Category: экономика

Category was added automatically. Read all entries about "экономика".

Одно предположение и два вывода из коронавируса



Уже очевидно, что для мировой общественной и экономической жизни коронавирус стал сильнейшим потрясением 21-го века. Он затронул почти все страны мира, и крупнейшие экономики ввели беспрецедентные ограничения на передвижения и различные виды экономической активности. По результатам трех месяцев развития пандемии, можно сделать несколько выводов.

1. Экономический кризис, вызванный коронавирусом, будет глубоким, но, скорее всего, недолгим. О глубине кризиса свидетельствует и падение цен на нефть – за прошедший месяц она опустилась в два раза, и обвал мировых финансовых рынков – индекс Dow Jones упал за месяц в полтора раза, падение европейских и большинства развивающихся рынков было еще более драматичным. Если сравнивать с предыдущими кризисами, то текущий кризис (по крайней мере, по реакции фондового рынка) – один из самых глубоких. В марте 2020 г. случились два из пяти самых значительных дневных падений американского рынка за всю историю наблюдений (два в октябре 1929 г. и одно в октябре 1987 г.).

Причины такого глубокого падения понятны. Карантины, введенные в странах Западной Европы, фактически парализовали экономическую активность в еврозоне – одной из крупнейших экономик мира. Массовые закрытия границ поставили на грань банкротства целые отрасли – авиалинии, отели, рестораны, индустрию развлечений и многие другие сервисы.
Почему я считаю, что экономический кризис будет недолгим? Предыдущие кризисы были вызваны фундаментальными экономическими причинами. Например, в 2008-2009 гг. был кризис плохих долгов. Экономика в течение длительного периода накапливала долги, которые по качеству были намного хуже, чем все думали, и в один момент это все взорвалось. Разгребание проблем мировой финансовой системы заняло много лет, так как накопленные объемы были беспрецедентны. Несколько иные экономические проблемы (но также фундаментальные) лежали в основе других экономических кризисов – например, в 1929 г., 1973 г., 1987 г. и в 2001 г.) Их решение всегда требовало значительного времени и ресурсов. Нынешний же кризис в каком-то смысле рукотворный. Мировые правительства искусственно тормозят экономическую активность, чтобы остановить распространение эпидемии. Экономические агенты не производят товары и услуги не потому, что не могут их продать, а потому что государство сказало им – сидите дома, не потребляйте, не производите. Это значит, что как только ограничения будут сняты, можно ожидать, что производство быстро восстановится, люди опять начнут потреблять (скорее, даже с удвоенной силой, истосковавшись от безделья в карантине), а те, кто был вынужден отложить свои путешествия, осуществят свои изначальные планы и купят авиабилеты, забронируют отели и т.д. Естественно, чтобы не было фундаментальных негативных последствий, на время вынужденной остановки государство обязано поддержать экономических агентов – помочь с выплатой зарплаты, предоставить кредиты или субсидии малому бизнесу, чтобы не было разрыва цепочек платежей, выявить занятых в неформальной экономике и предоставить им помощь. Многие мировые правительства уже предпринимают действия в этом направлении. Например, Британия будет выплачивать 80% зарплаты тем, кто вынужден не работать (https://www.theguardian.com/uk-news/2020/mar/20/government-pay-wages-jobs-coronavirus-rishi-sunak). Дания выплатит 75% зарплаты на срок в течение трех месяцев (https://www.theguardian.com/commentisfree/2020/mar/18/denmark-coronavirus-uk-government-workers-employees ). Правительство Аргентины выплатит дополнительно по 3000 песо ($50) всем, кто получает социальные пособия и пенсии, а также выделит 320 млрд песо($5 млрд) на помощь малому бизнесу (https://www.lanacion.com.ar/politica/se-reune-olivos-gabinete-economico-social-evaluar-nid2345981). Если мировым правительствам удастся поддержать людей во время вынужденного простоя и избежать экономического коллапса, то, скорее всего, восстановление экономики будет быстрым и безболезненным.

2. Человечество стало намного более человечным. Если посмотреть с циничной точки зрения, то коронавирус вообще не представляет угрозу мировой экономике. У большинства заболевших болезнь проходит легко. У заболевших моложе 40 лет, смертность 0.2%, от 40 до 50 – 0.4%. Дети вообще почти не заболевают. Высокая смертность у людей старше 70 лет – 8% для группы от 70 до 80, и 15% для лиц старше 80.

То есть представьте себе худший сценарий, когда заболеет 100% мирового населения. Тогда экономически активных людей (которые работают и создают ВВП) умрет всего порядка 0.2%. Экономика подобных потерь даже не заметит (уровень безработицы в большинстве стран превышает 4-5%). В то же время, можно ожидать существенного сокращения граждан пенсионного возраста, причем смертность особенно высока среди тех, у кого были другие проблемы со здоровьем (проблемы с сердцем, диабет, рак, хронические респираторные заболевания). Если включить циничный экономический расчет, коронавирус фактически не затрагивает «доходную» часть экономики и значительно сокращает «расходную»  – затраты на пенсии и медицинское обеспечение. Казалось бы, коронавирус – идеальный способ поправить финансы многих стран, которые страдают от роста доли пожилого населения. Понимают ли эту простую логику политики западных стран? Я уверен, что понимают. Тем не менее, мы видим активные усилия мировых правительств по введению карантинов и прочих мер по сдерживанию эпидемии. Они искусственно вгоняют свои страны в экономические рецессии, вводят беспрецедентные ограничения на передвижения и экономическую деятельность, тратят сотни миллиардов долларов – и по большому счету это все для того, чтобы спасти своих стариков. Кто-то скажет, что европейские страны – богатые. Они могут потратить сотни миллиардов евро чтобы спасти своих пожилых граждан. Но в этом принимают участие и многие развивающиеся страны  – за последнюю неделю карантины ввели Аргентина, Боливия, Филиппины. Как итог, мы можем заключить что для большинства стран современного мира человеческая жизнь стала действительно абсолютной ценностью. Общества готовы платить очень высокую цену чтобы спасти жизни своих сограждан, хотя это экономически невыгодно.

3. Жизнь человека в разных частях мира оценивается по-разному. Этот грустный вывод не является новостью. Давно было замечено, что когда случается теракт в Европе или Америке, где погибает 10 человек, то его освещение в мировых СМИ занимает намного больше внимания, чем существенно более крупная трагедия в Африки или Азии. С коронавирусом произошла аналогичная история. Пока шел взрывной рост эпидемии в Китае, счет шел на десятки тысяч заразившихся, мировые финансовые рынки фактически не реагировали. Например, всего месяц назад, 19 февраля индекс Dow Jones находился на исторических максимумах, хотя в Китае на тот момент уже было 75 тыс. заболевших. Никакой значительной реакции на международных рынках не последовало, когда ситуация в Китае стабилизировалась. Резкое падение началось в конце февраля, когда счет заболевших в Европе пошел на тысячи. Опять же мировые СМИ стали уделять на порядок больше внимания проблеме, когда она всерьез затронула Европу. Это не плохо и не хорошо, это просто факт, который еще раз подтвердился.


Однако от коронавируса есть не только негативные последствия (которые мы все уже ощущаем на себе), но и позитивные. В следующем посте я про них напишу.

Интервью с Сергеем Алексашенко о 90-х

В рамках проекта «90-е, как это было» (предыдущее интервью с Альфредом Кохом можно посмотреть здесь https://thequestion.ru/questions/382808/kak-prokhodila-vauchernaya-privatizaciya-i-zalogovye-aukciony#answer544073-anchor и здесь https://thequestion.ru/questions/383887/answer-anchor/answer/545437#answer545437-anchor)   я поговорил с Сергеем Алексашенко, бывшим заместителем министра финансов (1993-1995) и заместителем председателя Центрального Банка (1995-1998)



Таймкоды
Чем отличались программы Явлинского «500 дней» и программы Гайдара, и почему Ельцин в итоге выбрал команду Гайдара для реализации реформ https://youtu.be/jZKLK1b4rys?t=18
Работа в министерстве финансов 1993-1995, причины гиперинфляции, как управляли бюджетом в то время, какие статьи бюджета недофинансировались, черный вторник https://youtu.be/jZKLK1b4rys?t=877
Залоговые аукционы https://youtu.be/jZKLK1b4rys?t=2195
Работа в Центробанке, какие факторы привели к макроэкономической стабилизации в 1996-1997 гг. https://youtu.be/jZKLK1b4rys?t=3118
Валютный коридор. Причины кризиса 1998 г. Можно ли было его предотвратить https://youtu.be/jZKLK1b4rys?t=3491
В июле 1998 уже было понятно, что будет либо дефолт по внутреннему долгу, либо по внешнему, либо и то и другое. Превентивной девальвацией рубля ситуацию было не исправить https://youtu.be/jZKLK1b4rys?t=4372
Попытки возбуждения уголовного дела против Алексашенко после кризиса 1998 г. Роль Степашина и Примакова https://youtu.be/jZKLK1b4rys?t=4855
Про практику выплаты чиновникам неформального вознаграждения в конвертах, коррупция это или нет? https://youtu.be/jZKLK1b4rys?t=5281  
Причины отъезда из России в 2013 г. https://youtu.be/jZKLK1b4rys?t=5900

Оригинал https://thequestion.ru/questions/389054/chem-programma-yavlinskogo-500-dnei-otlichalas-ot-programmy-gaidara-i-mozhno-li-bylo-predotvratit-krizis-1998-goda#answer553978-anchor


















Интервью с Кохом, Часть 1. Работа Путина в мэрии Спб, ваучерная приватизация, залоговые аукционы

Первый месяц четвертого срока Владимира Путина показал, что наша страна уверенно движется к экономическому кризису. Цены на нефть относительно высокие (74 доллара за баррель), но конфронтация Путина с мировым сообществом привела к очередному витку санкций против нашей страны. Рубль и фондовый рынок за несколько дней обвалились более чем на 10%. Война Роскомнадзора с Telegram, которая по факту вылилась в полномасштабную войну с интернетом, приведет к тому, что наша страна станет окончательно непривлекательной для развития любых высокотехнологичных секторов экономики. Перспективы развития как сырьевой экономики тоже под вопросом. У «Русала», после введения санкций, возникли серьезные проблемы с экспортом своей продукции. Точно такие же проблемы в перспективе могут возникнуть у любой российской сырьевой компании.


Это означает, что новому правительству, которое придет на смену путинскому, придется иметь дело с разрушенной экономикой, бюджетным кризисом и полностью деградировавшими институтами. Поэтому нам всем очень было бы полезно глубоко изучить опыт проведения реформ в 1990-е годы. На настоящий момент у большинства населения нет объективного понимания, что тогда происходило. Есть две полярные точки зрения. Точка зрения большинства (сформированная пропагандой последних 15-20 лет) – что это были годы повального воровства, коррупции и бандитизма. Все реформаторы и чиновники того времени были поголовно жулики и воры, которые ничего полезного для страны не делали, а только набивали свои карманы. Есть полярная точка зрения – что 1990-е были временем свободы, становления рынка и расцвета демократии. Потом пришел злой Путин, достижения присвоил себе, демократию уничтожил, а всех деятелей того времени очернил и оболгал. Какой-то взвешенной и объективной информации о тех временах крайне мало.

Современным людям, особенно до 30 лет, довольно тяжело понять реалии того времени. Мы все привыкли, что президент, его администрация, правительство, Дума, Совет Федерации, силовики – действуют более менее в унисон и управляются из одного центра. 20-25 лет назад это было совсем не так. Правительство и президент постоянно конфликтовали с парламентом (в октябре 1993 конфликт президента и парламента даже привел к расстрелу Белого Дома из танков). Силовики вели свою игру. Президентская администрация была еще одним центром принятия решений, независимым от правительства и парламента. В такой обстановке проведение любых реформ и вообще принятие решений – куда более сложный процесс, чем в нынешних реалиях вертикали власти. Правительство, которое придет на смену путинскому, будет работать в конфигурации власти, похожей на 1990-е, а не на 2010-е. Очень вероятно, что парламент будет оппозиционным (во-первых, там будет довольно большая фракция сторонников Путина, во-вторых, депутаты вообще крайне неохотно идут на принятие непопулярных мер, которые принимать придется). Силовики, которым придется сокращать финансирование, будут ностальгировать по временам, когда Россия вставала с колен, а у них были неограниченные бюджеты и абсолютная власть.

