-police-report-finds), четверть миллиона аргентинцев вышли на улицы Буэнос-Айреса, чтобы высказать свое возмущение и потребовать немедленного расследования обстоятельств его смерти (https://www.wsj.com/articles/argentine-prosecutors-plan-silent-march-over-colleagues-death-1424273631).   

Демократия ведет не только к сменяемости власти, но и перераспределению ресурсов в пользу основной массы населения. К примеру, в Аргентине бесплатная медицина и образование. Минимальная зарплата – порядка 500 долларов, тогда как в России – 130. Средняя зарплата в Аргентине – 900 долларов, в России – 620 долларов. Понятно, что чудес не бывает. При примерно одинаковом уровне развития экономик, если аргентинцы в среднем получают больше, чем россияне, значит, откуда-то эти ресурсы должны взяться. Откуда они берутся, становится понятно, если посмотреть на число миллиардеров. В Аргентине – 7 миллиардеров, в России – 96. Учитывая, что население Аргентины (44 миллиона человек) в 3.3 раза меньше, чем в России, то количество миллиардеров на душу населения в России более чем в 4 раза выше, чем в Аргентине. Вот отсюда и берется разница. В России все ресурсы аккумулируются среди узкого класса олигархов и чиновников, а населению остаются крохи. В Аргентине, в том числе благодаря регулярным демократическим выборам, политики вынуждены реагировать на запрос населения и перераспределять ресурсы в пользу широких слоев населения.

Я не хочу тут рассуждать, когда у России появится шанс сменить курс Путина на какой-то иной путь. То, что он когда-либо сменится – это точно (вопрос только, когда это произойдет, а не в том произойдет или нет). Историческую борьбу диктаторы проиграли, все больше стран идут по пути демократического развития. Авторитарные правители похожи на мамонтов – хотя некоторые из них еще выглядят большими  и сильными, их историческая судьба уже предрешена. Однако кто бы ни пришел на смену Путину должен будет провести масштабную работу над ошибками. Не только заниматься экономикой (а ей заняться, безусловно, придется), но и провести серию мероприятий, которые помогут понять населению всю гибельность и тупиковость авторитарного типа развития. Начать нужно как минимум с периода Ленина-Сталина и закончить Путиным. Нужно открывать музеи жертв, рассказывать их истории, объяснять, что кучка подонков может держать в страхе огромную страну, вырезая лучших представителей нации и направляя ее по тупиковой ветке развития. К сожалению, в 1990-ые такой работы проведено не было. Надеюсь, с уходом Путина такая работа проведена будет. Если аргентинское общество смогло провести такую работу, то почему мы не можем?

Еще раз об инфляции и МРОТ. Тест Набиуллиной

Одним из ключевых тезисов президентской программы Алексея Навального является увеличения МРОТ до 25000 рублей. Многие боятся, что рост МРОТ приведет к всплеску инфляции. Подобные опасения высказывались, в том числе известными экономистами (https://www.znak.com/2017-07-13/ekonomist_andrey_movchan_ob_opasnosti_avtoritarizma_v_postputinskoy_rossii)  и бизнесменами (https://tvrain.ru/teleshow/debaty/navalny_vs_lebedev-426287/). Я уже объяснял подробно, почему увеличение МРОТ до 25,000 рублей не приведет к значительному росту инфляции (https://mmironov.livejournal.com/18927.html). Однако многие все равно скептически относятся к подобным объяснениям – теория теорией, а практика практикой. Практический тест шока примерно такого же размера для экономики недавно провела Эльвира Набиуллина.

За июль-август 2017 г. ЦБ выдал банку «Открытие» кредитов на 1 триллион рублей (https://www.rbc.ru/finances/19/09/2017/59c126be9a79473942f8be0f). Что это означает, когда Центробанк выделил кому-то кредиты? Это значит, что он фактически напечатал денег и отправил их в экономику. «Открытие» не было единственным банком, куда закачивались деньги. В июле-сентябре было вливание 296 миллиардов государственных денег в ВТБ (http://www.finanz.ru/novosti/aktsii/minfin-zalil-v-bank-vtb-pochti-900-milliardov-rubley-1007557424), а также санация «Бинбанка» и «Ростбанка» (https://www.vedomosti.ru/finance/articles/2017/09/21/734758-binbank).

Будем консерваторами. С формальной точки зрения вливания Минфина в ВТБ - это не эмиссия (хотя эффект похожий), а какую-то более менее точную цифру, сколько денег ЦБ направит «Бинбанку» и «Ростбанку», мне найти не удалось. Ограничимся нижней оценкой – в третьем квартале 2017 г. неплановая эмиссия денег ЦБ составила триллион рублей.      

Какой был эффект этой эмиссии на инфляцию в третьем квартале 2017 г. и вообще по году? Инфляция в годовом выражении в сентябре замедлилась до 3% (http://www.cbr.ru/statistics/infl/Infl_01092017.pdf) и по итогам года ожидается 3.2% (https://ria.ru/economy/20171012/1506679445.html).

Как я подробно писал, цена вопроса увеличения МРОТ для всей экономики – 2.5 триллиона рублей (http://mmironov.livejournal.com/24042.html), из них на бюджет придется не более триллиона. Даже если допустить самый худший сценарий, что бюджет не сможет изыскать резервы для повышения зарплат (хотя резервы есть – прежде всего, это сокращение воровства и сокращение расходов на силовиков), и возьмет этот триллион в кредит у ЦБ, то с точки зрения эффекта на денежную массу это будет примерно то же самое, что и выдача триллиона рублей ЦБ «Открытию» в июле-августе этого года.
 
Безусловно, то, что эмиссия как минимум триллиона рублей не привела к всплеску инфляции, следствие, в том числе, взвешенной политики ЦБ по другим направлениям: управление процентными ставками и валютным курсом. К тому же, это было разовое явление. Если бы ЦБ печатал каждый квартал по триллиону, то и эффект на цены был бы иной. Тем не менее, этот пример показал, что сама по себе разовая эмиссия в триллион или даже больше не является катастрофой для российской экономики и не ведет к какому-то значимому скачку инфляции. Значит, даже при самом плохом сценарии, никакого значительного всплеска инфляции при увеличении МРОТ ждать не стоит.

Значит ли, что увеличение МРОТ не будет сопровождаться ростом инфляции? Нет, не значит. Программа Алексея Навального предполагает другие меры – сокращение налогов на фонд оплаты труда, а также значительное снижение налоговой и административной нагрузки на малый бизнес. Можно ожидать, что подобные меры вкупе с ростом оплаты труда вызовут всплеск деловой активности, а значит, и небольшой рост инфляции. В развитых странах обычно периоды роста экономики сопровождаются ростом инфляции, а во время стагнации инфляция падает. Вот, например, как выглядят графики роста ВВП и инфляции  в США в течение 2000-х годов:



Корреляция между инфляцией и ростом ВВП составляет 0.40. В России за этот же период корреляция между инфляцией и ростом ВВП составила 0.22. То есть в России, как и в остальном мире, наблюдается положительная корреляция между инфляцией и ростом экономики. То, что мы сейчас наблюдаем сверхнизкую инфляцию, скорее, свидетельствует о продолжающемся  кризисе в экономике. Потребители сокращают расходы, компании отказываются от инвестиций, падает совокупный спрос. Именно это является основным фактором рекордно низкой инфляции. При возобновлении роста экономики (например благодаря реализации пакета экономических мер, предлагаемых командой Навального), можно ожидать небольшого роста инфляции. Как следует из опыта развитых стран, рост инфляции во время бума составляет 2-3%.

P.S.
Я ни в коем случае не утверждаю, что инфляция – это благо, и печатанием денег (как предлагают, например, Сергей Глазьев и Борис Титов) можно ускорить рост экономики. Если ЦБ начнет раздавать кредиты предприятиям направо и налево (через уполномоченные банки или напрямую), то это обернется ростом инфляции БЕЗ какого-то ощутимого роста экономики. Рост экономики вызывает инфляцию, а падение экономики – снижение инфляции (иногда даже дефляцию), а не наоборот. Если мы захотим запустить рост экономики, подстегнув инфляцию, то получим стагфляцию – стагнацию при высокой инфляции. Однако небольшого роста инфляции, который практически всегда сопровождает рост экономики опасаться не стоит. Это нормальный рыночный процесс, и от этого еще никто не умирал.

Цена свободы




Когда мне пару раз довелось присутствовать на лекциях Ричарда Тайлера, я не очень понимал, куда я попал - настолько его идеи концептуально отличались от того, что преподавали другие чикагские профессора. Все, что он говорил, было с человеческой точки зрения просто и логично, но  никак не вписывалось в то, что во всем мире принято называть «чикагская школа» - экономические агенты рациональны, рынки эффективны, цена активов отражает всю доступную информацию и т.д. Мне вообще было не очень понятно, как поведенческую экономику можно органично встроить в современную мэйнстримовскую экономическую теорию, ведь все ее ключевые постулаты базировались совсем на других предположениях. Поведенческая экономика для меня являлась скорее описанием наблюдаемых аномалий в поведении экономических агентов, чем какой-то системной теорией.

То, что считалось смелым, вызывающим и противоречивым еще 20 лет назад, сегодня окончательно заслужило признание мирового научного сообщества. Тайлер, один из основных идеологов поведенческой экономики, только что получил Нобелевскую премию. Но мой пост не о нем и даже не о поведенческой экономике, а о Чикагском университете.

Чикагский университет по количеству нобелевских лауреатов по экономике с большим отрывом обгоняет другие ведущие мировые университеты. В чем причина такого успеха? Может, у него много денег? Это, безусловно, небедный университет, однако его финансовые ресурсы намного скромнее, чем у других американских университетов.  Чикаго в 5 раз беднее Гарварда и более чем в 3 раза беднее Йеля или Стэнфорда (https://thebestschools.org/features/richest-universities-endowments-generosity-research/). Чикаго также не входит в широко известную Лигу плюща, то есть исторически он не был притяжением для детей элит.

Причина подобного успеха, скорее, заключается в свободе и открытости к новым идеям. Когда Тайлер в 1995 стал профессором Чикаго, то все ключевые профессора Чикаго придерживались противоположных взглядов. Тем не менее, его наняли, потому что его идеи были новыми и интересными. Когда мой научный руководитель Гэри Беккер (Нобелевский лауреат 1992 г.), в 1960-х гг. начал продвигать теории, что мотивы преступников можно описать экономическими моделями, это тоже многим казалось аморальными и диким. Позже мировое научное сообщество признало, что его модели очень помогают в борьбе с преступностью и других сферах нашей жизни (куда раньше экономике был путь заказан). На студентов и аспирантов также распространяется намного бОльшая свобода, чем в любом другом ведущем американском университете. Никто не насаждает своих идей, никто не заставляет заниматься какой-то определенной областью, если спросишь – помогут, если есть свои идеи – двигай свои идеи.