В рамках проекта «1990-е, как это было», я хочу поговорить с чиновниками и бизнесменами 1990-х, которые были очевидцами событий и напрямую участвовали в принятии решений. Первым моим собеседником согласился стать Альфред Кох, бывший вице-премьер российского правительства (1997 г.) и председатель Госкомимущества (1996-1997 гг.). Мы с ним поговорили про его работу в Санкт-Петербурге, о работе Путина в мэрии Санкт-Петербурга, о ваучерной приватизации, залоговых аукционах, приватизации Связьинвеста, «деле писателей» и разгроме НТВ. Это первая часть нашей беседы.


Таймкоды
Работа в мэрии Санкт-Петербурга, малая приватизация. https://youtu.be/4lW8Wnlioso?t=400
Был ли Путин связан с бандитами? https://youtu.be/4lW8Wnlioso?t=699
Ваучерная приватизация https://youtu.be/4lW8Wnlioso?t=1122
Залоговые аукционы https://youtu.be/4lW8Wnlioso?t=1880

Поправка. В конце нашего разговора, я ссылаюсь на слова Петра Авена, что «Альфа-групп» хотела принять участие на втором этапе приватизации «Юкоса» и «Сибнефти» в 1996 г. На самом деле Петр Авен в своей книге «Время Березовского» говорит не о 1996 г., а о 1997 г.: «Более того: мы пытались сорвать эту “раздачу века”, особенно на втором этапе, в 1997-м, предлагая за «ЮКОС» и «Сибнефть» больше, чем те, кому они предназначались. Ничего не получилось. А Березовский раздраженно говорил Фридману: «Что вы мешаете? Мы договорились с директором и правительством, мы получаем свое. Вы ни с кем не договорились – это ваши проблемы».


Комментарий по поводу цен на нефть в 1990-е.

Вот график цен на нефть с 1983 по 1999 г. Из него видно, что в 1986-м г. цены на нефть сильно упали, однако в 1990 г. их уровень даже превысил значения 1985 г. Мы с Альфредом Кохом, когда обсуждали залоговые аукционы, говорили о 1995 г. Тогда цены на нефть колебались от 16 до 19 долларов за баррель. К 12 долларам за баррель, цена на нефть впервые приблизилась к лету 1998 г. В 1991-1997 гг. цены на нефть колебались в коридоре от 14 до 22 долларов за баррель. Осенью 1990 г средняя цена на нефть была около 35 долларов за баррель, что с учетом инфляции соответствует современным 60 долларов за баррель.  

Оригинал: https://thequestion.ru/questions/382808/kak-prokhodila-vauchernaya-privatizaciya-i-zalogovye-aukciony#answer544073-anchor

Программа Навального. Разбор критики




На прошлой неделе Алексей Навальный опубликовал расширенную версию своей президентской программы. Публикация программы вызвала довольно много критических отзывов (к примеру, вот материалы «Ведомостей» https://www.vedomosti.ru/opinion/articles/2017/12/13/745174-movchan, «Медузы» https://meduza.io/slides/aleksey-navalnyy-opublikoval-podrobnuyu-predvybornuyu-programmu-k-ney-est-voprosy, «Новой газеты» https://www.novayagazeta.ru/articles/2017/12/15/74928-ne-programma-a-skazka и The Question https://thequestion.ru/questions/343593/kak-vy-ocenivaete-dolgozhdannuyu-predvybornuyu-programmu-alekseya-navalnogo). Мне как одному из соавторов этой программы хотелось бы ответить на возникшие вопросы и комментарии, а также попытаться объяснить, почему программа выглядит так, а не иначе.

Во-первых, программа Навального действительно по форме изложения кардинальным образом отличается от стандартных программ либеральных партий и политиков. Другой кандидат в президенты, Ксения Собчак, довольно точно выразилась о стандартной форме программ российских политиков: «Их не читает ровно [никто], их прочитало пять человек и уверена, что вы тоже сейчас не назовете ничего из этих программ. Поверьте, опубликовать программу на сайте стоит примерно заказать программу, секундочку, 150 тысяч рублей» https://echo.msk.ru/programs/a_team/2096030-echo/. Я занимался профессионально консультированием и хорошо знаю цены на услуги профессиональных экономистов и финансистов. Стоимость оценки компании или какого-нибудь слияния или поглощения обычно начинается от 20 тысяч евро (средняя компания), для больших компаний и сложных сделок цена возрастает в несколько раз. Разработка стратегии на несколько лет более-менее крупной компании стоит несколько сот тысяч евро. Если мы говорим о компаниях типа «Сбербанка», то разработка стратегии для них стоит несколько миллионов евро. Разработка экономической программы для страны требует бóльших усилий и квалификации, чем оценка отдельной компании. Те экономисты, кто предлагали Собчак написать программу за 2 тысячи евро, – это халтурщики. Им все равно – писать диссертации на заказ или программы для кандидатов в президенты. Интеллектуальная ценность таких документов равна нулю. Поэтому их никто никогда не читает и всерьез не обсуждает.

В отличие от стандартного способа написания программ (две недели и 150 тысяч рублей), работа над программой Навального ведется уже давно. Я лично подключился к этому процессу год назад. Более системно работа над программой началась в апреле этого года, когда был запущен проект «План Перемен» (http://planperemen.org). Цель проекта - создание дискуссионной площадки, где эксперты из различных областей могли высказать свою точку зрения на то, каким должно быть будущее России. Многие из высказанных идей и мнений потом вошли в опубликованную программу. Мы отказались публиковать программу в августе 2017 г., как планировали изначально, потому что с нашей точки зрения она была написана недостаточно понятным языком для широкого избирателя. Чтобы улучшить читабельность документа, он был в очередной раз кардинальным образом переписан, и, что самое главное, были созданы ролики, которые на конкретных примерах объясняют, почему предложения команды Навального действительно улучшат жизнь основной массы населения.

Во-вторых, программа Навального кардинально отличается не только по форме, но и по сути. Стандартная программа оппозиционного кандидата - это набор либеральных клише. Обычно следует негласный подтекст: «Давайте затянем пояса, построим рыночную экономику, а уж потом рыночная экономика обязательно приведет к всеобщему благосостоянию». Как эти идеи реализуются на практике, мы все наблюдали в 1990-ые. Пока народ затягивал пояса, чиновники и олигархи богатели. Практически все, кто тогда был во власти или около власти, вышли из 1990-х миллионерами. Путин потому уже 18 лет у власти, что хоть какие-то крохи оставляет народу. Более подробно эта аргументация раскрыта в моей статье «Почему народ любит Путина (и не любит либералов)?» https://mmironov.livejournal.com/18527.html. Алексей Навальный, в отличие от всех остальных российских политиков, поставил в центр программы интересы человека. Все экономические меры направлены на то, чтобы улучшить жизнь людей, – повысить зарплаты, снизить административную и налоговую нагрузку на малый бизнес, повысить доступность жилья и т.д. Реформы экономики (о которых тоже говорится в программе) – это средство достижения целей (улучшение жизни населения), а не сама цель. Не со всеми мерами, предложенными в программе я согласен (более конкретно, с субсидированием ипотечных ставок http://mmironov.livejournal.com/25388.html и компенсационным налогом http://mmironov.livejournal.com/24360.html), но это нормальный рабочий процесс. Когда несколько человек работает над чем-то, невозможно, чтобы все со всеми пунктами программы были согласны. Но я однозначно поддерживаю основной принцип – главными должны быть интересы людей.

Одно из самых популярных критических замечаний касательно программы Навального, что она популистская. В вышеупомянутых мной статьях слово «популизм» и производные от него встречается в общей сложности 13 раз. В данном случае, к сожалению, происходит некорректное использование термина. Под популизмом критики программы зачастую подразумевают социально-ориентированные политики, а это совсем не одно и то же. Популизм – это когда политик предлагает какие-то меры, которые должны понравиться избирателю, но он либо не собирается выполнять свои обещания, либо выполнение таких мер нереально, либо выполнение таких мер реально, но они приведут к краху экономики. К примеру, обещания Трампа построить стену на границе с Мексикой или немедленно отменить Obamacare – это популизм. Уже прошел год, как он стал президентом, и ощутимого прогресса не видно ни по одному из этих направлений. Социальная политика Чавеса и его преемника Мадуро – популизм. Они разрушили экономику Венесуэлы. Если 15 лет назад это была одна из богатейших стран региона, теперь она - одна из беднейших. Известный манифест «Единой России» от 2002 г. (http://www.ng.ru/politics/2002-12-23/1_bear.html) – популизм. Все сроки уже давно прошли, но ни работы по профессии у каждого россиянина, ни доступного жилья и коммунальных услуг у каждой семьи, ни транспортных магистралей через всю Россию, ни туристической Мекки на юге страны пока не получилось.

Программа Навального существенно отличается от того, что принято в мире называть популизмом. Прежде всего, тем, что предложения его программы абсолютно реалистичны. Они  действительно социально-ориентированы, но это, скорее, полезно для экономики, чем вредно (см. аргументацию здесь http://mmironov.livejournal.com/20915.html). Повышение минимальной зарплаты, увеличение бюджета образования и здравоохранения в два раза, снижение налогов на малый бизнес, субсидирование ипотеки потребуют порядка 7.8 триллионов рублей. Основной источник финансирования – сокращение коррупции. На госзакупках (бюджетных и госкомпаний), по оценкам правительства, воруется порядка 20% средств, или 5 триллионов рублей. Может, 20% - это завышенная цифра? У Александра Винокурова, совладельца компании «Дождь», «Republic» и сети клиник «Чайка», примерно такие же данные. Цена какой-нибудь медицинской штуки для частной клиники - 2.5 миллиона рублей, для государственной – 3 миллиона (на 20% больше) https://www.facebook.com/photo.php?fbid=2004001112949439&set=a.106078162741753.12053.100000187084000&type=3. Можно спорить, получится или нет у Навального провести реформу образования или здравоохранения, но он уже убедительно показал, что он и его команда умеют бороться с коррупцией. Они успешно выявляют сговоры и завышение цен, даже когда госорганы противятся их работе. Сейчас их усилия зачастую уходят в песок, потому что у властей нет политической воли наказывать даже за очевидные случаи коррупции, выявленные ФБК (см. кейс про картель Пригожина http://www.rosbalt.ru/russia/2017/11/21/1662614.html). Если у команды Навального появится политическая власть, то можно ожидать, что воровство на госзакупках сократится радикально, и высвободившееся средства и станут основным источником финансирования дополнительных трат. Недостающие 2.8 триллиона можно взять из сокращения расходов по статье «Национальная экономика», из которой зачастую финансируются всякие мегапроекты с сомнительной экономической эффективностью, и расходов на избыточных силовиков. Мы знаем, что огромные ресурсы полиции тратятся на политический сыск и на устрашение мирных граждан (прежде всего, это Росгвардия). Посмотрите на любой митинг оппозиции, сколько тысяч людей в форме и сколько автозаков там каждый раз задействовано. А ведь всем этим людям нужно платить зарплату, обувать и одевать, обеспечивать жильем, покупать машину и технику. Речь идет не о тех полицейских, которые реально борются с преступностью, а о тех избыточных силовиках, которые либо вообще непонятно чем занимаются (помимо того, что доят бизнес), либо тех, кто заняты подавлением гражданского общества. В своем программном видео (https://navalny.com/p/5662/) Навальный отвечает на вопрос «откуда деньги», а также объясняет, почему экономические агенты, включая предпринимателей, выиграют от его предложений.

Программа Навального довольно часто критикуются за то, что там нет детальной проработки каждой предложенной меры. Как образно выразился Андрей Мовчан: «Почему же я никак не могу найти кнопку, нажав которую я смогу прочитать не оглавление и набор тезисов-деклараций, а саму программу». Это справедливое замечание. Проблема в том, что на данном этапе в детальной проработке каждого пункта просто нет смысла. Представьте, что Навальный бы участвовал в выборах 2012 г., и все цифры и предложения были бы детально просчитаны, исходя из тех реалий. Какой был бы практический смысл в тех расчетах сегодня? Абсолютно никакого. Ведь в 2012 г. цена на нефть была 110 долларов, Крым был не наш, санкциями никакими тоже не пахло. Российская экономика, распределение между статьями доходов и расходов существенно отличались от нынешней ситуации. То есть сейчас детальную программу 2012 г. нужно было бы выбросить в корзину и проделать всю работу заново. Признаемся честно, вероятность того, что Навальный станет президентом в 2018 г. крайне невелика. Более того, крайне невелика вероятность даже того, что его допустят к выборам. Какой смысл проделывать огромную работу, понимая, что уже через год результаты этой работы будут неактуальны?  Главное на данном этапе было показать, что у России есть качественно иной путь развития, с существенно бóльшими расходами на медицину, образование, социальное обеспечение и с намного меньшим давлением на бизнес. При этом у России уже сейчас есть ресурсы, чтобы все это профинансировать, – просто эти ресурсы сейчас разворовываются и тратятся на подавление свобод мирных граждан. Приведу аналогию с семьей, в которой жена живет с мужем-алкоголиком. Представьте, что бюджет семьи 30,000 рублей, из них 6,000 рублей тратится на ЖКХ, 3,000 на игрушки и одежду, 7,000 рублей на питание, а 14,000 рублей муж пропивает. Причем когда он напьется, он еще жену и детей поколачивает. И тут сосед, которому не все равно, говорит: «Если ты прогонишь этого пьяницу , то ты сможешь увеличить расходы на игрушки и одежду в 2 раза - до 6,000 рублей, и на питание тоже в два раза - до 14,000 рублей, и даже еще 4,000 рублей останется, чтобы ты могла раз в месяц сходить в салон красоты и привести себя в порядок, а то ты молодая симпатичная женщина, а выглядишь как загнанная лошадь». Понятно, что никому не известно, когда женщина решит выгнать мужа. Очень вероятно, что за этот период доходы и расходы семьи изменятся, и к тому времени уже не будет расходов на игрушки, а будут расходы на ролики или велосипед. Но суть остается неизменной – сейчас огромные ресурсы семьи пропиваются, а важные статьи расходов – недофинансируются. Если перераспределить ресурсы в пользу правильных статей, то жизнь семьи можно качественным образом улучшить. В этом и есть смысл программы Навального. Сейчас огромные ресурсы страны пропиваются и прожираются коррумпированными элитами. Посмотрите на многомиллиардные особняки Путина, Медведева, Шойгу, Шувалова, Неверова, Якунина и многих других, на бесконечные траты на люксовые «Мерседесы» и БМВ, на объекты, построенные по рекордным мировым ценам, которые в итоге оказываются низкого качества или вообще бесполезными.  Это все триллионы потерянных ресурсов. Если даже Навальный придет к власти, то эти ресурсы уже не вернуть (кто купит за адекватные деньги медведевскую усадьбу под Курском в стиле «пусть арабские шейхи обзавидуются»?), но можно остановить дальнейшее разворовывание бюджетных ресурсов, и эти ресурсы направить на образование, здравоохранение и повышение зарплат людей. Сергей Алексашенко в своем видеоблоге говорит о других важных причинах, почему на данном этапе не имеет смысла публикации более детальной программы (https://youtu.be/YMCwiQrT6C0).

Что касается других, более конкретных замечаний, то большинство из них, к сожалению, было высказано не в очень корректной форме. Мне посчастливилось в жизни довольно близко общаться со многими известными экономистами. Когда я писал магистерскую диссертацию в РЭШ, моим научным руководителем был Сергей Гуриев, один из самых уважаемых российских экономистов. В Чикаго председателем моей диссертационной комиссии был Гэри Беккер, нобелевский лауреат, работы которого в 1960-70-х гг. перевернули наше представление о микроэкономике. Научным руководителем моей квалификационной курсовой работы был другой нобелевский лауреат Юджин Фама, его труды составляют основу современной теории функционирования финансовых рынков. Посещая научные семинары в Чикаго и других университетах, а также встречаясь лично, мне довелось пообщаться со многими звездами первой величины экономической и финансовой науки. Я никогда не видел, чтобы они, критикуя чью-то работу, говорили безапелляционными утверждениями. Всегда в подтверждение своих слов они приводили или конкретные аргументы, или ссылки на научные работы. Если они говорили какую-то цифру, то объясняли, как они ее получили и какие при этом были сделаны допущения. Я познакомился с профессором Беккером, когда мне было 23 года, мы с ним очень часто спорили и на лекциях, и в его офисе. Я никогда не помню, чтобы он в качестве доказательств своей правоты просто выдал какое-то утверждение. Хотя у него на этого было полное право: он, один из самых уважаемых в мире экономистов, нобелевский лауреат, а я просто студент-первокурсник, у которого нет ни одной опубликованной научной работы. Каждый раз профессор Беккер четко и аргументировано доказывал свою точку зрения. В большинстве случаев он оказывался прав, иногда мне удавалось доказать свою правоту. И тогда он даже публично ссылался на мои аргументы, если они его убедили (http://www.becker-posner-blog.com/2005/08/comment-on-corruption-becker.html)

Те, кто называет себя экономистами в России, обычно говорят утверждениями. У меня иногда складывается впечатление, что у них какое-то настолько глубокое понимание экономики, что они чувствуют себя богами экономической науки. Если они так сказали, то так оно и есть. Дополнительных аргументов и доказательств не требуется. К примеру, уже год от разных российских экономистов звучит утверждение, что увеличение МРОТ приведет к скачку инфляции. Я опубликовал несколько подробных постов, доказывающих, что это не так (http://mmironov.livejournal.com/17319.html, http://mmironov.livejournal.com/18927.html, https://mmironov.livejournal.com/32034.html). Те, кто утверждал, что будет всплеск инфляции, не привели никаких аргументов опровергающих мои тезисы. Они также не опубликовали своей аргументации, почему будет всплеск инфляции. Единственным исключением из этого правила стал Андрей Мовчан, который в ответ на мой критический пост, все-таки опубликовал свои расчет эффектов от увеличения МРОТ https://snob.ru/selected/entry/127020. Но как показал анализ его расчетов (http://mmironov.livejournal.com/24110.html), они содержат грубые ошибки, и высокая дополнительная нагрузка, на которую он ссылался, – это прямое следствие этих ошибок. Хотя в процессе дискуссии выяснилось, что его оценки завышены в несколько раз, тем не менее, ни от каких своих выводов он не отказался и продолжает их повторять (Мовчан написал критические колонки для «Ведомостей», TheQuestion и «Медузы» – ссылки вверху).  К примеру, в колонке для «Ведомостей» он говорит: «О пресловутом повышении МРОТ до 25 000 руб. (как можно совместить эту меру драконовского повышения себестоимости для большинства бизнесов с идеей уменьшения влияния государства на экономику) уже говорилось много и крайне нелицеприятно, но Алексей Навальный проявляет похвальную для политика твердость и не разменивает сильный популистский лозунг на какое-то экономическое правдоподобие».  Что я могу на это ответить? В своих постах я неоднократно показывал, что никакого «драконовского повышения себестоимости» не будет. А то, что говорилось «много и крайне нелицеприятно» - это чистая правда. Но точнее было бы сказать «много и крайне нелицеприятно, но бездоказательно». Ни одного критического поста или комментария, который привел бы хоть какие-то адекватные доказательства, за год, когда ведется дискуссия по этому вопросу, опубликовано не было.

Новая порция критики, которая появилась после публикации программы, по качеству не сильно отличается от критики, которая звучала в течение года. В основном это безапелляционные утверждения и цифры, без каких-либо обоснований. Чтобы не быть голословным, приведу несколько примеров:

“Эта программа должна сделать врагами Навального 90% населения страны, потому что все получат по морде” («Медуза», Мовчан). Откуда взялась цифра 90%? Если посмотреть на данные Росстата, то половина населения России получают зарплату менее 25,000 рублей в месяц, а значит, они в основной своей массе выиграют от реализации предложений Навального. Более четверти населения России – пенсионеры, им также планируется увеличить пенсии с дополнительных налогов на добычу газа и получение дивидендов с госкомпаний. Малый бизнес выиграет от снижения налогов и административной нагрузки (я неоднократно объяснял в своих постах почему). Основная масса крупного бизнеса тоже выиграет, потому что для них сейчас основная проблема, - не высокие зарплаты сотрудникам, а давление силовиков (см. мой пост ООО «МВД» https://mmironov.livejournal.com/30760.html). Если бы Евтушенкову задали вопрос, согласился ли он поднять зарплаты всем своим сотрудникам на 20% в обмен на то, чтобы Сечин и Ко не отбирали у него «Башнефть» и не грабили бы его компанию исками на сотни миллиардов рублей? Я думаю, он бы с радостью согласился, даже при сохранении текущих зарплатных налогов.  Грабеж силовиками бизнесменов – это прямое следствие текущей политической системы. Программа Навального подразумевает не только избавление бизнеса от коррупционного ярма, но и сокращение налогов на фонд оплаты труда. В итоге у бизнесменов высвободится более чем достаточно ресурсов, чтобы увеличить зарплаты. Проще сказать, кто проиграет от программы Навального. Проиграют коррумпированные чиновники (которые потеряют коррупционную ренту и/или работу) и излишние силовики. Большинство силовиков и чиновников – нормальные люди, которые готовы работать на благо страны. Просто текущая политическая система не дает им этого делать. Итого, если оценивать все корректно, то пострадают 1-2% населения, прежде всего, это именно коррумпированные чиновники и околопутинские бизнесмены, излишние чиновники и излишние силовики.

«Что касается пополнения Пенсионного фонда за счет дивидендов — по идее, сейчас и так поступают; там есть трансфер из федерального бюджета в пенсионный фонд. Так что меняется только бухгалтерия». (Медуза, Журавлев) Откуда взялось это утверждение? В программе Навального прямо сказано, что планируется существенно увеличить сборы дивидендов с госкомпаний. Сейчас правительство с большим трудом собирает с них дивиденды. Они пользуются всякими трюками, чтобы их не платить (см. кейс «Роснефтегаза» https://www.rbc.ru/economics/20/11/2017/5a0dd2f59a7947316057bc8f). Я уж не говорю о том, что приватизация «Башнефти» и пакета «Роснефти» – это чистой воды мошенничество. В результате этих действий российский бюджет лишился сотен миллиардов рублей. Вместо того, чтобы продать актив частному инвестору и получить живые деньги, де-факто актив был переложен из одного государственного кармана в другой (точнее, в карман Сечина). В программе Навального речь идет о том, что государство недособирает налоги с нефтегазового сектора и недособирает дивиденды с госкомпаний. Это не бухгалтерия, это реальные дополнительные доходы.

«Я видел программу Ксении Анатольевны. Она очень сжатая, и она не менее декларативная. Но при этом она классическая: очень сложно что-то возразить. Соответствует экономической науке и лучшим мировым практикам». (The Question, Мовчан). Как бы подразумевается, что программа Навального не соответствует лучшим мировым практикам и экономической науке. Во-первых, мне не понятно, какие лучшие мировые практики имел в виду Мовчан. Все ведущие мировые страны – Западная Европа, США и Канада, богатые арабские страны проводят политику, близкую к предложениям Алексея Навального, а именно, довольно высокие (относительно российского уровня) минимальные зарплаты, бесплатная или субсидированная медицина и образование, высокая социальная защищенность населения, борьба с коррупцией и т.д. Более того, мэйнстримом современной экономической науки является то, что государство должно вмешиваться в экономику, чтобы исправить провалы рынка или устранить неэффективности. К примеру, известный чикагский экономист Луиджи Зингалес (он, наряду с Гэри Беккером был моим научным руководителем) вместе соавтором Рагу Раджаном в своей книге «Спасем капитализм от капиталистов» https://www.amazon.com/Saving-Capitalism-Capitalists-Unleashing-Opportunity/dp/0691121281 объясняют, что если капиталистам дать свободу, то они монополизируют рынок и уничтожат свободную конкуренцию. Государство и общество должны постоянно влиять на компании, прежде всего, препятствуя созданию монополий (к слову, антимонополизация  - один из ключевых пунктов экономической программы Навального). Другой чикагский экономист, Ричард Талер, который получил нобелевскую премию в этом году, в своих работах показывает, что люди зачастую принимают неэффективные решения. Задача государства и общественных организаций вмешаться в этот процесс – подтолкнуть людей к принятию правильных решений (http://www.independent.co.uk/news/business/analysis-and-features/nudge-theory-richard-thaler-meaning-explanation-what-is-it-nobel-economics-prize-winner-2017-a7990461.html). Идея свободного рынка, который сам все расставит по своим местам, (на которую любят ссылаться Мовчан и другие российские экономисты), - это утопия, которая была популярна 100 лет назад (и была сформулирована еще лет за 150 до этого). Ни в одной стране мира ее эффективно реализовать не удалось. Во всех ведущих мировых экономиках велика роль государства. Дискуссии идут по поводу того, как и в каком размере государство должно вмешиваться в различные сферы экономики. Однако подхода, что государство вообще должно устраниться из экономики и положиться на «невидимую руку рынка», - в современной экономической повестке просто нет.