Опыт Чикагского университета, а также других американских университетов (США как страна с огромным отрывом лидирует по количеству Нобелевских премий), показывает, что чтобы быть сильным в современном мире, нужно быть свободным и открытым. Нужно приветствовать новые идеи, оппозицию и вообще любые проявления чего-то нового и интересно. Истина рождается в интеллектуальных дискуссиях. Университет, который может внутри себя организовать самую сильную дискуссию (для этого нужно привлекать ученых противоположных взглядов), в итоге выигрывает конкуренцию. Если закрыться и сплотиться даже вокруг очень сильного лидера, сконцентрироваться только на продвижении его идей и найме сторонников только его теорий, то это путь в никуда. Казалось бы, причем здесь Путин и Россия?

Как увеличить пирог?



Одна из распространенных претензий к экономической программе Алексея Навального заключается в том, что она сконцентрирована на вопросах борьбы с коррупцией, судебной реформе, перераспределении национального дохода в пользу незащищенных слоев населения, повышении налоговой нагрузки на нефтегазовый сектор – и при этом она совсем не отвечает на вопрос, как увеличить размер пирога, то есть как обеспечить экономический рост. Во время недавних дебатов это было основной претензией к программе Навального со стороны Андрея Мовчана (https://tvrain.ru/teleshow/debaty/to_chto_bolshinstvo_za_vas_eto_trevozhnyj_signal_debaty_milova_i_movchana_po_programme_navalnogo-440371/), и Елизаветы Осетинской (https://tvrain.ru/teleshow/vechernee_shou/elizaveta_osetinskaya-440386/). Эта претензия абсолютно справедлива. Увеличение пирога намного важнее, чем его более грамотный дележ. Тогда шансы, что большинство экономических агентов выиграют, резко возрастают. На самом деле в программе Алексея Навального уже содержится ответ, как он собирается добиться увеличения пирога: борьба с коррупцией и судебная реформа сами по себя являются достаточными факторами для запуска бурного экономического роста. Однако как видно из постоянно возникающих вопросов, неочевидно, как из первого следует второе.  В этом посте я постараюсь объяснить, как борьба с коррупцией и судебная реформа приводят к экономическому росту.

Коррупция – это дополнительный налог на бизнес и граждан. Виллы и яхты чиновников, свадьбы и торжества за несколько миллионов долларов, миллиарды в оффшорах у виолончелистов, домик для уточек и прилегающие к этому  домику усадьбы – это все не берется из воздуха. Источник этих средств - либо поборы с бизнеса и населения, либо воровство из бюджета, что тоже является опосредованными поборами с бизнеса и населения. Ведь кто платит налоги в бюджет? Люди и компании. Если эти деньги перекачиваются в карманы чиновников, значит, именно они оплачивают все эти виллы и красивую жизнь. Поэтому коррупция представляет собой дополнительный налог на всех экономических агентов. Люди вынуждены платить существенно больше, чем тратит государство. Если этот коррупционный налог убрать или хотя бы сократить, то реальное налоговое бремя на всю экономику существенно уменьшится. Представьте, что произойдет, если сумма уплачиваемых вами формальных и неформальных налогов упадет в 1.5-2 раза? Вы сможете потратить эти деньги на товары и услуги, обеспечив дополнительный спрос товаропроизводителям. Представьте, что общее налоговое бремя для малого бизнеса упала в 1.5-2 раза. Тогда он сможет нанять больше людей и развернуть производство.
Может  цифра  «в 1.5-2 раза» - это преувеличение? Давайте посмотрим на статьи консолидированного бюджета. В 2016 г. было собрано 3.02 трлн подоходного налога. В 2010 г. Медведев оценил воровство на госзакупках как минимум в 1 трлн рублей (http://rapsinews.ru/incident_news/20101029/250940085.html). Если мы посмотрим на данные инфляции, то увидим, что с 2010 по 2016 гг. цены выросли на 73.5%. Итого, сейчас объем воровства на госзакупках составляет порядка 1.735 трлн. руб  (если просто проиндексировать на инфляцию). Это значит, что если убрать воровство на госзакупках, то объем сбора подоходного налога можно сократить в 2.35 раз (=3.02/(3.02-1.735)), что равнозначно сокращению ставки подоходного налога с 13% до 5.5%. Безусловно, воровство на госзакупках и подоходный налог напрямую никак не связаны. Бюджет – это общий котел, куда стекаются налоги из всех источников. Я просто для наглядности сравнил объем воровства на госзакупках со всем подоходным налогом, который собирается у нас в стране.
 Причем воровство на госзакупках – это не единственный источник коррупции. Когда вы платите за товар в магазине, там также сидят поборы проверяющих, налоговиков, силовиков и прочих чиновников. Если ликвидировать основные виды коррупции, то мы реально говорим о сокращении общего налогового бремени на население и малый бизнес в несколько раз (причем это снижение налогов не связано с сокращением финансирования реальных статей бюджета).  Триллионы рублей высвободившегося потребительского спроса - это лучший толчок для экономического роста.

Воровство из бюджета – недоразвитая инфраструктура. Распространенное суждение: «пусть воруют, лишь бы делали». Проблема, что они и воруют, и не делают. Коррумпированный чиновник при выборе объекта инвестиций руководствуется не общественной целесообразностью, а тем, как ему лучше украсть. В результате за последние в 10-15 лет в России построено множество уникальных сложных объектов – всякие Алабяно-Бальтийские тоннели, железная дорога «Адлер – Красная Поляна» с кучей тоннелей и мостов, стадион «Зенит-Арена». Если проект сложный и уникальный, значит, ему в мире нет аналогов, и коррумпированный чиновник всегда может сказать «ну это сравнивать нельзя, покажите мне еще один в мире проект по сложности и красоте задумки». По прошествии тучных лет вместо тысяч километров обычных асфальтовых дорог и сотен простых стадионов, на которых юные спортсмены могут тренироваться, мы имеем несколько бесполезных памятников коррупции.  Руководители этих строек потом спокойно отмывают наворованное в уважаемых юрисдикциях, нанимая для этого лучших британских юристов и пиарщиков (см. кейс Якунина https://qz.com/1037549/how-the-family-of-vladimir-putins-us-sanctioned-ally-uses-british-companies-to-burnish-its-reputation/). России нужны простые дороги с асфальтовым покрытием, обычные стадионы и сооружения для детского спорта, работающие теплотрассы (самые обычные) без всей этой нано-уникально-туннеле-выкатно-полевой хреномути. Когда же государство берется за строительство обычных дорог, то и тут принцип «воровство прежде всего» побеждает (вот репортаж о трассе Чита-Хабаровск через год после завершения строительства http://www.newsru.com/russia/01sep2011/putin.html).
Когда чиновниками руководят коррупционные мотивы, то либо они строят сложные, экономически неоправданные объекты, либо воруют столько, что их объекты уже через короткий срок приходят в негодность. За тучные годы правительство так и не смогло обеспечить базовый уровень инфраструктуры. Если у производителя появится возможность довезти свой товар до более широкого круга потребителей, если у фермера появится возможность элементарно вывезти свой товар с поля (а не только, когда хорошая погода и ветер дует в правильную сторону), то это даст существенный толчок для развития экономики. Ликвидация коррупции позволит России, наконец, начать развивать инфраструктуру, а значит, даст возможность развиваться региональному бизнесу. С существующим уровнем коррупции это просто невозможно.

Коррумпированная судебная власть – это отсутствие прав собственности, невозможность заключения контрактов и развития бизнеса.  Когда права собственности не защищены, и любой чиновник, силовик или недобросовестный партнер (с привлечением силовиков) могут отобрать понравившейся актив, это резко понижает стимулы бизнеса к инвестированию и вообще к любой созидательной деятельности. Представьте, у вас есть корова, но в любой момент может прийти комиссар (сейчас эти роли выполняют фсбшники, скшники и прочие люди в погонах) и ее отобрать. Какая ваша оптимальная стратегия? Поменьше кормить и побольше доить. А все что надоено, быстро продавать и куда-нибудь прятать. Мы это и видим – инвестиции в российскую экономику низкие, бизнес по максимуму выкачивает прибыли и переводит их за границу. Реформирование судебной системы – это необходимое условие успешного развития экономики. Если бизнес будет видеть, что права собственности и другие права, такие, как исполнение контрактов, защищены, то мы увидим и рост инвестиций, и новые рабочие места, и сокращение оттока капитала и, как следствие, рост экономики.

Коррупция – отрицательная селекция таланта. Помимо всех вышеобозначенных проблем, коррупция обладает еще одним неприятным свойством – наверх пробиваются те, кто умеет правильно дать, а не те, кто умеет хорошо создавать. Как это работает, можно увидеть на примере отечественной IT-отрасли (я специально не привожу пример США, чтобы избежать комментариев в стиле «у них все не так, как у нас»). В 1990-ые и начале 2000-х IT-отрасль развивалась сама по себе. Я сам на рубеже 1990-х и 2000-х руководил небольшой IT-компанией, и ко мне никто не приходил – ни налоговики, ни проверяющие, ни бандиты. Такая же ситуация была во всех известных мне софтверных фирмах. Государству из-за относительного малого размера и непонятности, был просто неинтересен этот сегмент рынка. Поэтому оно и не лезло туда со своим регулированием и коррупционным давлением. В результате за этот период в России появилось множество сильных компаний, которые успешно конкурируют не только в внутри России, но и за рубежом (Яндекс, 1С, Касперский, Вконтакте, Мэйл.ру, Рамблер, Парус, Галактика, ЦФТ и многие другие). Лет 6-7 назад, государство начало живо интересоваться сферой интернета и IT, многие компании сменили владельца на лояльных собственников, а контроль за рынком резко вырос. Какие успешные компании появились в течение 2010-х? На ум приходит Telegram. За несколько лет Дуров смог создать компанию стоимостью около миллиарда долларов (http://tech.eu/brief/google-telegram-acquisition-pavel-durov/). Но это уже не российская компания. Тем талантливым IT-специалистам, кто остался в России, существенно затруднили возможности для работы. Мы видим фактически отсутствие новых успешных компаний (хотя до этого они регулярно появлялись) и более чем скромные темпы роста у тех, кто сменил собственников на «правильных». Во всех остальных отраслях ситуация аналогичная. Просто IT-отрасль позволяет ее наглядно продемонстрировать, потому что там был период без коррупционного давления и регулирования. Все остальные отрасли от торговли до строительства на протяжении всех 25 лет современной России были под коррупционным колпаком. Если убрать коррупционные правила игры для бизнеса, то мы очень скоро увидим совсем другого типа бизнесменов во всех отраслях: не тех, кто умеет давать, заносить и дарить усадьбы правильным благотворительным фондам, а те, кто умеет делать качественный продукт и снижать издержки.