У читателя моего поста могло сложиться впечатление, что соавторы программы Навального агрессивно относятся к любой критике  или вообще ее не приемлют. Это не так. Основная моя работа – это написание научных статей по экономике и финансам. Прежде чем опубликовать статью, я стараюсь презентовать ее в как можно большем количестве университетов и разослать всем коллегам, чтобы получить максимальное количество критики. Мне также приходится регулярно давать критические комментарии по просьбам редакторов экономических и финансовых журналов, когда к ним кто-то присылает статьи для публикации. Я прекрасно понимаю ценность критики – она позволяет качественно улучшить конечный продукт. Но критика должна быть адекватной. Не обязательно по каждому критическому замечанию писать развернутый пост, но хотя бы дать несколько предложений, откуда взялась та или иная цифра или утверждение. К примеру: «90% пострадают от программы Навального, X% - это чиновники, которые потеряют работу,  Y% - это уволенные силовики, Z% - это бизнесмены, на которых вырастет нагрузка, итого X+Y+Z=90»). Или к примеру: «Программа Навального не соответствует лучшим мировым практикам, а именно, программам Макрона, Обамы, Меркель, а также работам таких ученых, как Пикетти и Кругман». И тогда хотя бы будет понятно, какие мировые практики имелись в виду и как мы можем улучшить программу, чтобы приблизиться к ведущим мировым практикам. В этом отношении пост Мовчана о последствиях роста минимальной зарплаты был приятным исключением (https://snob.ru/selected/entry/127020) из бесконечного потока неаргументированной критики. Несмотря на то, что там  были ошибки, стало хотя бы понятно, на чем базируются его утверждения. К сожалению, другие экономисты, критикующие программу Навального, никаких постов с расчетами и детальной аргументацией вообще не опубликовали. Мне хотелось бы призвать других экономистов последовать примеру Мовчана и опубликовать свою детальную аргументацию хотя бы по основным критическим замечаниям.

Самой полезной критикой, которую я прочитал касательно программы Навального, был комментарий Натальи Зубаревич в «Новой газете»: «Налоговая база регионов различается столь чудовищно, что быстрая и легкая децентрализация просто невозможна по техническим причинам. Ну давайте, децентрализируйте. Москва станет еще богаче. У нас дикая неравномерность, поэтому изъятие нефтяной ренты всегда будет, и это правильно. Просто не надо забирать у регионов еще больше налога на прибыль. Не надо навешивать на регионы расходные обязательства, которые не обеспечены доходами (имеются в виду «майские указы». — Ред.). Когда идет помощь регионам, нужно это делать не по принципам «кого люблю», а по прозрачным критериям». Действительно, это, наверное, самое слабое место нашей программы. С одной стороны у всех есть понимание, что это ненормально, когда федеральный центр забирает все ресурсы у регионов, а потом их распределяет. Это лишает регионы стимулов к развитию своей собственной налоговой базы и не дает им свободы для экономического и социального развития. С другой стороны, есть проблемы, обозначенные Зубаревич, а именно огромный перекос в налоговой базе между регионами.  Проблема действительно сложная и не имеет простого решения. Мы были бы благодарны, если бы Зубаревич согласилась нам помочь в данном вопросе. Я также хотел бы обратиться к другим экспертам, у кого есть конкретная критика или предложения, как улучшить программу.  Если вы хотите помочь в разработке и дискуссиях, то это можно сделать в рамках проекта «План Перемен» (http://planperemen.org/). Его цель как раз создать дискуссионную площадку для экспертов, предложения которых потом включаются в программу. Если вы не хотите участвовать в подготовке программы, но у вас есть критические замечания – то тоже публикуйте критические посты, но желательно чтобы они были аргументированы и подкреплены цифрами и фактами. Я очень надеюсь, что нам всем от безосновательных утверждений и взаимных обвинений удастся перейти к конструктивному диалогу, когда стороны слушают друг другу и обращают внимание, прежде всего, на аргументы, а не на личности.


У народа есть право на ошибку и право ее исправить, или почему Россия не Аргентина



Традиции сравнивать себя с США зародились у нас еще во времена СССР. Не очень понятно, почему мы себя сравниваем именно с Америкой. И менталитет, и экономика, и прочие параметры у нас кардинальным образом отличаются. Намного ближе нам по духу страна, которая находится на противоположном конце американских континентов – Аргентина. Можно спорить, но по отношению к работе и к жизни, итальянцы и испанцы (потомки из этих стран составляют 80% населения Аргентины) намного ближе к русским, чем англосаксы. По уровню развития экономик мы тоже очень похожи – в России в 2016 г. уровень ВВП на душу населения 23,163 долларов, в Аргентине 19,934 (данные Всемирного Банка по паритету покупательной способности). Однако мы похожи не только по абсолютным цифрам. Траектория экономик и политические процессы в последние 20 лет были фактически идентичными.

В России в августе 1998 г. случился кризис, который явился  следствием жесткой привязки курса рубля к доллару и постоянно нарастающим бюджетным дефицитом, который финансировался ГКО. В результате кризиса произошла девальвация рубля примерно три раза, дефолт по госдолгу и полномасштабный банковский кризис. В Аргентине произошло ровно то же самое на рубеже  2001-2002 гг.: девальвация песо в три раза, дефолт по госдолгу и банковский кризис. Потом в обеих странах начался быстрый восстановительный рост, который был вызван резкой девальвацией валюты и ростом цен на товары сырьевого экспорта (в России – нефти, в Аргентине – сои). Когда рост цен на сырье в 2008 г. прекратился, то обе страны впали в длительную стагнацию. Вот как выглядят графики роста ВВП России и Аргентины за последние 20 лет:



Мы видим, что траектории очень похожи. В Аргентине пик кризиса произошел на 3.5 года позже, потому что МВФ поддерживал аргентинскую экономику на несколько лет дольше, чем российскую. Момент наступления кризиса удалось оттянуть, но сам кризис был намного глубже и болезненней (в России в 1998 г. ВВП упал на 5.3%, в Аргентине в 2002 г. ВВП упал на 10.9%). Но начиная с 2003 г., наши экономики выглядят как близнецы-братья. В течение 6 лет с 2003 г. по 2008 г. наблюдался быстрый рост, вызванный девальвацией валюты и высокими сырьевыми ценами (в России средние темпы роста в этот период были 7.1%, в Аргентине 8%). Потом резкое обрушение в 2009 г., вызванное значительным снижением мировых цен на сырье (в России -7.8%, в Аргентине -5.9%). Потом краткосрочный отскок в 2010-2012 гг., так как цены на сырье опять поднялись (в 2010-2012, в России средний рост 4.1%, в Аргентине 5%), а начиная с 2013 г. обе страны скатились в перманентную стагнацию-рецессию. В 2013-2016 гг. средние темпы роста в России составили -0.3%, в Аргентине – 0.1%. Кто-то может сказать, что стагнация последних лет – это следствие мирового кризиса. Однако это не так. За этот же период экономика США росла средним темпом 2.1% в год, экономика Чили  на 2.5%, Казахстана на 3.1% в год. Мировая  экономика в целом за этот же период росла в среднем на 2.7% в год. То есть длительная рецессия в России и Аргентине за последние годы - это скорее исключение, чем общий мировой тренд.
    
Политическое развитие двух стран за последние 15-20 лет тоже было очень похоже. После глубокого кризиса к власти пришли относительно молодые авторитарные политики – Владимир Путин и Нестор Киршнер. Оба не хотели расставаться с властью. Владимир Путин, использовав в виде прокладки Дмитрия Медведева, фактически остается у власти уже 18 лет. Нестор Киршнер, чтобы сохранить власть, выдвинул в президенты свою жену, Кристину Киршнер. Таким образом, клан Киршнеров оставался у власти 12 лет – с 2003 г. до 2015 г. Оба политика крайне удачливы – оказались в нужное время в нужном месте. Первый срок их правления ознаменовался бурным ростом экономики, вызванный причинами, к которым они не имели никакого отношения – девальвация валюты и рост мировых цен на сырье. Бурный экономический рост во время начала их правления позволил им увеличить зарплаты бюджетникам, социальные расходы и прочие государственные расходы, тем самым они смогли завоевать любовь населения и сохранить власть на последующие сроки. Однако падение цен на сырье показало, что ни Путин, ни Киршнер экономикой управлять в общем-то не умеют. На простой раздаче государственных денег и громких геополитических заявлениях далеко не уедешь.  Как только закончилась благоприятная внешняя конъюнктура, обе страны скатились в рецессию. Существующие политические режимы не могли предложить никакой внятной стратегии по выводу страны из кризиса.

И тут пора сказать, чем Аргентина не похожа на Россию. В Аргентине есть возможность сменить власть демократическим путем, а в России нет. Нельзя винить население обеих стран, что они, вкусив плоды быстрого экономического роста, решили продлить мандат на управление страной Путину и Киршнерам. Большинство людей не в состоянии понять все экономические взаимосвязи и сделать правильный вывод – что было настоящей причиной роста. Часто, хоть и нередко ошибочно, экономический рост записывают в заслуги того правителя, кто в этот период был у власти. Однако по прошествии еще 5-6 лет стало очевидно, что население обеих стран совершило ошибку – ни у Путина, ни у Киршнеров нет волшебной палочки по вызову экономического роста. Как только закончился сырьевой дождь, стало понятно, что они оба слабо себе представляют как управлять экономикой. Народ обеих стран совершил ошибку, приписав своим лидерам способности, которыми они на самом деле не обладают. В результате заблуждений этим лидерам продлили мандат на управление страной, хотя лучше было бы этого не делать. К 2015 г. в обеих странах это стало уже совершенно очевидно. И здесь аргентинский народ воспользовался своим правом не только совершать ошибки, но и их исправлять. В октябре 2015 г. президентские выборы в Аргентине выиграл Маурисио Макри. Борьба была жесткой. В первом туре Макри набрал 34.15%, а Сиоли (кандидат от киршнеристов) набрал 37.08%. Во втором туре Макри набрал 51.34%, Сиоли – 48.66%.

Макри тут же начал реформы, в том числе болезненные. Несмотря на все громкие заявления киршнеристов, что реформы приведут к обнищанию населения и кризису, народ реформы поддержал. В октябре 2017 г. на промежуточных выборах в парламент партия Макри набрала больше всех мест. После этой победы Макри тут же начал проводить новые реформы – налоговую и трудовую. Результаты не заставили себя долго ждать. Макри стал президентом в середине декабря 2015 г., и основные реформы пришлись на первую половину 2016 г. А уже в 2017 г. аргентинская экономика показала устойчивый рост – во втором квартале 2.7%, по году ожидается порядка 3%, прогноз роста на 2018 г. 3.5% (https://www.reuters.com/article/argentina-economy/update-1-argentina-economy-posts-strong-growth-in-second-quarter-idUSL2N1M21WJ). В России в 2017-2018 гг. ожидается рост на уровне 1%-2%. То есть аргентинская экономика в 2017-2018 гг. растет в 2-3 раза быстрее российской, хотя средние темпы роста в предыдущие четыре года у обеих экономик были примерно одинаковыми - около ноля.  Если посмотреть на доверие инвесторов и бизнесменов, то разница еще более впечатляющая. С начала года аргентинские акции выросли в среднем на 60%,  тогда как российские акции упали на 1%. Morgan Stanley ожидает, что приток в Аргентину иностранных инвестиций в течение 5 лет составит 230 миллиардов долларов (http://en.mercopress.com/2017/01/10/morgan-stanley-anticipates-a-133-258-stock-market-return-in-argentina-in-five-years). За первые 9 месяцев 2017 г. из России утекло 21 миллиард долларов, в два раза больше, чем за тот же период 2016 г. (https://www.rbc.ru/finances/10/10/2017/59dcd9e69a7947dbc0db2d4c)

Тут возникает вопрос, как так получилось, что аргентинцы могут сменить власть на выборах (и тем самым вывести экономику из кризиса), а мы нет? Здесь, я думаю, ответ лежит в качественно ином подходе к переосмыслению прошлого. В Аргентине тоже был период диктатуры. Намного менее кровавый и существенно более короткий, чем в России, но он был. После падения хунты в 1983 г. аргентинское общество смогло извлечь уроки из своего прошлого. По всей стране действуют музеи, которые посвящены тем, кто пострадал во время «грязной войны» (во время хунты 1976-1983 г. около 30,000 человек пропало без вести, фактически было тайно похищено и убито режимом).  Когда ходишь по Буэнос-Айресу, постоянно под ноги попадают таблички на тротуаре «из этого дома, такого-то числа, забрали журналиста/доктора/инженера/профессора/студента/… такого-то, и никто его никогда больше не видел». Детям, начиная с детского сада, показывают мультфильмы, почему диктатура - это плохо, а демократия - это хорошо. Со школьниками проводят уже более обстоятельные беседы. Объясняют, что в нашей истории была позорная страница, когда страна пошла неправильным путем, и что нужно делать, чтобы этого никогда больше не повторилось – поддерживать демократию. Рассказывают про важность выборов, как устроено голосование и т.д.