Я рассмотрел несколько факторов, как сокращение коррупции может запустить экономический рост. Однако есть два опасения, связанных с сокращением коррупции:

Коррупция – это хорошо для бизнеса. Это довольно распространенное мнение. Я сам довольно давно занимался исследованием этого вопроса. Еще в своей студенческой работе “Bad corruption, good corruption, and growth” (http://www.mironov.xyz/research/corruption.pdf) на примере выборки из 141 стран, я показал, что коррупция положительно коррелирует с экономическим ростом в странах с плохими институтами. Пару лет назад в статье «Should One Hire a Corrupt CEO in a Corrupt Country?», Journal of Financial Economics, 2015 (http://www.mironov.xyz/research/Drivers_November13.pdf ) на выборке из 58,157 московских фирм я показал, что руководители, которые дают взятки, добиваются лучших результатов для своих фирм. Значит ли это, что коррупция хороша для бизнеса? И да, и нет. Если бизнесмен поставлен в условия, когда его окружают плохие институты и никакой вопрос невозможно решить без взятки, то, конечно, единственный вариант преуспеть – это играть по правилам, заданным государством. Отсюда же мы имеем отрицательную селекцию таланта, о которой я говорил выше. Условный Усманов лучше, чем условный Дуров умеет договариваться с властями. Если эту коррупционную среду разрушить, то разрушится и положительная связь между коррумпированностью бизнесмена и его успехами. То есть убеждение «коррупция – это хорошо» - это артефакт нашей коррумпированной системы с плохими институтами. Так как мы имеем эту систему как минимум последние 25 лет, то большинство населения просто не верит, что можно жить по-другому.

Бизнес боится «репрессий».  Это опасение высказала Елизавета Осетинская (https://tvrain.ru/teleshow/vechernee_shou/elizaveta_osetinskaya-440386/): «Бизнес слышит сигнал – будут сажать или будут что-то менять, что он делает первым делом? Выводит капитал». Это опасение абсолютно верное и, скорее всего, оно частично реализуется. Кто были бизнесмены в 1990-х? Кто умел правильно найти подход к власти и занести кому надо и сколько надо. Кто были бизнесмены 2000-х? Это, прежде всего, друзья, родственники и прочие приближенные Путина (Тимченко, Сечин, Роттенберги, Якунин, Миллер и т.д.). Путин в этом отношении не уникален: у каждого крупного чиновника и губернатора есть куча родственников и друзей. У Чайки – сыновья, у Рогозина – сын, у Патрушева – сын, у Ткачева – целый ряд родственников и т.д.).  Сейчас значительная часть экономики России контролируется именно такого типа бизнесменами. Будут ли они напуганы борьбой с коррупцией? Конечно, будут. Станут ли они пытаться убежать и вывезти капиталы? Конечно, станут. Нужно ли этого опасаться? Нет, не нужно. На их места придут намного более талантливые бизнесмены (см. пункт об отрицательной селекции таланта выше), а с утечкой коррупционного капитала нужно бороться легальными способами. Надо понимать, что они тоже не будут сидеть и ждать, пока их лишат коррупционных доходов, а будут, как Якунин, нанимать лучших юристов для защиты (https://qz.com/1037549/how-the-family-of-vladimir-putins-us-sanctioned-ally-uses-british-companies-to-burnish-its-reputation/). Но это уже вызов для команды Навального - как они будут останавливать эту утечку капитала, а также будут бороться за возврат сотен миллиардов коррупционных долларов, которые уже давно утекли и отмыты через различные оффшоры и недвижимость.

Подводя итог, хотя бы частичная реализация антикоррупционных мер, которые содержатся в программе Навального, запустит быстрый экономический рост. Любой институциональный экономист с этим согласится. Многие, задавая вопрос «Как вы будете обеспечивать рост экономики», ожидают услышать: «Мы будет поддерживать сельское хозяйство, мы будет развивать нанотехнологии и создадим соответствующую госкорпорацию, мы будем поддерживать импортозамещение». Современная экономическая наука говорит, что всего этого не нужно. Чтобы добиться экономического роста, государство должно обеспечить общество качественными институтами и инфраструктурой. Все остальное бизнес сделает сам.



Другие посты по темам программы Навального:

Минимальная зарплата
http://mmironov.livejournal.com/16494.html
http://mmironov.livejournal.com/17319.html
http://mmironov.livejournal.com/18927.html
http://mmironov.livejournal.com/23735.html
http://mmironov.livejournal.com/24042.html
http://mmironov.livejournal.com/24110.html


Социальная демократия
http://mmironov.livejournal.com/20915.html


Борьба с коррупцией
http://mmironov.livejournal.com/19269.html
http://mmironov.livejournal.com/23735.html


Компенсационный налог
http://mmironov.livejournal.com/24360.html


Ошибки прогнозов. Ответ Мовчану

Во-первых, я бы хотел извиниться перед Андреем Мовчаном за тон своего поста (http://mmironov.livejournal.com/23735.html). Просто то, что я готов простить Михаилу Хазину и Сергею Глазьеву, я не могу прощать, как Андрей точно выразился (https://snob.ru/selected/entry/127020), своим co-alumni,  членам совместного  клуба. Мое возмущение вызвало незнание или игнорирование идей профессоров, портреты которых висят на почетном месте в Чикагском университете и которые заслужено получили Нобелевские премии. Гэри Беккер и его коллеги за последние 50 лет перевернули наше понимание касательно борьбы с преступностью, коррупцией и многих других вещей. Тот, кто профессионально пишет на данные темы, должен обладать хотя бы базовым пониманием их экономических моделей. Из-за этого своего возмущения я был не очень корректен в выборе формулировок, когда писал свой разбор аргументов Андрею. Надеюсь, он примет мои извинения, и дискуссия дальше пойдет в конструктивном русле, без взаимных оскорблений и обвинений в профнепригодности.

Теперь перейдем к сути.

В ответе Андрея (https://snob.ru/selected/entry/127020) нет возражений по поводу моих аргументов касательно борьбы с коррупцией, связи риска и размера взятки, «миллиона честных чиновников», а также того, что Навальный уничтожает политическую конкуренцию. Я считаю, что борьба с коррупцией и восстановление политической конкуренции – это ключевые пункты программы Навального. Если мы достигнем хоть какого-то прогресса по этим двум пунктам, то это уже будет мощный толчок для развития и экономической, и политической жизни. Именно коррупция и отсутствие политической конкуренции – главные тормозы для нашего успешного развития.

Вопрос повышения минимальной зарплаты является для меня менее важным, по сравнению с борьбой с коррупцией и нормализацией политической жизни. Однако если мы хотим построить социальное государство, то это один из самых эффективных способов снижения социального неравенства и, как следствие, социального напряжения. Ответ Андрея сфокусирован в основном на этом пункте – последствия для экономики повышения минимальной зарплаты.

Я внимательно изучил методику Андрея, но у меня не получилось реплицировать, исходя из его объяснений, цифру в 6–8 триллионов рублей для всей экономики. Возможно, он упустил какие-то детали или вводные. Но даже тех объяснений, которые были даны, достаточно, чтобы подтвердить мое предположение, которое я высказал в своем посте (http://mmironov.livejournal.com/23735.html): неправильные выводы касательно и инфляции, и нагрузки для бюджета, и нагрузки для всей экономики – это следствие ошибок, которые привели к завышению этой нагрузки в несколько раз.

Главные ошибки

- В расчетах не учтена инфляция. Андрей берет за базу данные за 2015 г., однако следует учитывать, что Навальный сможет стать президентом не ранее мая 2018 г., то есть увеличить минимальную зарплату не ранее 2019 г. Поэтому в расчетах  нужно учитывать инфляцию за 2015-2018 гг. Суммарная инфляция за 4 года составит 31% (см. мой пост, откуда взялась эта цифра http://mmironov.livejournal.com/24042.html). Если инфляцию не учитывать, то дополнительная нагрузка на экономику будет сильно завышена. Вот таблица из моего поста, где учтена инфляция за 2015-2018 гг.:

Если же мы возьмем данные за 2015 г. как есть, без учета инфляции, то получим

То есть, если игнорировать инфляцию за 4 года, то только из-за этого оценка дополнительных расходов будет завышена на 61%.  То, что инфляция есть и зарплаты растут примерно со скоростью инфляции, можно убедиться, посмотрев на свежие данные за апрель 2017 г.
от до Среднее процент занятых
0 7500 6338.2 1.8%
7500.1 9000 8252.1 2.9%
9000.1 10600 9852.3 3.2%
10600.1 12200 11431.1 3.6%
12200.1 13800 13037.8 3.7%
13800.1 15400 14619.3 3.8%
15400.1 17000 16234.2 4.1%
17000.1 18600 17816.5 4.2%
18600.1 21800 20247.7 7.9%
21800.1 25000 23403.6 7.8%


Суммарная инфляция за 2015-2016 гг. была около 19%, примерно на столько же подросли зарплаты. То есть, если бы Андрей отталкивался от данных за 2017 г., то его оценки оказались бы процентов на 30 ниже.  Можно отталкиваться и от данных за 2015 г., и от 2017 г., главное учитывать инфляцию. Иначе, оценки будут сильно скакать, в зависимости от того, какой год брать за базу (2013 г., 2015 г. или 2017 г.), и все они будут некорректными. Если инфляцию учитывать, то оценки также будут более стабильными (у меня получилось на основе 2015 г. оценка общих затрат для экономики 2.567 трлн., на основе 2017 г. - 2.516 трлн.)

- Некорректно учтен социальный налог. Когда Андрей получает цифру для белой экономики, он умножает ее на 1.3, чтобы получить общую нагрузку, включая социальный налог. Этот подход не совсем корректен. Во-первых, в программе Навального наряду с пунктом о повышении минимальной зарплаты, содержится предложение о снижении налоговой нагрузки на бизнес, в том числе социального налога. Чтобы не лишать финансирования социальные службы, можно предположить, что объем социальных сборов останется  таким же (значит, ставка социального налога понизится, так как зарплаты вырастут). Если мы не будем менять общий размер социальных сборов, то эффект на экономику будет заключаться только в росте зарплат, и на 1.3 ничего умножать не надо. Однако если даже предположить, что ставка социального налога не изменится, все равно общая цифра допрасходов для экономики останется такой же, изменится только ее распределение между государством и бизнесом. Рассмотрим простой пример. Предположим, в экономике зарплаты вырастут на 100 рублей - 50% из них в госсекторе, 50% в частном. Тогда рост зарплат на 50 рублей профинансирует государство, на 50 рублей -бизнес. Теперь предположим, что есть социальный налог 30%, тогда бизнес заплатит 65 рублей (50+30%*50), и государство заплатит 65 рублей (50+30%*50). Но государство также соберет 30 рублей налогов (30% от 100). Итого чистый эффект на бюджет будет 35 рублей (65-30). Получается, экономика все равно понесет дополнительные расходы размером 100 рублей (65+35), просто без социального налога они делились в пропорции 50% на 50%, а с социальным налогом - 65% на 35%, то есть государство часть своих расходов переложило на бизнес. Кто-то возразит, что социальные фонды и бюджет – это разные источники финансирования. Формально это так, но по сути это разные карманы одного и того же государства, и государство при желании свободно перекладывает деньги из одного кармана в другой (см. например https://www.vedomosti.ru/economics/news/2015/04/23/transfer-v-pensionnii-fond-rossii-v-2016-godu-budet-uvelichen-na-350-mlrd-rublei-minfin)
Из-за того, что Андрей взял и результат, полученный на предыдущем шаге, умножил на 1.3, его оценка получилась завышена еще на 30%.

- Некорректная корректировка на медиану. Андрей пишет:  «в каждой группе медиана может быть ниже средней (по всей стране медиана ниже средней примерно на 25%), но это даст нам нижний порог оценки (а если эти 25% добавить — это будет, наверное, верхний порог)». В Таблице 1 в сборнике Росстата за 2015 г., на которую он ссылается, (http://www.gks.ru/wps/wcm/connect/rosstat_main/rosstat/ru/statistics/publications/catalog/11c4980041c1bcbf9ee9fe27f9898572) уже приведены средние зарплаты по группам (Финам, на который ссылается Андрей, просто перепечатал эту таблицу, округлив цифры). В частности, 4905 рублей – это средняя зарплата в группе до 5965, 6654 рублей – средняя в группе от 5965 до 7400, и т.д. Их ни на какую медиану/среднюю корректировать не надо. Чтобы оценить рост зарплат, от 25000 рублей нужно отнимать именно среднюю зарплату по группам, а не медиану.  Если же провести корректировку на 25% вниз, то эти величины просто вылезут за пределы своих промежутков. То есть 6654 минус 25% = 4990 – уже не помещается в интервал 5965 до 7400. Аналогично по остальным категориям. Получается, что верхняя оценка, которую Андрей получил как базовую оценку плюс 25% - просто результат неправильной корректировки на медиану. Даже если в подсчете Росстатом среднего по группам есть какие-то неточности, размер корректировки, скорее всего, составит не более нескольких процентов (может быть в ту или иную сторону), но никак не 25%.

 Итого, если мы уберем верхнюю границу от 6-8 триллионов (неправильная корректировка на медиану), то получим оценку в 6 триллионов. Если мы разделим на 1.3 (некорректный учет социального налога), то получим цифру в 4.61. Если мы учтем фактор инфляции (разделим на 1.61), то получим цифру 2.86 триллиона. Как видно, если провести корректировку всего на три ошибки, сделанные Андреем, то оценка упадет по сравнению с 6-8 трлн. в несколько раз и не сильно будет отличаться от моей оценки – 2.57 трлн.

Голословные и некорректные утверждения

В описании расчетов Андрея есть также несколько предположений, на которые он ссылается, но которые не подкреплены ни теорией, ни статистическими данными.

-    «Если предположить, что на 50% бюджетников придется 70% затрат на повышение зарплаты…» Откуда взялось это предположение? Почему не 63% или 74%? В статистическом сборнике Росстата есть достаточно данных, чтобы посчитать соотношение зарплат (см. таблицу 8.16),  и если провести расчеты, соотношение зарплат между бюджетниками и частным сектором будет существенно отличаться от пропорций, предложенных Андреем.

- «Бюджетников в этой сумме много больше, чем частных работников. Во-первых, потому что у бюджетников зарплаты достаточно низкие, особенно в регионах, и уж точно у них нет высоких зарплат» - это голословное утверждение, которое ничем не подтверждено. В регионах, особенно бедных (Чечня, Ингушетия, Дагестан, Тыва, и т.д.), зачастую зарплаты бюджетников, которые включают силовиков, выше, чем в частном секторе. Да и если посмотреть на статистику по всей России, то утверждение Андрея тоже не соответствует действительности. Приведу данные из таблицы 8.16 за 2014 г. Средняя зарплата по стране 32,495 рублей Зарплаты в учреждениях в разных видах собственности следующие: государственная - 36,531 рублей, муниципальная - 22,803 рублей, смешанная российская - 46,396 рублей, иностранная и совместная российская и иностранная – 54,971 рублей. В частных компаниях средняя зарплата – 28,187 рублей. То есть средний уровень зарплат по стране в государственных и муниципальных предприятиях примерно соответствуют уровню зарплат в частном секторе, а это значит, что в бедных регионах, зарплаты бюджетников выше, чем в частном секторе (потому что там частный сектор относительно плохо развит). В богатых регионах отношение обратное – зарплаты в частном секторе выше, чем в государственном.

- «Из 77 млн потенциальных работников в России официально работают и платят налоги только 50 млн, как уже сказано». Согласно оценкам Росстата, в теневом секторе работает 15.4 млн человек (http://expert.ru/2017/04/18/trud/). Число занятых в России,  по данным Росстата, составило 71,539 тыс. человек (таблица 1.7 из статистического ежегодника). То есть официально заняты 55 млн. человек, а не 50 млн. Видимо, Голодец, на которую ссылается Андрей, округлила для простоты цифру 55 млн. до 50 млн. Если проводить расчеты, то лучше ссылаться на первоисточник (Росстат), чем на неточный пересказ этих данных чиновниками. Все-таки 5 миллионов человек - это 10% от официальной занятости.

 - «Это значит, что 27 миллионов человек работают в тени и сейчас» - некорректное утверждение, основанное на неверном числе занятых (77 миллионов - это экономически активное население, а не число занятых, которое существенно меньше) и некорректной оценке числа официальных занятых (см. предыдущий пункт). Число занятых в теневой экономике, согласно оценкам Росстата, 15.4 миллиона человек. Таким образом, число занятых в неформальном секторе завышено на 80%. Возможно, есть иные оценки теневой занятости, отличные от Росстата, но оценки Андрея - просто результат применения неверных цифр.

- «Профессор, конечно, активно возражает: «Моя верхняя оценка — порядка 2,5 триллионов для всей экономики. Однако это оценки для всей экономики, а не только для бюджетников, которых в России порядка 20% от всех занятых...» Как жаль, что профессор не только не владеет математикой (иначе как бы он получил 2,5 там, где все получают 4+)» Согласно данным Росстата (таблица 4.19), в России в 2014 году на бюджетных предприятиях различной формы собственности работало 14,007 тыс. человек. Если мы разделим на число занятых (71.5 млн), то получим 19.9% бюджетников от общего числа занятых. Я действительно, округлил 19.9% до 20% для простоты изложения.



-  «А зарплаты придется платить новыми, эмиссионными деньгами — очевидно инфляция на это среагирует активнее». Необходимость финансирования зарплат эмиссионными деньгами не следует ни из предыдущих аргументов Андрея, которые излагались до этого утверждения, ни из последующих.  Вообще эмиссией можно финансировать любые затраты, и инфляция будет следовать именно из факта денежной эмиссии. Однако почему в данном случае необходим именно эмиссионный источник финансирования, Андрей никак не доказывает. Опыт стран, которые повышали минимальную зарплату, также не говорит о том, что источник финансирования роста зарплат должен быть эмиссионным.

Спорные предположения

Помимо голословных утверждений, которые  никак не подкреплены фактами или теорией (а зачастую даже им противоречат), Андрей вводит несколько спорных предположений. Экономический анализ допускает введение подобных предположений, однако требует детального обоснования и аргументации, а также рассмотрения альтернатив.

- «Повышение вызовет жесточайший перекос на рынке труда, потребовав повышения зарплаты и многим из тех, кто получает 25 000 плюс, так как они будут демотивированы ростом зарплат у подчиненных и коллег. Если предположить, что последствием такого поднятия будет только 10-процентное увеличение зарплат вдоль всей верхней части линейки…» - С точки зрения теории, зарплаты сотрудников в более высоких категориях могут как вырасти, так и упасть. Рост может быть вызван тем, что неквалифицированный труд подорожает, а значит и квалифицированный труд, который может заменять неквалифицированный (например, вместо 2-х малоквалифицированных бухгалтеров можно нанять одного квалифицированного), тоже подорожает.  Однако есть и противоположный эффект. Часть низкоквалифицированного персонала неизбежно потеряет работу и будет вынуждено искать себе новую, в том числе, пытаясь овладеть новой профессией или соглашаться на более тяжелые условия труда. Например, вахтер может выучиться на охранника или пойти работать водителем маршрутки (легкой работы не будет, придется соглашаться на тяжелую). То есть вновь появившиеся безработные будут создавать давление, в том числе, и на сегменты с более высокими зарплатами, что может привести к снижению зарплат. Я бы рассмотрел тут два сценария. Первый сценарий – Андрея. Второй сценарий - зарплаты верхних категорий не изменятся, потому что логика, что верхние сегменты будут демотивированы и потребуют повышения – неочевидная. Предположим, директор школы получает 50,000 рублей, а уборщица 10,000. После повышения минималки, уборщица будет получать 25,000. Почему обязательно директору школы нужно повышать зарплату до 55,000 рублей? Он что уволится, если ему не поднять зарплату? Количество директоров и школ от повышения зарплаты уборщицам не изменится, значит, спрос на директоров и предложение директоров останется тем же. Если посмотреть на европейские страны, где высокие минимальные зарплаты, то там разница между зарплатой квалифицированного персонала и неквалифицированного, очень небольшая. К примеру, в Германии и Франции минимальная зарплата - порядка 1,500 евро. При этом значительная часть квалифицированного персонала (учителя, профессора, офисные сотрудники, инженеры, и т.д.) получают порядка 2,500-5,000 евро в месяц. То есть разница в доходах между квалифицированным и неквалифицированным трудом составляет 2-3 раза. Я не вижу криминала, почем и в России эту разницу не сократить с 10-15 до хотя бы 3-5.