Подобная государственная программа воспитания демократических ценностей привела к тому, что любые попытки ограничить права и свободы граждан крайне негативно воспринимаются обществом. Когда Кристина Киршнер на пике своей популярности попыталась провести закон, который бы разрешил ей избираться на третий срок, то это вызвало гнев в аргентинском обществе. Причем рассержены были не только оппозиция, но и сторонники Киршнер. В результате популярность ее партии резко снизилась (https://www.theguardian.com/world/2013/oct/28/argentina-midterms-cristina-fernandez-kirchner). Самый громкий скандал только что прошедших промежуточных выборов в парламент – это пропажа после одного из протестных митингов активиста Сантьяго Мальдонадо (https://www.theguardian.com/world/2017/oct/06/santiago-maldonado-argentina-election-missing-backpacker). Сотни тысяч людей выходили на улицы и требовали его найти. Основным их лозунгом было, что они не позволят стране вернуться в «темные времена», когда политические активисты пропадали бесследно. В результате к его поискам были привлечены огромные силы полиции и других служащих. Прочесали всю территорию на много десятков километров вокруг места, где его последний раз видели. Мальдоандо нашли утонувшим в реке без следов насильственной смерти. Однако важно то, что любые подозрения в ограничение демократии, свобод политических активистов, и прочие похожие случаи трактуются против властей. Действуют презумпция виновности – если что-то не так происходит с нашей демократией, свободой и правами, то по умолчанию виноваты власти. Власти обязаны тут же предпринять действия, чтобы исправить ситуацию и/или развеять сомнения общества. Еще один пример из той же серии – после внезапной смерти аргентинского прокурора Нисмана, который расследовал, что Кристина Киршнер, возможно, покрывает иранских чиновников связанных с крупнейшим терактом в истории Аргентины в 1994 г (https://www.theguardian.com/world/2017/nov/06/argentinian-lawyer-alberto-nisman-was-murdered-police-report-finds), четверть миллиона аргентинцев вышли на улицы Буэнос-Айреса, чтобы высказать свое возмущение и потребовать немедленного расследования обстоятельств его смерти (https://www.wsj.com/articles/argentine-prosecutors-plan-silent-march-over-colleagues-death-1424273631).   

Демократия ведет не только к сменяемости власти, но и перераспределению ресурсов в пользу основной массы населения. К примеру, в Аргентине бесплатная медицина и образование. Минимальная зарплата – порядка 500 долларов, тогда как в России – 130. Средняя зарплата в Аргентине – 900 долларов, в России – 620 долларов. Понятно, что чудес не бывает. При примерно одинаковом уровне развития экономик, если аргентинцы в среднем получают больше, чем россияне, значит, откуда-то эти ресурсы должны взяться. Откуда они берутся, становится понятно, если посмотреть на число миллиардеров. В Аргентине – 7 миллиардеров, в России – 96. Учитывая, что население Аргентины (44 миллиона человек) в 3.3 раза меньше, чем в России, то количество миллиардеров на душу населения в России более чем в 4 раза выше, чем в Аргентине. Вот отсюда и берется разница. В России все ресурсы аккумулируются среди узкого класса олигархов и чиновников, а населению остаются крохи. В Аргентине, в том числе благодаря регулярным демократическим выборам, политики вынуждены реагировать на запрос населения и перераспределять ресурсы в пользу широких слоев населения.

Я не хочу тут рассуждать, когда у России появится шанс сменить курс Путина на какой-то иной путь. То, что он когда-либо сменится – это точно (вопрос только, когда это произойдет, а не в том произойдет или нет). Историческую борьбу диктаторы проиграли, все больше стран идут по пути демократического развития. Авторитарные правители похожи на мамонтов – хотя некоторые из них еще выглядят большими  и сильными, их историческая судьба уже предрешена. Однако кто бы ни пришел на смену Путину должен будет провести масштабную работу над ошибками. Не только заниматься экономикой (а ей заняться, безусловно, придется), но и провести серию мероприятий, которые помогут понять населению всю гибельность и тупиковость авторитарного типа развития. Начать нужно как минимум с периода Ленина-Сталина и закончить Путиным. Нужно открывать музеи жертв, рассказывать их истории, объяснять, что кучка подонков может держать в страхе огромную страну, вырезая лучших представителей нации и направляя ее по тупиковой ветке развития. К сожалению, в 1990-ые такой работы проведено не было. Надеюсь, с уходом Путина такая работа проведена будет. Если аргентинское общество смогло провести такую работу, то почему мы не можем?

Еще раз об инфляции и МРОТ. Тест Набиуллиной

Одним из ключевых тезисов президентской программы Алексея Навального является увеличения МРОТ до 25000 рублей. Многие боятся, что рост МРОТ приведет к всплеску инфляции. Подобные опасения высказывались, в том числе известными экономистами (https://www.znak.com/2017-07-13/ekonomist_andrey_movchan_ob_opasnosti_avtoritarizma_v_postputinskoy_rossii)  и бизнесменами (https://tvrain.ru/teleshow/debaty/navalny_vs_lebedev-426287/). Я уже объяснял подробно, почему увеличение МРОТ до 25,000 рублей не приведет к значительному росту инфляции (https://mmironov.livejournal.com/18927.html). Однако многие все равно скептически относятся к подобным объяснениям – теория теорией, а практика практикой. Практический тест шока примерно такого же размера для экономики недавно провела Эльвира Набиуллина.

За июль-август 2017 г. ЦБ выдал банку «Открытие» кредитов на 1 триллион рублей (https://www.rbc.ru/finances/19/09/2017/59c126be9a79473942f8be0f). Что это означает, когда Центробанк выделил кому-то кредиты? Это значит, что он фактически напечатал денег и отправил их в экономику. «Открытие» не было единственным банком, куда закачивались деньги. В июле-сентябре было вливание 296 миллиардов государственных денег в ВТБ (http://www.finanz.ru/novosti/aktsii/minfin-zalil-v-bank-vtb-pochti-900-milliardov-rubley-1007557424), а также санация «Бинбанка» и «Ростбанка» (https://www.vedomosti.ru/finance/articles/2017/09/21/734758-binbank).

Будем консерваторами. С формальной точки зрения вливания Минфина в ВТБ - это не эмиссия (хотя эффект похожий), а какую-то более менее точную цифру, сколько денег ЦБ направит «Бинбанку» и «Ростбанку», мне найти не удалось. Ограничимся нижней оценкой – в третьем квартале 2017 г. неплановая эмиссия денег ЦБ составила триллион рублей.      

Какой был эффект этой эмиссии на инфляцию в третьем квартале 2017 г. и вообще по году? Инфляция в годовом выражении в сентябре замедлилась до 3% (http://www.cbr.ru/statistics/infl/Infl_01092017.pdf) и по итогам года ожидается 3.2% (https://ria.ru/economy/20171012/1506679445.html).

Как я подробно писал, цена вопроса увеличения МРОТ для всей экономики – 2.5 триллиона рублей (http://mmironov.livejournal.com/24042.html), из них на бюджет придется не более триллиона. Даже если допустить самый худший сценарий, что бюджет не сможет изыскать резервы для повышения зарплат (хотя резервы есть – прежде всего, это сокращение воровства и сокращение расходов на силовиков), и возьмет этот триллион в кредит у ЦБ, то с точки зрения эффекта на денежную массу это будет примерно то же самое, что и выдача триллиона рублей ЦБ «Открытию» в июле-августе этого года.
 
Безусловно, то, что эмиссия как минимум триллиона рублей не привела к всплеску инфляции, следствие, в том числе, взвешенной политики ЦБ по другим направлениям: управление процентными ставками и валютным курсом. К тому же, это было разовое явление. Если бы ЦБ печатал каждый квартал по триллиону, то и эффект на цены был бы иной. Тем не менее, этот пример показал, что сама по себе разовая эмиссия в триллион или даже больше не является катастрофой для российской экономики и не ведет к какому-то значимому скачку инфляции. Значит, даже при самом плохом сценарии, никакого значительного всплеска инфляции при увеличении МРОТ ждать не стоит.

Значит ли, что увеличение МРОТ не будет сопровождаться ростом инфляции? Нет, не значит. Программа Алексея Навального предполагает другие меры – сокращение налогов на фонд оплаты труда, а также значительное снижение налоговой и административной нагрузки на малый бизнес. Можно ожидать, что подобные меры вкупе с ростом оплаты труда вызовут всплеск деловой активности, а значит, и небольшой рост инфляции. В развитых странах обычно периоды роста экономики сопровождаются ростом инфляции, а во время стагнации инфляция падает. Вот, например, как выглядят графики роста ВВП и инфляции  в США в течение 2000-х годов:



Корреляция между инфляцией и ростом ВВП составляет 0.40. В России за этот же период корреляция между инфляцией и ростом ВВП составила 0.22. То есть в России, как и в остальном мире, наблюдается положительная корреляция между инфляцией и ростом экономики. То, что мы сейчас наблюдаем сверхнизкую инфляцию, скорее, свидетельствует о продолжающемся  кризисе в экономике. Потребители сокращают расходы, компании отказываются от инвестиций, падает совокупный спрос. Именно это является основным фактором рекордно низкой инфляции. При возобновлении роста экономики (например благодаря реализации пакета экономических мер, предлагаемых командой Навального), можно ожидать небольшого роста инфляции. Как следует из опыта развитых стран, рост инфляции во время бума составляет 2-3%.

P.S.
Я ни в коем случае не утверждаю, что инфляция – это благо, и печатанием денег (как предлагают, например, Сергей Глазьев и Борис Титов) можно ускорить рост экономики. Если ЦБ начнет раздавать кредиты предприятиям направо и налево (через уполномоченные банки или напрямую), то это обернется ростом инфляции БЕЗ какого-то ощутимого роста экономики. Рост экономики вызывает инфляцию, а падение экономики – снижение инфляции (иногда даже дефляцию), а не наоборот. Если мы захотим запустить рост экономики, подстегнув инфляцию, то получим стагфляцию – стагнацию при высокой инфляции. Однако небольшого роста инфляции, который практически всегда сопровождает рост экономики опасаться не стоит. Это нормальный рыночный процесс, и от этого еще никто не умирал.

Цена свободы




Когда мне пару раз довелось присутствовать на лекциях Ричарда Тайлера, я не очень понимал, куда я попал - настолько его идеи концептуально отличались от того, что преподавали другие чикагские профессора. Все, что он говорил, было с человеческой точки зрения просто и логично, но  никак не вписывалось в то, что во всем мире принято называть «чикагская школа» - экономические агенты рациональны, рынки эффективны, цена активов отражает всю доступную информацию и т.д. Мне вообще было не очень понятно, как поведенческую экономику можно органично встроить в современную мэйнстримовскую экономическую теорию, ведь все ее ключевые постулаты базировались совсем на других предположениях. Поведенческая экономика для меня являлась скорее описанием наблюдаемых аномалий в поведении экономических агентов, чем какой-то системной теорией.

То, что считалось смелым, вызывающим и противоречивым еще 20 лет назад, сегодня окончательно заслужило признание мирового научного сообщества. Тайлер, один из основных идеологов поведенческой экономики, только что получил Нобелевскую премию. Но мой пост не о нем и даже не о поведенческой экономике, а о Чикагском университете.

Чикагский университет по количеству нобелевских лауреатов по экономике с большим отрывом обгоняет другие ведущие мировые университеты. В чем причина такого успеха? Может, у него много денег? Это, безусловно, небедный университет, однако его финансовые ресурсы намного скромнее, чем у других американских университетов.  Чикаго в 5 раз беднее Гарварда и более чем в 3 раза беднее Йеля или Стэнфорда (https://thebestschools.org/features/richest-universities-endowments-generosity-research/). Чикаго также не входит в широко известную Лигу плюща, то есть исторически он не был притяжением для детей элит.

Причина подобного успеха, скорее, заключается в свободе и открытости к новым идеям. Когда Тайлер в 1995 стал профессором Чикаго, то все ключевые профессора Чикаго придерживались противоположных взглядов. Тем не менее, его наняли, потому что его идеи были новыми и интересными. Когда мой научный руководитель Гэри Беккер (Нобелевский лауреат 1992 г.), в 1960-х гг. начал продвигать теории, что мотивы преступников можно описать экономическими моделями, это тоже многим казалось аморальными и диким. Позже мировое научное сообщество признало, что его модели очень помогают в борьбе с преступностью и других сферах нашей жизни (куда раньше экономике был путь заказан). На студентов и аспирантов также распространяется намного бОльшая свобода, чем в любом другом ведущем американском университете. Никто не насаждает своих идей, никто не заставляет заниматься какой-то определенной областью, если спросишь – помогут, если есть свои идеи – двигай свои идеи.