- «…мы увидим уход в тень, в которой зарплаты, конечно, будут рыночными, а не навязанными, только налогов станет сильно меньше, ведь в тень уйдут компании целиком, а не только в части низкооплачиваемых работников.» Это тоже спорное предположение и зависит от того, как провести реформы. Если сократить взносы социального страхования, освободить от налогов малый бизнес (заменить все налоги на простые патенты), то можно даже ожидать, что часть бизнеса выйдет из тени. Как и в предыдущем случае, здесь имеет смысл рассмотреть различные сценарии.

Внутренние противоречия

В модели, приведенной Андреем, также присутствуют внутренние противоречия, то есть одна часть его утверждений противоречит другим.

- «Это означает рост цен — конечно, не так сильно, но процентов на 10–15 точно будет. Это значит, что все, кто до этого момента получал 25 000 рублей и больше, разом беднеют на 10–15%.» Однако до этого в модели Андрея было, что «Если предположить, что последствием такого поднятия будет только 10-процентное увеличение зарплат вдоль всей верхней части линейки…» Итого, в его модели уже заложен рост зарплат всем, кто получал более 25,000 рублей, на 10%. Когда Андрей писал выводы про инфляцию, то просто это не учел. Если учесть, то они обеднеют не на 10-15%, а на 0-4.5% (ведь зарплаты высоких категорий тоже вырастут, согласно предположениям Андрея).

- «Решение о поднятии МРОТ до 25 000 рублей, таким образом, добавит к зарплатам (общий объем которых около 26 трлн в год, данные того же периода) еще до 6-8 трлн. Это 23–27% плюс к объему средств, идущих на потребление» Андрей добавляет к объему зарплат цифру 6-8 триллионов. Однако цифра 6-8 триллионов включает не только зарплаты, но и социальные налоги, который Андрей оценивает по ставке 1.3. Если их вычесть (а их вычесть надо, потому что нельзя прибавлять к объему зарплат увеличение зарплат плюс социальные налоги), то получим увеличение от 4.6 до 6.2 триллиона. Если мы аналогично пересчитаем инфляцию, то промежуток в 10-15% превратится в 7.7-11.5% (на самом деле корректировка будет чуть меньше, так как, насколько я понял, в цифре 6-8 сидит также и увеличение теневых зарплат, на которые не платятся налоги, но все равно корректировка будет существенная)

- Расчет допрасходов для бюджета. Андрей приводит цифру допрасходов 2.9 трлн рублей. Однако в его расчете нигде не присутствуют поступления от увеличившихся социальных налогов, которые поступают в бюджет. Эти поступления вообще куда-то пропадают из модели. Объем возросших социальных налогов, согласно предпосылкам Андрея, должен составить порядка 1.5 триллиона рублей. Если отнять эту цифру от 2.9 триллиона, то получим дополнительные расходы для бюджета 1.4 триллиона. То есть даже если исходить из всех предпосылок Андрея и оставить другие переменные неизменными, то цифра дополнительных расходов для бюджета у него завышена в 2 раза.


В модели Андрея присутствуют еще несколько второстепенных ошибок. Я не буду на них подробно останавливаться, чтобы не перегружать пост. Единственное, на чем я бы еще хотел остановиться, это на цифре «Ага. Вся прибыль всего бизнеса России — 10 трлн рублей» У российского бизнеса куда больше ресурсов, чем декларируемая прибыль. Моя докторская диссертация в Чикаго как раз была посвящена измерению теневой экономики в России. Если интересно, можно посмотреть исследования на эту тему, например, статью Луиджи Зингалеса, профессора Чикаго, с соавторами про занижение прибыли через трансфертное ценообразование  http://www.sciencedirect.com/science/article/pii/S0304405X07000323), мою статью, в которой измерено, сколько денег уводится из-под налогов с помощью фирм-однодневок (http://onlinelibrary.wiley.com/doi/10.1111/jofi.12026/abstract). Могу с уверенностью утверждать, что российские компании скрывают от налогов ежегодно более сотни миллиардов долларов, то есть их реальная прибыль, которой располагают российские олигархи, существенно выше, чем та, которую они декларируют налоговым органам.

Касательно моей колонки «Нам всем глобально переплачивали», которую Андрей процитировал (https://www.vedomosti.ru/opinion/articles/2014/11/06/nam-pereplachivali) -  ее смысл, скорее, касался таких работников, как мы с Андреем. Кстати, цитату, которую я вынес в заголовок, произнес один мой хороший друг, инвестбанкир во времена его работы в  «Ренессанс-Капитале» (как я понимаю, Андрей там тоже работал). Я, когда работал в инвестиционном фонде, получал существенно больше денег, чем я бы получал на аналогичной позиции в США. Все мои знакомые юристы, банкиры, финансисты и многие другие также получали завышенные зарплаты. Однако я категорически не согласен, что учителя, врачи, работники ЖКХ, кассиры в супермаркетах как-то особенно разжирели, и им зарплаты нужно урезать. Мой пост касался тех сегментов рынка труда, зарплаты на которых неоправданно выросли в течение 2000-х и никак не относился к тем, кто живет на 10,000-15,000 рублей и еле-еле сводит концы с концами.


Еще раз хочу подчеркнуть, что я ни в коем случае не против критики программы Навального (или любой другой экономической программы). Я сам со многими положениями его программы не согласен. Однако если кто решит выступать с критикой, хочется, чтобы такая критика была основана на разумных экономических теориях и достоверных фактах, а не голословных утверждениях и ошибочных цифрах. Иначе, это просто не имеет никакого конструктивного смысла.

Увеличение МРОТ до 25 000 рублей. Цена вопроса


В своем предыдущем посте касательно анализа экономических тезисов Андрея Мовчана (http://mmironov.livejournal.com/23735.html) я не объяснил, как у меня получилась цифра в 2.5 триллиона рублей для всей экономики в результате повышения МРОТ до 25,000 рублей. На этот вопрос, безусловно, нужно дать детальный ответ.

За базу я взял статистический сборник Росстата «Труд и занятость России 2015» http://www.gks.ru/free_doc/doc_2015/trud15.pdf

Согласно данным из этого сборника, число занятых России составило 71,539 тыс. человек (таблица 1.7).  В Таблице 8.19 указано распределение по уровню зарплат было следующим (я опустил зарплаты выше 25 тыс. рублей)
от До процент занятых
5000 5965 1.4%
5965.1 7400 3.1%
7400.1 9000 3.4%
9000.1 10600 4.0%
10600.1 13800 8.5%
13800.1 17000 9.0%
17000.1 25000 20.9%

Алексей Навальный сможет стать президентом не ранее мая 2018 г. Поэтому минимальные зарплаты смогут быть повышены не раньше 2019 г. (принятие необходимых законов займет какое-то время).

Чтобы делать сделать расчет для 2019 г., нужно учесть инфляцию за 2015, 2016, 2017 и 2018 гг. В 2015 г. инфляция составила 12.9%, в 2016 – 5.4%. Для 2017 и 2018 гг. я предположил, что инфляция будет 5% в год (за 6 месяцев 2017 г. инфляция составила 2.3% https://www.vedomosti.ru/economics/articles/2017/07/06/712525-inflyatsiya, так что к концу года будет, скорее всего, около 5%). Поэтому расчетная кумулятивная инфляция за 2015-2018 гг. составит 31.1%. Исходя из этой прогнозной инфляции, таблица для апреля 2019 г. будет выглядеть так:
Прогноз таблицы 8.19 на апрель 2019.
от До Среднее процент занятых Количество занятых, тыс. Дополнительные затраты, млрд. руб. в год
6560 7826 7193 1.4% 1002 214.0
7826 9708 8767 3.1% 2218 432.0
9708 11807 10758 3.4% 2432 415.7
11808 13907 12857 4.0% 2862 417.0
13907 18105 16006 8.5% 6081 656.3
18105 22303 20204 9.0% 6439 370.6
22303 25000 23652 5.4% 3842 62.2
22303 32798 20.9%
Итого, миллиардов рублей в год 2567.7

Я сделал упрощающее предположение, что сотрудники распределены равномерно внутри каждого интервала, что не совсем корректно. Среднее по каждому интервалу будет чуть ниже, чем арифметическое среднее между границами. Поэтому моя оценка средней зарплаты по интервалам будет чуть завышена, соответственно, общая цифра дополнительных расходов чуть занижена). Но у меня нет более точных данных о распределении зарплат, чтобы оценить точнее.
Вследствие инфляции интервал с текущей зарплатой в 17,000-25,000 рублей из Таблицы 8.19 превратился в 22,303 – 32,798 рублей. Поэтому я пересчитал, исходя из той же предпосылки о равномерном распределении количество сотрудников, которые получают зарплату от 22,303 до 25,000 руб. Я также сделал предположение, что на промежутке до 2018 г. реальные зарплаты останутся неизменными. Сейчас Росстат отмечает некоторый рост реальных зарплат (http://www.rbc.ru/economics/22/04/2016/571a69ed9a7947ce6616899c), но я думаю, что, если он и есть, то очень небольшой, поэтому предпосылка, что реальные зарплаты будут неизменными, выглядит вполне реалистичной. Если добавить в модель небольшой реальный рост зарплат до 2019 г., то общие дополнительные зарплаты от увеличения минимальной зарплаты немного снизятся (процентов на 5-10).

Я также не учел увеличение уплаты социального налога. Я сделал это намеренно, так как в программе Алексея Навального предлагается снизить социальные налоги на бизнес. Я считаю это разумным, при резком росте минимальной зарплаты сократить ставку социального налога, чтобы общие сборы социального налога остались неизменными. Если мы примем предположение, что общий объем сборов социальных налогов останется таким же, то дополнительная нагрузка - это только увеличение зарплаты, то есть 2.57 триллионов рублей для всей экономики.

Почему оценка в 2.57 триллиона – это верхняя оценка? Во-первых, данные Росстата по занятости в 71 миллионов человек включают в себя теневую занятость, которая в России (по данным того же Росстата) составляет более 20% от числа занятых. В этом секторе тоже может наблюдаться рост зарплат (увеличение зарплат в формальном секторе будет давить на неформальный сектор), но все-таки он будет, скорее всего, несколько меньшим, чем в формальном. Цифра в 2.57 триллиона получена исходя из предположения, что зарплаты и в формальном, и неформальном секторе вырастут до как минимум 25,000 рублей.  Если в теневом секторе часть зарплат останется ниже 25,000, то и дополнительная нагрузка на экономику будет меньше, чем 2.57 триллиона.

Во-вторых, при резком росте минимальной зарплаты и бизнес, и государство начнет оптимизировать численность сотрудников, сокращая непроизводительных, нанимая более эффективных (я об этом уже писал в посте http://mmironov.livejournal.com/16494.html). Условно, за 7500 рублей можно нанять одного качества уборщика/цу, за 25,000 – совсем другого. Можно ожидать, что численность работников с зарплатой до 25,000 рублей снизится, а их производительность - повысится. Поэтому общие расходы на увеличение минимальной зарплаты будут ниже, чем 2.57 триллиона.

Безусловно, рост безработицы вследствие увеличения минимальной зарплаты – это важная проблема, и государство должно ей заниматься. Однако уровень в 25,000 рублей – вполне подъемный для нашей экономики, и государство вполне может решить проблему безработицы (ограничив приток мигрантов и облегчив условия работы для малого бизнеса).

Хочется отметить, что если мы даже учтем социальные налоги, то общая оценка дополнительной нагрузки на экономику не изменится. Почему? С одной стороны, чтобы учесть социальные налоги, нужно цифру 2.57 умножить на 1.3, и мы получим 3.34 триллиона рублей. Но эта простая логика не совсем корректна. Социальные налоги – это не то, что куда-то уходит в пустоту. Дополнительный сбор социальных налогов - это фактически дополнительные доходы бюджета, которые могут быть направлены, в том числе, на финансирование увеличения зарплат бюджетникам. То есть если мы не сокращаем социальные налоги, то мы просто практически всю нагрузку по росту зарплат перекладываем на бизнес – ему придется оплатить и увеличение зарплат своих работников, и профинансировать рост зарплат бюджетников через увеличенную налоговую нагрузку. Поэтому цифра дополнительной нагрузки в 2.57 триллиона останется неизменной, только при неизменных социальных налогах вся эта нагрузка ложится целиком на бизнес. Я считаю, разумным является подход сокращения ставки социального налога, чтобы нагрузка по увеличению зарплат пропорционально разделилась между бизнесом и государством.


Update:
Когда я уже закончил писать этот пост, то увидел, что Росстат только что опубликовал статистику за апрель 2017 г. http://www.gks.ru/wps/wcm/connect/rosstat_main/rosstat/ru/statistics/publications/catalog/11c4980041c1bcbf9ee9fe27f9898572

Вот таблица по распределению зарплат за апрель 2017 г.
и до Среднее процент занятых
0 7500 6338.2 1.8%
7500.1 9000 8252.1 2.9%
9000.1 10600 9852.3 3.2%
10600.1 12200 11431.1 3.6%
12200.1 13800 13037.8 3.7%
13800.1 15400 14619.3 3.8%
15400.1 17000 16234.2 4.1%
17000.1 18600 17816.5 4.2%
18600.1 21800 20247.7 7.9%
21800.1 25000 23403.6 7.8%


Кумулятивный инфляционный фактор за 2017 и 2018 составит 10.5%. Итого, прогноз на апрель 2019 будет следующим.
от до Среднее процент занятых Количество занятых, тыс. Дополнительные затраты, млрд. руб в год
0 8269 6988 1.8% 1288 278.3
8269 9923 9098 2.9% 2075 395.9
9923 11687 10862 3.2% 2289 388.4
11687 13451 12603 3.6% 2575 383.1
13451 15215 14374 3.7% 2647 337.5
15215 16979 16118 3.8% 2718 289.8
16979 18743 17898 4.1% 2933 250.0
18743 20507 19643 4.2% 3005 193.2
20507 24035 22323 7.9% 5652 181.5
24035 25000 24517 2.1% 1527 8.8
24035 27563 25802 7.8%
Итого, миллиардов рублей в год 2516.1

Я использовал те же предпосылки, как и в расчете, который базировался на данных за 2015 г. Единственное исключение, средние по интервалам я взял из данных Росстата.

Как мы видим, оценка дополнительных расходов практически не изменилась и составила 2,51 триллиона рублей. Это значит, что предпосылки касательно инфляции и роста реальных зарплат за 2015-2016 г. были близки к реальности.


Про ответственную дискуссию. Разбор экономических тезисов Мовчана



В России, к сожалению, из-за недостатка квалифицированных кадров девальвировались названия целого ряда профессий, в том  числе экономистов. Большинство тех, кто называет себя экономистами, зачастую полностью игнорируют базовые принципы экономического анализа: выдают свои ощущения и мысли за общепринятые утверждения и факты, путают корреляции и причинно-следственную связь, приводят ничем не обоснованные цифры и ложные закономерности. Проблема заключается в том, что широкая общественность начинает судить об экономике, послушав и почитав изречения подобных экономистов. Самым выдающимся примером таких «экономистов» является Михаил Хазин. Однако, к сожалению, такой дорогой начинает идти все большее количество людей, в том числе и Андрей Мовчан, к которому я отношусь с огромным уважением. В своем недавнем интервью он допускает целый ряд, мягко говоря, небрежностей https://www.znak.com/2017-07-13/ekonomist_andrey_movchan_ob_opasnosti_avtoritarizma_v_postputinskoy_rossii которые дискредитируют конструктивную дискуссию вокруг экономической программы оппозиции.

Поднять в три раза минимальную зарплату? И откуда средства? Напечатать?
Я не понимаю, откуда взялся вывод, что источником финансирования увеличения минимальной зарплаты является печатный станок. Возможно, источник ошибки в изначально некорректной оценке Мовчаном размера средств, необходимых для увеличения минимальной зарплаты. У него получилось, что только для увеличения зарплат бюджетников нужно дополнительно 2.9 триллиона рублей в год (http://echo.msk.ru/blog/movchan_a/1893220-echo/). Это сильно завышенная оценка, которая не соответствует действительности. Моя верхняя оценка – порядка 2.5 триллионов для всей экономики. Верхняя оценка Владимира Милова - 4.1 триллиона. Однако это оценки для всей экономики, а не только для бюджетников, которых в России порядка 20% от всех занятых, то есть оценка Мовчана дополнительной нагрузки на экономику завышена в несколько раз. Возможно, отсюда вся разница. Если вместо 3% ВВП взять цифру в 10-15% ВВП, то, конечно, выводы будут другие.

Теперь как профинансировать дополнительные 3% ВВП зарплат? Печатный станок для этого включать совсем не надо. На бюджетников из этой цифры придется не более 1% ВВП. Эти деньги можно взять из перераспределения затрат внутри бюджета (например немного забрать у силовиков) или заставить госкомпании платить адекватные дивиденды. Вариантов много, 1% ВВП - не какие-то сверхвысокие затраты, которые бюджет не сможет профинансировать. К примеру, на Олимпиаду мы потратили 50 миллиардов долларов. По текущему курсу это было бы 3 триллиона рублей. Этих денег бы хватило на финансирование увеличения зарплат бюджетникам на 3 года вперед. То есть на Олимпиаду (или Чемпионат мира по футболу, подчеркните нужное), бюджет деньги без проблем находит, а на увеличение оплаты труда не сможет?


В крупном бизнесе финансирование увеличения минимальной зарплаты будет за счет небольшого перераспределения прибыли от владельцев бизнеса к работникам. В России сейчас доля оплаты труда в ВВП – 50%, в развитых странах порядка - 60%. То есть дополнительную нагрузку в несколько процентов ВВП бизнес спокойно потянет. На малый бизнес действительно будет некоторое увеличение нагрузки, но по совокупности факторов он выиграет (см. подробный анализ здесь http://mmironov.livejournal.com/16494.html и здесь http://mmironov.livejournal.com/17319.html )

А стоит при этом сказать жителям России, тем, у кого зарплата чуть выше новой минимальной, что они сильно обеднеют за счет инфляции?

Это не следует ни из экономической теории, ни из практики. Рост минимальной зарплаты действительно приведет к разовому увеличению цен, но он будет очень незначительный, не больше нескольких процентов (см. подробно аргументы здесь http://mmironov.livejournal.com/18927.html). Во-первых, вклад увеличения минимальной зарплаты в инфляцию будет меньше, чем вклад от ежегодного увеличения тарифов естественных монополий. Если хочется, чтобы увеличения инфляции вообще не было, можно в год увеличения минимальной зарплаты не увеличивать тарифы естественных монополий. Во-вторых, эта инфляция будет вызвана в основном увеличением потребительского спроса, что даст дополнительный стимул, в том числе, и малому бизнесу.
Мировой опыт также не подтверждает тезис, что многие сильно обеднеют за счет инфляции, вызванной увеличением минимальной зарплаты. К примеру, в течение последнего времени ряд американских штатов и городов сильно увеличили и продолжают увеличивать минимальную зарплату  (Сиэтл, Лос-Анджелес, Сан-Франциско, Беркли, Вашингтон и др.). Там она установлена (или скоро будет установлена) на уровне 15 долларов в час, при федеральном минимуме $7.25. Можно, например, изучить их опыт и увидеть, что ни к какому особому всплеску инфляции увеличение минимальной зарплаты не приводит.  Можно также изучить опыт европейских стран, которые постепенно пришли к довольно высокому уровню минимальной оплаты труда, и посмотреть, какая инфляция была в годы увеличений. В любом случае, если делаются такие сильные утверждения, как «остальные жители России сильно обеднеют…», хотелось бы видеть хоть какие-то теоретические и практические обоснования. Мой опыт и знания экономической теории говорят, что таких оснований нет.

Надо победить коррупцию? Давайте, вперед. Я не против. Но как это сделать? Сажать коррупционеров? Никогда еще коррупцию не побеждали посадками коррупционеров: чем выше риск, тем больше взятка.
Это тоже не совсем корректное утверждение (точнее совсем некорректное). Андрей Мовчан в 2003 г. закончил Чикагскую Бизнес-школу. Во время его обучения там преподавался курс Гэри Беккера, Кевина Мерфи и Тэда Снайдера, в котором как раз рассказывалось, в том числе, про экономику преступления и наказания. Из этой теории следует, в частности, то, что «сажать коррупционеров» - необходимое условие успешной борьбы с коррупцией.  Рассмотрим упрощенную версию классической модели преступления и наказания. Любой преступник, когда решает, идти или нет на преступление, анализирует свои выгоды: Benefit – p*Punishment, где Benefit – выгоды от преступления,  p – вероятность наказания, Punishment – наказание. Если чистые выгоды больше нуля – преступление совершается, если меньше нуля, то нет. Государство, когда борется с преступностью, должно увеличивать ожидаемые издержки от преступления p*Punishment. Довольно легко увеличить наказание, намного тяжелее увеличить вероятность раскрытия. К тому же, увеличивать наказание до бесконечности нельзя. Условно, нельзя расстреливать за каждое преступление. Во-первых, всегда существует вероятность судебной ошибки. Во-вторых, если преступнику уже грозит расстрел, то у него пропадает страх перед дальнейшими преступлениями (например, он будет отстреливаться, если его преследует полиция, или после первого убийства начнет убивать всех подряд). Поэтому в современном обществе стараются увеличить вероятность наказания, при среднем уровне наказания. Касательно борьбы с коррупцией современное общество также работает в этом направлении:увеличивает вероятность обнаружения – заставляет чиновника декларировать все свое имущество и доходы, следит за его контактами и т.д. Но само наказание, в частности «посадка», обязательно должно присутствовать (Punishment все равно должен быть существенным). Задача – сделать ожидаемые выгоды от коррупционной сделки отрицательными, чтобы чиновник воздержался от получения взятки.