Опыт Чикагского университета, а также других американских университетов (США как страна с огромным отрывом лидирует по количеству Нобелевских премий), показывает, что чтобы быть сильным в современном мире, нужно быть свободным и открытым. Нужно приветствовать новые идеи, оппозицию и вообще любые проявления чего-то нового и интересно. Истина рождается в интеллектуальных дискуссиях. Университет, который может внутри себя организовать самую сильную дискуссию (для этого нужно привлекать ученых противоположных взглядов), в итоге выигрывает конкуренцию. Если закрыться и сплотиться даже вокруг очень сильного лидера, сконцентрироваться только на продвижении его идей и найме сторонников только его теорий, то это путь в никуда. Казалось бы, причем здесь Путин и Россия?

Как увеличить пирог?



Одна из распространенных претензий к экономической программе Алексея Навального заключается в том, что она сконцентрирована на вопросах борьбы с коррупцией, судебной реформе, перераспределении национального дохода в пользу незащищенных слоев населения, повышении налоговой нагрузки на нефтегазовый сектор – и при этом она совсем не отвечает на вопрос, как увеличить размер пирога, то есть как обеспечить экономический рост. Во время недавних дебатов это было основной претензией к программе Навального со стороны Андрея Мовчана (https://tvrain.ru/teleshow/debaty/to_chto_bolshinstvo_za_vas_eto_trevozhnyj_signal_debaty_milova_i_movchana_po_programme_navalnogo-440371/), и Елизаветы Осетинской (https://tvrain.ru/teleshow/vechernee_shou/elizaveta_osetinskaya-440386/). Эта претензия абсолютно справедлива. Увеличение пирога намного важнее, чем его более грамотный дележ. Тогда шансы, что большинство экономических агентов выиграют, резко возрастают. На самом деле в программе Алексея Навального уже содержится ответ, как он собирается добиться увеличения пирога: борьба с коррупцией и судебная реформа сами по себя являются достаточными факторами для запуска бурного экономического роста. Однако как видно из постоянно возникающих вопросов, неочевидно, как из первого следует второе.  В этом посте я постараюсь объяснить, как борьба с коррупцией и судебная реформа приводят к экономическому росту.

Коррупция – это дополнительный налог на бизнес и граждан. Виллы и яхты чиновников, свадьбы и торжества за несколько миллионов долларов, миллиарды в оффшорах у виолончелистов, домик для уточек и прилегающие к этому  домику усадьбы – это все не берется из воздуха. Источник этих средств - либо поборы с бизнеса и населения, либо воровство из бюджета, что тоже является опосредованными поборами с бизнеса и населения. Ведь кто платит налоги в бюджет? Люди и компании. Если эти деньги перекачиваются в карманы чиновников, значит, именно они оплачивают все эти виллы и красивую жизнь. Поэтому коррупция представляет собой дополнительный налог на всех экономических агентов. Люди вынуждены платить существенно больше, чем тратит государство. Если этот коррупционный налог убрать или хотя бы сократить, то реальное налоговое бремя на всю экономику существенно уменьшится. Представьте, что произойдет, если сумма уплачиваемых вами формальных и неформальных налогов упадет в 1.5-2 раза? Вы сможете потратить эти деньги на товары и услуги, обеспечив дополнительный спрос товаропроизводителям. Представьте, что общее налоговое бремя для малого бизнеса упала в 1.5-2 раза. Тогда он сможет нанять больше людей и развернуть производство.
Может  цифра  «в 1.5-2 раза» - это преувеличение? Давайте посмотрим на статьи консолидированного бюджета. В 2016 г. было собрано 3.02 трлн подоходного налога. В 2010 г. Медведев оценил воровство на госзакупках как минимум в 1 трлн рублей (http://rapsinews.ru/incident_news/20101029/250940085.html). Если мы посмотрим на данные инфляции, то увидим, что с 2010 по 2016 гг. цены выросли на 73.5%. Итого, сейчас объем воровства на госзакупках составляет порядка 1.735 трлн. руб  (если просто проиндексировать на инфляцию). Это значит, что если убрать воровство на госзакупках, то объем сбора подоходного налога можно сократить в 2.35 раз (=3.02/(3.02-1.735)), что равнозначно сокращению ставки подоходного налога с 13% до 5.5%. Безусловно, воровство на госзакупках и подоходный налог напрямую никак не связаны. Бюджет – это общий котел, куда стекаются налоги из всех источников. Я просто для наглядности сравнил объем воровства на госзакупках со всем подоходным налогом, который собирается у нас в стране.
 Причем воровство на госзакупках – это не единственный источник коррупции. Когда вы платите за товар в магазине, там также сидят поборы проверяющих, налоговиков, силовиков и прочих чиновников. Если ликвидировать основные виды коррупции, то мы реально говорим о сокращении общего налогового бремени на население и малый бизнес в несколько раз (причем это снижение налогов не связано с сокращением финансирования реальных статей бюджета).  Триллионы рублей высвободившегося потребительского спроса - это лучший толчок для экономического роста.

Воровство из бюджета – недоразвитая инфраструктура. Распространенное суждение: «пусть воруют, лишь бы делали». Проблема, что они и воруют, и не делают. Коррумпированный чиновник при выборе объекта инвестиций руководствуется не общественной целесообразностью, а тем, как ему лучше украсть. В результате за последние в 10-15 лет в России построено множество уникальных сложных объектов – всякие Алабяно-Бальтийские тоннели, железная дорога «Адлер – Красная Поляна» с кучей тоннелей и мостов, стадион «Зенит-Арена». Если проект сложный и уникальный, значит, ему в мире нет аналогов, и коррумпированный чиновник всегда может сказать «ну это сравнивать нельзя, покажите мне еще один в мире проект по сложности и красоте задумки». По прошествии тучных лет вместо тысяч километров обычных асфальтовых дорог и сотен простых стадионов, на которых юные спортсмены могут тренироваться, мы имеем несколько бесполезных памятников коррупции.  Руководители этих строек потом спокойно отмывают наворованное в уважаемых юрисдикциях, нанимая для этого лучших британских юристов и пиарщиков (см. кейс Якунина https://qz.com/1037549/how-the-family-of-vladimir-putins-us-sanctioned-ally-uses-british-companies-to-burnish-its-reputation/). России нужны простые дороги с асфальтовым покрытием, обычные стадионы и сооружения для детского спорта, работающие теплотрассы (самые обычные) без всей этой нано-уникально-туннеле-выкатно-полевой хреномути. Когда же государство берется за строительство обычных дорог, то и тут принцип «воровство прежде всего» побеждает (вот репортаж о трассе Чита-Хабаровск через год после завершения строительства http://www.newsru.com/russia/01sep2011/putin.html).
Когда чиновниками руководят коррупционные мотивы, то либо они строят сложные, экономически неоправданные объекты, либо воруют столько, что их объекты уже через короткий срок приходят в негодность. За тучные годы правительство так и не смогло обеспечить базовый уровень инфраструктуры. Если у производителя появится возможность довезти свой товар до более широкого круга потребителей, если у фермера появится возможность элементарно вывезти свой товар с поля (а не только, когда хорошая погода и ветер дует в правильную сторону), то это даст существенный толчок для развития экономики. Ликвидация коррупции позволит России, наконец, начать развивать инфраструктуру, а значит, даст возможность развиваться региональному бизнесу. С существующим уровнем коррупции это просто невозможно.

Коррумпированная судебная власть – это отсутствие прав собственности, невозможность заключения контрактов и развития бизнеса.  Когда права собственности не защищены, и любой чиновник, силовик или недобросовестный партнер (с привлечением силовиков) могут отобрать понравившейся актив, это резко понижает стимулы бизнеса к инвестированию и вообще к любой созидательной деятельности. Представьте, у вас есть корова, но в любой момент может прийти комиссар (сейчас эти роли выполняют фсбшники, скшники и прочие люди в погонах) и ее отобрать. Какая ваша оптимальная стратегия? Поменьше кормить и побольше доить. А все что надоено, быстро продавать и куда-нибудь прятать. Мы это и видим – инвестиции в российскую экономику низкие, бизнес по максимуму выкачивает прибыли и переводит их за границу. Реформирование судебной системы – это необходимое условие успешного развития экономики. Если бизнес будет видеть, что права собственности и другие права, такие, как исполнение контрактов, защищены, то мы увидим и рост инвестиций, и новые рабочие места, и сокращение оттока капитала и, как следствие, рост экономики.

Коррупция – отрицательная селекция таланта. Помимо всех вышеобозначенных проблем, коррупция обладает еще одним неприятным свойством – наверх пробиваются те, кто умеет правильно дать, а не те, кто умеет хорошо создавать. Как это работает, можно увидеть на примере отечественной IT-отрасли (я специально не привожу пример США, чтобы избежать комментариев в стиле «у них все не так, как у нас»). В 1990-ые и начале 2000-х IT-отрасль развивалась сама по себе. Я сам на рубеже 1990-х и 2000-х руководил небольшой IT-компанией, и ко мне никто не приходил – ни налоговики, ни проверяющие, ни бандиты. Такая же ситуация была во всех известных мне софтверных фирмах. Государству из-за относительного малого размера и непонятности, был просто неинтересен этот сегмент рынка. Поэтому оно и не лезло туда со своим регулированием и коррупционным давлением. В результате за этот период в России появилось множество сильных компаний, которые успешно конкурируют не только в внутри России, но и за рубежом (Яндекс, 1С, Касперский, Вконтакте, Мэйл.ру, Рамблер, Парус, Галактика, ЦФТ и многие другие). Лет 6-7 назад, государство начало живо интересоваться сферой интернета и IT, многие компании сменили владельца на лояльных собственников, а контроль за рынком резко вырос. Какие успешные компании появились в течение 2010-х? На ум приходит Telegram. За несколько лет Дуров смог создать компанию стоимостью около миллиарда долларов (http://tech.eu/brief/google-telegram-acquisition-pavel-durov/). Но это уже не российская компания. Тем талантливым IT-специалистам, кто остался в России, существенно затруднили возможности для работы. Мы видим фактически отсутствие новых успешных компаний (хотя до этого они регулярно появлялись) и более чем скромные темпы роста у тех, кто сменил собственников на «правильных». Во всех остальных отраслях ситуация аналогичная. Просто IT-отрасль позволяет ее наглядно продемонстрировать, потому что там был период без коррупционного давления и регулирования. Все остальные отрасли от торговли до строительства на протяжении всех 25 лет современной России были под коррупционным колпаком. Если убрать коррупционные правила игры для бизнеса, то мы очень скоро увидим совсем другого типа бизнесменов во всех отраслях: не тех, кто умеет давать, заносить и дарить усадьбы правильным благотворительным фондам, а те, кто умеет делать качественный продукт и снижать издержки.

Я рассмотрел несколько факторов, как сокращение коррупции может запустить экономический рост. Однако есть два опасения, связанных с сокращением коррупции:

Коррупция – это хорошо для бизнеса. Это довольно распространенное мнение. Я сам довольно давно занимался исследованием этого вопроса. Еще в своей студенческой работе “Bad corruption, good corruption, and growth” (http://www.mironov.xyz/research/corruption.pdf) на примере выборки из 141 стран, я показал, что коррупция положительно коррелирует с экономическим ростом в странах с плохими институтами. Пару лет назад в статье «Should One Hire a Corrupt CEO in a Corrupt Country?», Journal of Financial Economics, 2015 (http://www.mironov.xyz/research/Drivers_November13.pdf ) на выборке из 58,157 московских фирм я показал, что руководители, которые дают взятки, добиваются лучших результатов для своих фирм. Значит ли это, что коррупция хороша для бизнеса? И да, и нет. Если бизнесмен поставлен в условия, когда его окружают плохие институты и никакой вопрос невозможно решить без взятки, то, конечно, единственный вариант преуспеть – это играть по правилам, заданным государством. Отсюда же мы имеем отрицательную селекцию таланта, о которой я говорил выше. Условный Усманов лучше, чем условный Дуров умеет договариваться с властями. Если эту коррупционную среду разрушить, то разрушится и положительная связь между коррумпированностью бизнесмена и его успехами. То есть убеждение «коррупция – это хорошо» - это артефакт нашей коррумпированной системы с плохими институтами. Так как мы имеем эту систему как минимум последние 25 лет, то большинство населения просто не верит, что можно жить по-другому.