По поводу «Никогда еще коррупцию не побеждали посадками коррупционеров» - самый известный пример здесь – это Сингапур. Приведу тут одно из самых, наверное, известных высказываний Ли Куан Ю: «Начните с того, что посадите трёх своих друзей. Вы точно знаете за что, и они знают за что». Пример Сингапура - не исключение, а, скорее, правило. Во всех странах с низкой коррупцией действует жесткое антикоррупционное законодательство. И если кого поймают на крупных взятках, то посадят. Просто чиновники, оценивая свою функцию Benefit – p*Punishment, понимают, что вероятность обнаружения и соответствующее наказание будут велики, поэтому и не берут взятки изначально. Страх сесть тут является ключевым фактором, который определяет отсутствие коррупции.

Теперь разберем вторую часть утверждения “Никогда еще коррупцию не побеждали посадками коррупционеров: чем выше риск, тем больше взятка”. Это утверждение неверно ни с точки зрения теории, ни с точки зрения практики. Если мы посмотрим на приведенную мною модель Benefit – p*Punishment, то действительно, кажется, что ужесточение наказания можно компенсировать увеличением Benefit, то есть размером взятки. Однако здесь, как в анекдоте про бабку, которая семечками торговала по 100 долларов за стакан, потому что деньги нужны были очень. Размер взятки определяется возможностью бизнеса ее заплатить. Чиновник и так старается выкачивать максимально возможную ренту из бизнеса. Если его риск наказания увеличится, к примеру, в 100 раз, то совсем не факт, что он сможет увеличить размер получаемой взятки в 100 раз. Бизнес просто не потянет, и тогда чиновнику остается не увеличивать взятку в 100 раз, а просто отказаться от нее совсем. К тому же, в современном мире механизмы борьбы с коррупцией построены так, что чем больше размер коррупционной сделки, тем выше вероятность ее обнаружения через обязательное раскрытие информации и мониторинг. Представьте, что вы европейский чиновник и взяли взятку в 100 миллионов евро. И что вы будете с ними делать? Дом нормальный не купишь, машину не купишь, яхту не купишь, на оффшорный счет до лучших времен тоже сейчас положить проблематично. Поэтому повышение риска обнаружения предотвращает именно крупные взятки ( их невозможно потратить).

С точки зрения практики – ситуация в мире также ровно обратная, чем «чем выше риск, тем больше взятка». В странах, где существует высокий риск для коррупционера, размер взяток  существенно ниже, чем в странах с низким риском. В России, где риски для коррупционеров низкие, взятки меряются уже давно не миллионами и миллиардами, а грузовиками, на которых приходится вывозить нажитую непосильным трудом наличность. В Европе, где риск для коррупционеров высокий, большинство громких коррупционных дел – это тысячи и десятки тысяч евро, а не миллионы и миллиарды. Есть известная история про домик для уточки, профинансированный членом британского парламента из бюджета. Цена вопроса – 1600 фунтов https://www.theguardian.com/politics/2016/may/17/mps-expenses-martin-williams-parliament-ltd). Домик для уточки и прочее имущество Медведева оценивается в сумму более миллиарда долларов. Почувствуйте разницу.

Где Алексей возьмет миллион честных чиновников? Это тоже устаревший аргумент лет на 50. Современная экономическая теория говорит, что нет абсолютно честных или нечестных людей. Люди ведут себя так, чтобы максимизировать свою полезность. Если им поставить одни условия, они будут вести себя честно, если другие – то нечестно. Модель, рассмотренная выше, говорит ровно об этом. Приведу опять же пример, связанный с Чикаго, где мы с Андреем Мовчаном оба учились. Все мои знакомые русские, когда приезжали в Чикаго и покупали машину, в первую неделю обычно попадали на эвакуацию. Это было следствием их многолетних привычек – вроде есть свободное место, вроде можно встать, давай припаркуюсь. После первой эвакуации (это тогда обходилось, включая штраф в 250-300 долларов) прежде чем припарковаться, мои знакомые внимательно изучали знаки, читали то, что написано под ними мелким шрифтом, когда уборка улиц, при каком уровне снега нельзя парковаться, и т.д. То есть очень быстро они начинали соблюдать правила и действовать так же, как местные. Можно сказать, что в США едут учиться более мотивированные люди, склонные к изменениям и адаптациям, поэтому по ним судить нельзя. Но точно такую же картину мы наблюдали в Москве. Как только ввели строгие правила парковки и стали штрафовать за их несоблюдение, очень быстро в центре Москвы мы стали наблюдать нормально припаркованные машины, без двух- или даже трехрядной парковки, без заставленных тротуаров и прочих безобразий. Также с чиновниками и прочими госслужащими. Как только они поймут, что их за сокрытие имущества в декларациях будут сажать, профессоров, берущих взятки со студентов - с позором выгонять и т.д., те же самые сотрудники начнут вести себя абсолютно по-другому. Безусловно, несколько процентов особо наглых коррупционеров придется посадить, но их число будет весьма незначительно относительно общего количества чиновников и будет служить скорее назидательным целям: будешь брать взятки -отправишься туда же.

Если мы рассмотрим мировой опыт, то увидим, что Ли Куан Ю не завозил миллион честных китайцев, а Саакашвили - миллион честных грузин. Оба показали впечатляющие успехи по борьбе с коррупцией в кратчайшие сроки, опираясь на существующее население. Посадки, безусловно, и там, и там были. Но это было, скорее, демонстрацией всему остальному чиновничеству, что с ними будет, если они будут воровать.

На мой взгляд, если бы Навальный стремился к благополучию страны, то основной своей задачей он видел бы поиск подобных людей рядом с собой. Создание такого клуба будущих политических лидеров стало бы залогом успешного будущего нашей страны. По крайней мере, во внутренней политике. Желание Навального как амбициозного политика все централизовать вокруг себя и замкнуть протест на себе понятно и простительно. Бессмысленны и вредны действия тех, кто хочет этому потакать.
Здесь нарушены причинно-следственные связи. Действительно, помимо Навального нет сильных оппозиционеров. Но виноват в этом не Навальный, который не ищет таких людей и  всеми силами вытаптывают поляну. Участие в политике тоже можно описать экономическими моделями. Представьте, что есть толковый молодой человек, который хочет заняться политикой. Предположим, что он будет упорно работать, но не сможет добиться успеха – тогда он станет каким-нибудь типичным оппозиционным политиком с 1-2% поддержки, то есть лузером. Предположим, что у него стало что-то получаться, его рейтинг растет, и у него появляются реальные шансы выиграть выборы. Тогда включается государственный каток. Против него, его семьи и соратников начинаются репрессии, и он в конце концов вынужден будет отступить, так как это очень тяжело - постоянно жить под таким давлением и страхом уголовного преследования. В итоге, он тоже становится лузером. То есть в России для талантливых людей, которые подумывают заняться политикой, есть два пути – стать лузером, если ничего не будет получаться, или стать лузером, если что-то будет очень хорошо получаться. Направо пойдешь – голову потеряешь, и налево пойдешь – голову потеряешь. Поэтому большинство талантливых людей изначально принимают для себя решение не участвовать в политике.  То, что вокруг Навального нет других сильных лидеров, виноваты власти, которые создают невыносимые условия жизни для любого политика, у которого хоть что-то начинает получаться. Навальный - пока единственный из сильных политиков, готовый выдерживать это давление. Если риски занятия независимой политикой снизятся, мы увидим новых сильных лидеров. Как это ни парадоксально, вероятность появления сильных политиков по типу Навального резко возрастет, если Навальный придет к власти, потому что именно Путин - тот, кто постоянно выжигает в России всех сильных лидеров по типу Навального. Причем Мовчан сам это прекрасно понимает: «Я точно не буду называть фамилий, потому что не хочу подставлять этих людей.» Почему-то мне кажется, что он боится не Навального, который возьмет этих людей на карандаш и начнет очернять в соцсетях, а совсем других людей и другого типа действий.


Я ни в коем случае не хочу сказать, что не надо критиковать экономическую программу Алексея Навального. Она действительно пока сыровата, и от конструктивной критики все выиграют, прежде всего, сам Навальный. Например, я категорически не согласен с предложением о субсидировании ипотечной ставки до 3% в текущих реалиях. Если это реализовать, то основными бенефициарами будут строительные компании и существующие владельцы жилья (за счет налогоплательщиков). Эффект на доступность жилья будет незначительным. Я также не понимаю, как команда Навального собирается реализовать windfall tax на приватизационные сделки 1990-ых. Мне кажется, это будет потенциально коррупционная история (олигархи начнут пытаться заносить чемоданы, чтобы их сделки исключили из закона) с негативным эффектом для инвестиционного климата. По поводу увеличения минимальной зарплаты также много моментов, которые нужно критиковать и на которые пока у Навального нет четкого ответа (стоит ли устанавливать разный уровень минимальной зарплаты для разных регионов, с какой скоростью увеличивать минимум и т.д.).  Эти вопросы требуют ответов. Надеюсь, в программе, которую команда Навального обещает опубликовать к концу августа, эти ответы будут даны. Однако любая критика должна быть конструктивна и опираться на экономическую теорию, а также практический мировой опыт. Критика, основанная на голословных утверждениях и некорректных фактах, – вредна. Когда я учился в Высшей школе экономики, то перед входом в общежитие было наклеено от руки написанное объявление «Уважаемые студенты, не выбрасывайте из окна использованные презервативы, дети их надувают». Мне хочется обратиться с просьбой ко всем экономистам: не бросайтесь непроверенными цифрами и фактами, не выдавайте ваши ощущения за общепринятые истины. На них потом ссылаются журналисты как на мнение всяких мовчанов, морчанов, овчанов  и прочих «уважаемых экспертов».



Экономика суперзвезд, или Смерть американской мечты





Закончившийся несколько дней назад Петербургский экономический форум у основной массы россиян вызвал только раздражение. Еще бы, показная ярмарка тщеславия жирных котов, слетевшихся на бизнес-джетах, чтобы покрасоваться на мероприятиях, куда входной билет сопоставим с годовой зарплатой среднего россиянина. Никаких других эмоций это событие вызывать и не могло, в особенности, на фоне регулярных отчетов о том, что благосостояние российских миллиардеров опять заметно увеличилось (http://www.forbes.ru/news/341133-sovokupnoe-sostoyanie-96-rossiyskih-milliarderov-prevysilo-7726-mlrd) при том, что реальные доходы россиян уже не первый год постоянно снижаются (http://www.rbc.ru/economics/22/05/2017/59231b1b9a79472cc9c17c25).

Возможно, это свойство нашей коррумпированной экономики, когда все доходы общества присваиваются кучкой политиков и олигархов, в ущерб простому народу, и как только нам удастся избавиться от жуликов во власти, разрыв между богатыми и бедными начнет сокращаться? К сожалению, ответ на этот вопрос скорее «нет», чем «да». Это не какой-то специфический российский феномен, а глобальный тренд. К примеру, совокупное богатство пяти самых богатых американцев (Гейтс, семья Волтон, Баффет, Аллен, семья Хаас) в 1997 г. было 114.8 миллиардов долларов, в 2007-м г. (Гейтс, Бафет, Аделсон, Эллисон, Брин) – 183.5 миллиардов, а в 2017 г. (Гейтс, Бафет, Безос, Цукерберг, Эллисон) – 342 миллиарда. Если учесть кумулятивную инфляцию за этот период (52%), реальное благосостояние пяти богатейших американцев за последние 20 лет увеличилось примерно в два раза.  Что же произошло за этот период с доходами средних американцев? В 1997 г. медианный доход домохозяйства в США составлял $36,477, в 2015-м $55,775 (за 2016 данных пока нет).  То есть с учетом инфляции, реальный доход медианной американской семьи за два десятка лет в реальном выражении фактически не изменился.

Что же произошло с американской экономикой за последние 20 лет, может, ВВП стагнировал? Нет, реальный ВВП за этот период вырос на 60%. Однако, фактически весь этот рост ушел в карманы богатых и сверхбогатых. Средняя американская семья практически ничего от роста последних 20-и лет не получила. Может, дело в порочной натуре американского капитализма, когда богатые богатеют, а бедные беднеют? Опять же нет. На протяжении всей предыдущей истории, рост ВВП также сопровождался реальным ростом доходов среднего американца (к примеру, за предыдущие 20 лет с 1977 по 1997 г. медианный доход американского домохозяйства вырос на 13%, а за 30 лет с 1967 по 1997 г. - на 24%). Почему же, несмотря на рост ВВП, развитие технологий и прочие позитивные изменения, благосостояние основной массы американцев стагнирует?

Ответ на этот вопрос кроется в качественном изменении формата технического прогресса. Когда появился паровой двигатель, то это дало толчок предпринимательству по всему миру. Инициативные люди покупали паровые машины, внедряли их в различные производства, нанимали людей, создавали новые продукты и рынки и т.д. Каждый виток научно-технического прогресса вел к всплеску развития новых предприятий, созданию новых профессий и т.д., от которого выигрывали широкие массы людей. Технический прогресс последних 20 лет привел нас к качественно другой экономике  – экономике суперзвезд. То есть условно успеха добивается только тот, кто разработает самый лучший продукт. Все остальные – либо разоряются, либо будут влачить жалкое существование. К примеру, Цукерберг был не единственный, кто пытался создать социальную сеть. Однако ему удалось создать чуть лучший  продукт, чем конкуренты. В результате, он забирает себе почти весь рынок и почти все доходы, оставляя остальным крохи.  Когда появился двигатель внутреннего сгорания, то Форду удалось построить самое эффективное производство. Однако это не было так, что Форд занял весь рынок. У него, безусловно, была большая доля, но в Америке помимо него было еще много производителей, а если брать весь мир, то автомобильных компаний, у которых получалось зарабатывать какие-то прибыли, было больше сотни. И так происходило со всеми изобретениями последних двухсот лет. После каждой инновации появлялась волна новых предпринимателей, кто-то из них становился более успешным, кто-то менее, кто-то постепенно разорялся. Однако не было такого, что появилось что-то новое, кто-то придумал продукт и тут же забрал себе весь мировой рынок. Сейчас же, именно это и происходит. Во всех новых сегментах экономики, есть один, два, максимум три игрока, которые совместно контролируют 80-90% мирового рынка. Остальные  либо подбирают крохи, либо вообще разоряется.

Как этот технологический сдвиг влияет на неравенство в обществе? Предположим, что в обществе есть 100 инициативных людей. Если раньше, когда они видели, что появились новые технологии и нужно попытаться ими воспользоваться, то 1-2 из них стали бы богатыми, 5-10 состоятельным, 20-30 – смогли бы заработать на достойную жизнь, еще бы 20-30 влачили жалкое существование, остальные разорялись. В современном мире, из этих 100 людей один станет сверхбогатым (условный Цукерберг), еще 3-4 станут богатыми, если смогут вовремя продать свои компании условному Цукербергу или занять оставшиеся 5-10% рынка (условные твиттер и линкдин), остальные 95% просто разорятся. Причем тренд вымывания прибылей из малого и среднего сегмента касается не только цифровых отраслей, но и вполне себе традиционных сегментов бизнеса. К примеру, агрегаторы типа Uber или Booking.com фактически экспроприируют значительную часть прибыли у целых сегментов рынка (компании такси, независимые отельеры) в свою пользу. Также, повышение информационной прозрачности еще больше сокращает норму прибыли в этих отраслях. Снижение транспортных издержек и торговых барьеров привело к похожим эффектам на многих нецифровых сегментах рынка. К примеру, если раньше на рынке одежды или мебели было тысячи независимых производителей, то теперь есть несколько глобальных компаний (условная Zara, IKEA и еще десяток других), которые совместно контролируют 80-90% мирового рынка, а число независимых производителей упало на порядок. Здесь работают те же механизмы, что и в цифровом сегменте: те предприниматели, которые смогли сделать лучший продукт, получают практически весь мировой рынок, кто сделал продукт чуть хуже – не получают практически ничего.

Трансформация сегментов рынка в экономику суперзвезд - не новый феномен. Эти тренды начались более ста лет назад. К примеру, еще в 19-м веке профессия музыканта была вполне нормальной профессией. В каждом салуне играл пианист. На каждом знаменательном событии требовался оркестр. Поэтому на услуги музыкантов был массовый спрос. Плохие музыканты играли по плохим кабакам, хорошие - по хорошим, лучшие играли в опере. В любом случае это была профессия, которая гарантировала относительно надежный доход. Изобретение радио привело к тому, что спрос на такое количество музыкантов просто пропал. Самые лучшие музыканты смогли записывать свои пластинки, которые потом вещались на массовую аудиторию, и, соответственно, стали получать большие гонорары. Лучшие музыканты тоже остались в профессии – их стали приглашать, когда все-таки требовалась живая музыка, а на самых лучших денег не было. Все остальные либо ушли из профессии, либо стали жить на копейки. В течение 20-го века в профессии суперзвезд (когда победитель получает все, все остальные - ничего) превратился целый ряд профессий – актеры, музыканты, спортсмены. Похоже, что в 21-м веке в профессию суперзвезд превращается предпринимательство.

Чем это грозит для мировой экономики? Во-первых, повышением неравенства. Если раньше вместо одной Икеи было тысяча производителей мебели, или вместо Зары были десятки тысяч производителей одежды, то у них была какая-то своя норма прибыли, их владельцы относились к разным градациям среднего (или даже высшего) класса.  Сейчас же вся прибыль отрасли концентрируется в нескольких крупных компаниях, а масса предпринимателей, которые представляли собой буфер от среднего до высшего класса, просто исчезает. В результате растет неравенство. Во-вторых, можно ожидать снижение уровня человеческого капитала, который идет в предприниматели. Представьте, что вы родитель и хотите отправить своего ребенка учиться в профессиональные музыканты. Еще лет 150 назад это была вполне надежная карьера. Сейчас же вы понимаете, что с очень маленькой вероятностью, он станет сверхизвестным и богатым. С маленькой вероятностью, если будет лучшим, сможет попасть в какой-нибудь оркестр и или консерваторию, и хоть как-то зарабатывать себе на пропитание. С 90% работу по специальности найти не удастся, и придется искать другую профессию. Именно поэтому любящие родители стараются отправить детей учиться в более надежные профессии – врача, юриста, учителя, архитектора, и т.д., где приложение усилий гарантирует достойную работу. В предпринимательстве и так много рисков, однако, последние тренды ведут к тому, что эти риски становятся еще большими. Условно если раньше пирог распределялся среди 20% самых успешных предпринимателей, то сейчас среди 1%.

Самый грустный результат, который следует из всей этой истории, - это, видимо, смерть американской мечты: "life should be better and richer and fuller for everyone, with opportunity for each according to ability or achievement". Уже 20 лет жизнь основной массы американцев никак не улучшается. Великая американская идея успеха – работать, работать, открыть свое дело, потом еще больше работать, и стать богатым – тоже, похоже, умерла.  Богатство и успех становятся скорее фактором случайности, чем какого-то упорного труда или усилий. Все лидеры новой экономики (Гейтс, Джобс, Цукерберг, Брин, Пейдж, и т.д.) стали мультимиллионерами в очень молодом возрасте. Фактором их успеха стал набор случайностей – их таланта, правильного времени и места, в котором они оказались, других случайных факторов, а не то, что они всю жизнь упорно работали и кирпичик за кирпичиком строили свои компании.

Как мир будет реагировать на эти тренды? Во-первых, можно ожидать трансформацию налоговой системы. Существующая мировая налоговая система устарела, она была предназначена для компаний, которые преимущественно работали на одном рынке и с которых можно было легко собирать налоги. Современные компании работают сразу во всем мире и стараются концентрировать свою прибыль в оффшорах или в юрисдикциях с низким налогообложением. Глобальных компаний становится все больше и они контролируют все больше и больше сегментов. Я уверен, что мировую налоговую систему ждет глобальная трансформация:  государства будут стараться заставлять платить компании все больше налогов по месту продажи товаров и услуг (не только косвенных, как НДС и акцизы), но и какую-то часть налога на прибыль, социальные налоги, и т.д. Во-вторых, можно ожидать новый виток протекционизма. Государства будут стараться искусственно дробить рынки, чтобы стимулировать развитие предпринимательства на своей территории, то есть чтобы был не один Uber, а в каждой крупной стране была своя похожая компания (Китай таким протекционизмом уже давно занимается). Ну и наконец, мы можем ожидать усиления социальных политик государств. Как я показал, рост расслоения это неизбежное следствие современного технического прогресса. Чтобы сгладить эти последствия, государства будут вынуждены еще больше участвовать в перераспределении ресурсов от богатых к бедным.