Бизнес боится «репрессий».  Это опасение высказала Елизавета Осетинская (https://tvrain.ru/teleshow/vechernee_shou/elizaveta_osetinskaya-440386/): «Бизнес слышит сигнал – будут сажать или будут что-то менять, что он делает первым делом? Выводит капитал». Это опасение абсолютно верное и, скорее всего, оно частично реализуется. Кто были бизнесмены в 1990-х? Кто умел правильно найти подход к власти и занести кому надо и сколько надо. Кто были бизнесмены 2000-х? Это, прежде всего, друзья, родственники и прочие приближенные Путина (Тимченко, Сечин, Роттенберги, Якунин, Миллер и т.д.). Путин в этом отношении не уникален: у каждого крупного чиновника и губернатора есть куча родственников и друзей. У Чайки – сыновья, у Рогозина – сын, у Патрушева – сын, у Ткачева – целый ряд родственников и т.д.).  Сейчас значительная часть экономики России контролируется именно такого типа бизнесменами. Будут ли они напуганы борьбой с коррупцией? Конечно, будут. Станут ли они пытаться убежать и вывезти капиталы? Конечно, станут. Нужно ли этого опасаться? Нет, не нужно. На их места придут намного более талантливые бизнесмены (см. пункт об отрицательной селекции таланта выше), а с утечкой коррупционного капитала нужно бороться легальными способами. Надо понимать, что они тоже не будут сидеть и ждать, пока их лишат коррупционных доходов, а будут, как Якунин, нанимать лучших юристов для защиты (https://qz.com/1037549/how-the-family-of-vladimir-putins-us-sanctioned-ally-uses-british-companies-to-burnish-its-reputation/). Но это уже вызов для команды Навального - как они будут останавливать эту утечку капитала, а также будут бороться за возврат сотен миллиардов коррупционных долларов, которые уже давно утекли и отмыты через различные оффшоры и недвижимость.

Подводя итог, хотя бы частичная реализация антикоррупционных мер, которые содержатся в программе Навального, запустит быстрый экономический рост. Любой институциональный экономист с этим согласится. Многие, задавая вопрос «Как вы будете обеспечивать рост экономики», ожидают услышать: «Мы будет поддерживать сельское хозяйство, мы будет развивать нанотехнологии и создадим соответствующую госкорпорацию, мы будем поддерживать импортозамещение». Современная экономическая наука говорит, что всего этого не нужно. Чтобы добиться экономического роста, государство должно обеспечить общество качественными институтами и инфраструктурой. Все остальное бизнес сделает сам.



Другие посты по темам программы Навального:

Минимальная зарплата
http://mmironov.livejournal.com/16494.html
http://mmironov.livejournal.com/17319.html
http://mmironov.livejournal.com/18927.html
http://mmironov.livejournal.com/23735.html
http://mmironov.livejournal.com/24042.html
http://mmironov.livejournal.com/24110.html


Социальная демократия
http://mmironov.livejournal.com/20915.html


Борьба с коррупцией
http://mmironov.livejournal.com/19269.html
http://mmironov.livejournal.com/23735.html


Компенсационный налог
http://mmironov.livejournal.com/24360.html


Безобидные санкции



Уже вторую неделю обсуждается новый пакет санкций против России, который ввел сенат США 15 июня. Большинство экспертов оценивает их как крайне вредные для России (см. хорошее изложение данной точки зрения в статье Владимира Милова http://www.rbc.ru/opinions/economics/16/06/2017/5943c93a9a7947c01dae80b7). Однако  негативный эффект новых санкций (как и старых), на мой взгляд, несколько преувеличен. Если проанализировать, какие факторы сыграли главную роль в том, что российская экономика сейчас находится в плачевном состоянии, то на первом месте - это падение цен на нефть, на втором  – это контрсанкции, введенные российским правительством (причем от контрсанкций пострадали больше всего самые бедные слои населения), и только на третьем месте - санкции западных правительств (их эффект весьма незначителен).

Устройство российской экономики довольно примитивно. Грубо говоря, мы продаем сырье и покупаем все остальное. Чтобы нанести серьезный ущерб российской экономике, нужно либо воздействовать на первую компоненту (продажа сырья), либо на вторую (покупка всего остального). Западные санкции напрямую никак не повлияли ни на первое, ни на второе. Было некоторое косвенное воздействие (я это подробно рассмотрю ниже), но этот эффект был незначительным.

Самый  большой эффект на первую компоненту оказало падение цен на нефть. За три прошедших года цена на главный российский экспортный товар упала в 2.5 раза (цены на остальные сырьевые компоненты российского экспорта тоже значительно снизились). Падение цены в 2.5 раза означает, что чистая выручка, которую мы можем потратить на закупку остальных товаров, упала более чем в 3 раза (ведь нефть нужно произвести, прокачать по трубопроводу и т.д., а это все затраты). Конечно, я все несколько упрощаю. Россия экспортирует также иные товары, помимо сырья, и цены на них так сильно не упали. Однако факт остается фактом – чистые доходы от экспорта ресурсов (основной источник поступления валюты в страну) за три года снизились в несколько раз, а значит, и возможности российской экономики закупать «все остальное» также значительно сократились.

Вторая компонента успешного развития российской экономики - «покупаем все остальное» - подразумевает, что Россия как страна использует валютную выручку от сырьевого экспорта для импорта потребительских товаров на конкурентных рынках по максимально выгодным ценам.  И здесь в августе 2014 года российское правительство нанесло нашим согражданам удар в спину. Что означает запрет импорта продовольствия из ЕС, США, Австралии и Канады? Это означает, что импортерам пришлось искать новые источники импорта – более дорогие и менее эффективные. Это миф, что от санкций больше всего пострадал средний класс – любители хамона и пармезана. Под санкции попали не только люксовые деликатесы, но и также базовые продукты – молоко, мясо, овощи и фрукты. Как следствие, цены на все эти продукты значительно повысились. Больше всего пострадали от контрсанкций бедные слои населения, именно в их бюджете доля расходов на питание самая высокая. Условно говоря, бедные тратят 50% бюджета на питание, средний класс - 20%.  Если цена на еду выросла на 20%, то это значит, что у бедных общие траты растут на 10%, а у среднего класса - на 4%. Так как рост цен очень быстро уперся в потолок спроса, качественные ингредиенты пришлось массово заменять на некачественные – пальмовое масло, сырный продукт (с растительным жиром) вместо сыра и т.д. То есть следствием контрсанкций стало то, что россияне вынуждены покупать менее качественную еду по более высоким ценам. Это еще больше сократило их реальные доходы, которые и так упали из-за падения цен на нефть.

Некотороые скажут, что контрсанкции способствовали импортозамещению, и от этого был положительный эффект для экономики. Это миф. Во-первых, в сельском хозяйстве есть специализация. Климатические условия России позволяют относительно эффективно производить зерно и мясо птицы. Именно по этим позициям в 2000-ые наблюдался бурный рост и без всяких контрсанкций. Говядину, молоко, фрукты и овощи производить относительно невыгодно на бОльшей части территории России. Условно, в Голландии корова может круглый год пастись под открытым небом и есть свежую траву, а в России ее нужно полгода содержать в теплом коровнике и запасать на все это время корм. России выгодно экспортировать зерно и закупать молоко и мясо. Если поставить своей целью производить все, то в итоге получим меньшее количество и молока, и мяса, и зерна. Иными словами, имеет смысл в России развивать и поддерживать сельское хозяйство. Однако нужно это делать только касательно тех продуктов, которые производить выгодно, а не всех подряд. Во-вторых, контрсанкции были введены временно, и никто не знает, когда их отменят. Современное сельское хозяйство – процесс капиталоемкий. Для расширения производства нужно закупить дорогостоящую технику, теплицы, да и фруктовые деревья не в первый год плодоносят. Никто не будет вкладывать значительные ресурсы в расширение производства, если контрсанкции могут в любой момент отменить. Поэтому реальный эффект на увеличение сельскохозяйственного производства очень незначительный. Единственное, что за этот период из-за ограничения конкуренции, сельскохозяйственные олигархи (к примеру, Александр Ткачев) смогут снимать с потребителей сверхприбыли.

  Ну и наконец, рассмотрим эффект западных санкций.  Прямого эффекта ни на экспорт ресурсов, ни на импорт всего остального они не имели. Основной эффект – это ограничение доступа на западные рынки капитала некоторым российским компаниям. В 2000-ые российские компании занимали сотни миллиардов долларов за рубежом. Кажется, закрытие этих рынков для части российских компаний должно быть губительным. На самом деле, не все так плохо. Во-первых, в России очень много денег. Ежегодно из России вывозятся десятки миллиардов долларов. Если те, кто живут в России, не хотят вкладывать деньги в российскую экономику (принимая во внимание  риски и доходность), и предпочитают вывозить их за рубеж, то почему мы ожидаем, что иностранцы горят желанием в нас вкладываться? Именно поэтому мы видим резкое падение западных инвестиций не только в компании, попавшие под санкции, но и все остальные российские компании. Во-вторых, ситуация по сравнению с 2000-ми принципиально изменилась. В 2000-ые экономика бурно росла, и экономические агенты ожидали, что потребительский спрос будет расти ив будущем. А значит, нужно строить новые предприятия, торговые центры, жилье и т.д., чтобы обеспечить этот растущий спрос и, соответственно, обеспечить себе будущие прибыли. Это было основным фактором, почему в 2000-ые был бурный приток капитала из-за рубежа (российского тогда просто не хватало) – все хотели заработать на перспективах российской экономики. Сейчас никакими перспективами не пахнет. На ближайшие 10 лет ожидается ровная стагнация со средним ростом 1% (оптимисты говорят о 2%). В такую экономику не хотят вкладываться ни отечественные держатели капитала, ни зарубежные. Поэтому если завтра вдруг отменят санкции на привлечение капитала российским компаниям, то никакого всплеска притока инвестиций ожидать не стоит (до тех пор, пока не улучшатся перспективы самой экономики). Надежные российские заемщики сейчас могут привлекать деньги на очень хороших условиях. К примеру, двухлетние  бонды Газпромбанка сейчас торгуются с доходностью 1.6% к погашению (http://en.boerse-frankfurt.de/bonds/gpb_eurobond_finance_plceo-m-tlpn1419gazpbk_regs-Bond-2019-xs1084024584). В 2000-х ставки по российским бондам были существенно выше. Слухи о том, что западные инвесторы  испугались санкций и вообще не хотят давать денег российским компаниям, сильно преувеличены.  Надежным и понятным с удовольствием дают, причем очень дешево. «На развитие» и в «перспективные» проекты давать перестали, потому что не видят ни развития, ни перспектив. И это напрямую никак не связано с санкциями.

Еще один момент, который все отметили в новом пакете, - это возможные санкции касательно строительства новых газопроводов. Скажу крамольную вещь, но если бы эти ограничения были введены лет 10 назад, российская экономика сильно бы выиграла. Все эти северные потоки, южные потоки и сила Сибири были задуманы с одной целью – показать дули нашим партнерам. Северный и южный потоки – дуля Украине и Беларуси, сила Сибири – дуля Евросоюзу. Все бы хорошо, только эти путинские дули чересчур дорого обходятся российскому народу. На те десятки миллиардов долларов, которые были потрачены на строительство северных и южных потоков, можно было спокойно проплатить транзит газа Беларуси и Украине по рыночным ставкам на много лет вперед, да еще бы осталось. Причем эти деньги не покоились бы на дне Балтийского моря (точнее на дне карманов соответствующих газпромовских подрядчиков), а пошли бы в экономики (когда-то) дружественных нам стран. На эти деньги они смогли бы, в том числе, покупать у нас газ. Тогда бы мы имели и дополнительное потребление, и более дешевый транзит, и экономика соседей была бы более стабильной (может, тогда и Майдана никакого бы не было). Необходимость транзита через Украину и Беларусь заставила бы российское руководство вести более взвешенную и дружественную политику по отношению к соседям. А так, мы не только со всеми разругались, но и лишились одного из крупнейших потребителей российского газа. Экспорт в Украину упал с 30 млрд. кубометров в год до практически нуля. Сила Сибири – это вообще ужас-ужас. Я не видел ни одного расчета, который  показывал хотя бы нулевую прибыльность этого проекта. Все расчеты показывают, что он будет либо убыточным, либо глубоко убыточным. Любые санкции, которые помогут ограничить Газпрому строительство новых газопроводов, я считаю, будут иметь скорее положительный эффект для России.

Ограничения на продажу российским компаниям оборудования для разработки новых месторождений на шельфе – тоже не имеют практически никакого эффекта. При текущих ценах на нефть разработка данных месторождений экономически нерентабельна, поэтому и ограничения в поставках оборудования для их разработки не могут играть особого негативного эффекта (могут даже иметь положительный эффект, если ограничат инвестиции госкомпаний в неэффективные проекты).

 Если западные санкции такие безобидные, почему же российский истеблишмент каждый раз бьется в истерике, когда выходят новости об их введении/продлении? Ответ здесь очевиден и всем известен. Помимо экономических санкций (в которых, как я описал выше, мало толку), есть личностные санкции против друзей Путина (Сечин, Якунин, Роттенберг, Тимченко и т.д.) и других представителей российской элиты. Для них невозможность ездить на Запад, тратить там деньги, кататься на яхтах и просто культурно проводить время – это удар в спину. Именно поэтому тот же Киселев так отчаянно бился за свое право ездить в ненавистную гейропу (https://meduza.io/news/2017/06/15/sud-es-otkazalsya-snyat-sanktsii-s-dmitriya-kiseleva). Личностные санкции - это, пожалуй, единственный аспект, где пока наблюдается реальный эффект. Именно личностные санкции заставляют российское руководство как-то суетиться и принимать ответные меры. Пока, к сожалению, они по обыкновению начинают бомбить Воронеж (заставляют своих же граждан есть плохие продукты по завышенным ценам).  Но, может, когда они окончательно соскучатся по своим дачам и детям в Европе, они начнут хоть немного корректировать свою политику к лучшему.

Экономика суперзвезд, или Смерть американской мечты





Закончившийся несколько дней назад Петербургский экономический форум у основной массы россиян вызвал только раздражение. Еще бы, показная ярмарка тщеславия жирных котов, слетевшихся на бизнес-джетах, чтобы покрасоваться на мероприятиях, куда входной билет сопоставим с годовой зарплатой среднего россиянина. Никаких других эмоций это событие вызывать и не могло, в особенности, на фоне регулярных отчетов о том, что благосостояние российских миллиардеров опять заметно увеличилось (http://www.forbes.ru/news/341133-sovokupnoe-sostoyanie-96-rossiyskih-milliarderov-prevysilo-7726-mlrd) при том, что реальные доходы россиян уже не первый год постоянно снижаются (http://www.rbc.ru/economics/22/05/2017/59231b1b9a79472cc9c17c25).

Возможно, это свойство нашей коррумпированной экономики, когда все доходы общества присваиваются кучкой политиков и олигархов, в ущерб простому народу, и как только нам удастся избавиться от жуликов во власти, разрыв между богатыми и бедными начнет сокращаться? К сожалению, ответ на этот вопрос скорее «нет», чем «да». Это не какой-то специфический российский феномен, а глобальный тренд. К примеру, совокупное богатство пяти самых богатых американцев (Гейтс, семья Волтон, Баффет, Аллен, семья Хаас) в 1997 г. было 114.8 миллиардов долларов, в 2007-м г. (Гейтс, Бафет, Аделсон, Эллисон, Брин) – 183.5 миллиардов, а в 2017 г. (Гейтс, Бафет, Безос, Цукерберг, Эллисон) – 342 миллиарда. Если учесть кумулятивную инфляцию за этот период (52%), реальное благосостояние пяти богатейших американцев за последние 20 лет увеличилось примерно в два раза.  Что же произошло за этот период с доходами средних американцев? В 1997 г. медианный доход домохозяйства в США составлял $36,477, в 2015-м $55,775 (за 2016 данных пока нет).  То есть с учетом инфляции, реальный доход медианной американской семьи за два десятка лет в реальном выражении фактически не изменился.

Что же произошло с американской экономикой за последние 20 лет, может, ВВП стагнировал? Нет, реальный ВВП за этот период вырос на 60%. Однако, фактически весь этот рост ушел в карманы богатых и сверхбогатых. Средняя американская семья практически ничего от роста последних 20-и лет не получила. Может, дело в порочной натуре американского капитализма, когда богатые богатеют, а бедные беднеют? Опять же нет. На протяжении всей предыдущей истории, рост ВВП также сопровождался реальным ростом доходов среднего американца (к примеру, за предыдущие 20 лет с 1977 по 1997 г. медианный доход американского домохозяйства вырос на 13%, а за 30 лет с 1967 по 1997 г. - на 24%). Почему же, несмотря на рост ВВП, развитие технологий и прочие позитивные изменения, благосостояние основной массы американцев стагнирует?

Ответ на этот вопрос кроется в качественном изменении формата технического прогресса. Когда появился паровой двигатель, то это дало толчок предпринимательству по всему миру. Инициативные люди покупали паровые машины, внедряли их в различные производства, нанимали людей, создавали новые продукты и рынки и т.д. Каждый виток научно-технического прогресса вел к всплеску развития новых предприятий, созданию новых профессий и т.д., от которого выигрывали широкие массы людей. Технический прогресс последних 20 лет привел нас к качественно другой экономике  – экономике суперзвезд. То есть условно успеха добивается только тот, кто разработает самый лучший продукт. Все остальные – либо разоряются, либо будут влачить жалкое существование. К примеру, Цукерберг был не единственный, кто пытался создать социальную сеть. Однако ему удалось создать чуть лучший  продукт, чем конкуренты. В результате, он забирает себе почти весь рынок и почти все доходы, оставляя остальным крохи.  Когда появился двигатель внутреннего сгорания, то Форду удалось построить самое эффективное производство. Однако это не было так, что Форд занял весь рынок. У него, безусловно, была большая доля, но в Америке помимо него было еще много производителей, а если брать весь мир, то автомобильных компаний, у которых получалось зарабатывать какие-то прибыли, было больше сотни. И так происходило со всеми изобретениями последних двухсот лет. После каждой инновации появлялась волна новых предпринимателей, кто-то из них становился более успешным, кто-то менее, кто-то постепенно разорялся. Однако не было такого, что появилось что-то новое, кто-то придумал продукт и тут же забрал себе весь мировой рынок. Сейчас же, именно это и происходит. Во всех новых сегментах экономики, есть один, два, максимум три игрока, которые совместно контролируют 80-90% мирового рынка. Остальные  либо подбирают крохи, либо вообще разоряется.

Как этот технологический сдвиг влияет на неравенство в обществе? Предположим, что в обществе есть 100 инициативных людей. Если раньше, когда они видели, что появились новые технологии и нужно попытаться ими воспользоваться, то 1-2 из них стали бы богатыми, 5-10 состоятельным, 20-30 – смогли бы заработать на достойную жизнь, еще бы 20-30 влачили жалкое существование, остальные разорялись. В современном мире, из этих 100 людей один станет сверхбогатым (условный Цукерберг), еще 3-4 станут богатыми, если смогут вовремя продать свои компании условному Цукербергу или занять оставшиеся 5-10% рынка (условные твиттер и линкдин), остальные 95% просто разорятся. Причем тренд вымывания прибылей из малого и среднего сегмента касается не только цифровых отраслей, но и вполне себе традиционных сегментов бизнеса. К примеру, агрегаторы типа Uber или Booking.com фактически экспроприируют значительную часть прибыли у целых сегментов рынка (компании такси, независимые отельеры) в свою пользу. Также, повышение информационной прозрачности еще больше сокращает норму прибыли в этих отраслях. Снижение транспортных издержек и торговых барьеров привело к похожим эффектам на многих нецифровых сегментах рынка. К примеру, если раньше на рынке одежды или мебели было тысячи независимых производителей, то теперь есть несколько глобальных компаний (условная Zara, IKEA и еще десяток других), которые совместно контролируют 80-90% мирового рынка, а число независимых производителей упало на порядок. Здесь работают те же механизмы, что и в цифровом сегменте: те предприниматели, которые смогли сделать лучший продукт, получают практически весь мировой рынок, кто сделал продукт чуть хуже – не получают практически ничего.

Трансформация сегментов рынка в экономику суперзвезд - не новый феномен. Эти тренды начались более ста лет назад. К примеру, еще в 19-м веке профессия музыканта была вполне нормальной профессией. В каждом салуне играл пианист. На каждом знаменательном событии требовался оркестр. Поэтому на услуги музыкантов был массовый спрос. Плохие музыканты играли по плохим кабакам, хорошие - по хорошим, лучшие играли в опере. В любом случае это была профессия, которая гарантировала относительно надежный доход. Изобретение радио привело к тому, что спрос на такое количество музыкантов просто пропал. Самые лучшие музыканты смогли записывать свои пластинки, которые потом вещались на массовую аудиторию, и, соответственно, стали получать большие гонорары. Лучшие музыканты тоже остались в профессии – их стали приглашать, когда все-таки требовалась живая музыка, а на самых лучших денег не было. Все остальные либо ушли из профессии, либо стали жить на копейки. В течение 20-го века в профессии суперзвезд (когда победитель получает все, все остальные - ничего) превратился целый ряд профессий – актеры, музыканты, спортсмены. Похоже, что в 21-м веке в профессию суперзвезд превращается предпринимательство.

Чем это грозит для мировой экономики? Во-первых, повышением неравенства. Если раньше вместо одной Икеи было тысяча производителей мебели, или вместо Зары были десятки тысяч производителей одежды, то у них была какая-то своя норма прибыли, их владельцы относились к разным градациям среднего (или даже высшего) класса.  Сейчас же вся прибыль отрасли концентрируется в нескольких крупных компаниях, а масса предпринимателей, которые представляли собой буфер от среднего до высшего класса, просто исчезает. В результате растет неравенство. Во-вторых, можно ожидать снижение уровня человеческого капитала, который идет в предприниматели. Представьте, что вы родитель и хотите отправить своего ребенка учиться в профессиональные музыканты. Еще лет 150 назад это была вполне надежная карьера. Сейчас же вы понимаете, что с очень маленькой вероятностью, он станет сверхизвестным и богатым. С маленькой вероятностью, если будет лучшим, сможет попасть в какой-нибудь оркестр и или консерваторию, и хоть как-то зарабатывать себе на пропитание. С 90% работу по специальности найти не удастся, и придется искать другую профессию. Именно поэтому любящие родители стараются отправить детей учиться в более надежные профессии – врача, юриста, учителя, архитектора, и т.д., где приложение усилий гарантирует достойную работу. В предпринимательстве и так много рисков, однако, последние тренды ведут к тому, что эти риски становятся еще большими. Условно если раньше пирог распределялся среди 20% самых успешных предпринимателей, то сейчас среди 1%.

Самый грустный результат, который следует из всей этой истории, - это, видимо, смерть американской мечты: "life should be better and richer and fuller for everyone, with opportunity for each according to ability or achievement". Уже 20 лет жизнь основной массы американцев никак не улучшается. Великая американская идея успеха – работать, работать, открыть свое дело, потом еще больше работать, и стать богатым – тоже, похоже, умерла.  Богатство и успех становятся скорее фактором случайности, чем какого-то упорного труда или усилий. Все лидеры новой экономики (Гейтс, Джобс, Цукерберг, Брин, Пейдж, и т.д.) стали мультимиллионерами в очень молодом возрасте. Фактором их успеха стал набор случайностей – их таланта, правильного времени и места, в котором они оказались, других случайных факторов, а не то, что они всю жизнь упорно работали и кирпичик за кирпичиком строили свои компании.

Как мир будет реагировать на эти тренды? Во-первых, можно ожидать трансформацию налоговой системы. Существующая мировая налоговая система устарела, она была предназначена для компаний, которые преимущественно работали на одном рынке и с которых можно было легко собирать налоги. Современные компании работают сразу во всем мире и стараются концентрировать свою прибыль в оффшорах или в юрисдикциях с низким налогообложением. Глобальных компаний становится все больше и они контролируют все больше и больше сегментов. Я уверен, что мировую налоговую систему ждет глобальная трансформация:  государства будут стараться заставлять платить компании все больше налогов по месту продажи товаров и услуг (не только косвенных, как НДС и акцизы), но и какую-то часть налога на прибыль, социальные налоги, и т.д. Во-вторых, можно ожидать новый виток протекционизма. Государства будут стараться искусственно дробить рынки, чтобы стимулировать развитие предпринимательства на своей территории, то есть чтобы был не один Uber, а в каждой крупной стране была своя похожая компания (Китай таким протекционизмом уже давно занимается). Ну и наконец, мы можем ожидать усиления социальных политик государств. Как я показал, рост расслоения это неизбежное следствие современного технического прогресса. Чтобы сгладить эти последствия, государства будут вынуждены еще больше участвовать в перераспределении ресурсов от богатых к бедным.