Category: происшествия

Кто виноват в трагедии в Кемерово и что делать?


На первый вопрос ответ однозначный – коррупция. Любой, кто сталкивался с проверяющими в России, знает, что основная их задача – собрать дань со своих подопечных, а не обеспечить безопасность. Имущество начальника главного управление МЧС по Кемеровской области Мамонтова, которое включает Land Cruiser и дом площадью 532 кв. метра (https://navalny.com/p/5827/) явно не соответствует его официальным доходам.

Если даже предприниматель захочет сделать все по правилам (бывают и такие) и постарается устранить все нарушения, ему пришлют следующую проверку и найдут новые нарушения. И так до тех пор, пока он не согласится пойти на «сотрудничество со следствием». Какие тогда у собственника бизнеса стимулы выполнять нормы пожарной и прочей безопасности, если платить все равно придется? К тому же правила всех проверяющих органов выполнить нереально. Один из владельцев ювелирного магазина в Новосибирске много лет назад жаловался мне, что полиция требовала установить решетки на окна, чтобы ценности были под охраной. Пожарные требовали решетки снять, так они мешают людям выбраться при пожаре. В конце концов у него были решетки (милиции он боялся больше, чем пожарных), и платил он и тем, и тем. В случае с ТЦ «Зимняя вишня» была похожая история. По требованиям пожарных аварийные выходы должны быть открыты, а Росгвардия требует, чтобы двери были закрыты, потому что так требует паспорт безопасности (https://www.rbc.ru/textonlines/26/03/2018/5ab80f859a7947dbba9146e2).             

Я уверен, что ожидаемое ужесточение правил безопасности торговых центров (https://www.kommersant.ru/doc/3585517) выльется во внеплановый сбор дани для проверяющих органов без каких-либо последствий для реальной безопасности. Хотя бы потому что если какой-то инспектор сейчас выявит значительные проблемы с безопасностью, он фактически признает, что до этого подписывал акты не глядя, со всеми последующими оргвыводами в свой адрес.

В России регулярно происходят трагедии с огромными человеческими жертвами из-за систематических нарушений техники безопасности вследствие коррупции проверяющих органов:  обрушение «Трансвааль-парка» – 28 человек, пожар в «Хромой лошади» – 156 человек, крушение теплохода «Булгария» – 122 человека, катастрофа в метро на Арбатско-Покровской линии – 24 человека, пожар в кемеровском торговом центре – 64 человека. Безусловно, от аварий и действий природы никто не застрахован, но за последние много лет в развитых странах не было ни одной трагедии с похожим количеством жертв, вызванной нарушением правил безопасности. Значит, дело не в том, что трагедия может случиться везде, а в том, что наш подход к технике безопасности не работает.

Что же делать? Если Тулеева и Мамонтова отправить в отставку, это, безусловно, снизит напряжение, но не решит проблему системно. Как я показал выше, подобные трагедии происходят по всей стране. В этот раз несчастливый лотерейный билет вытянула Кемеровская область. Но это могло случиться в любом регионе. Новый начальник по прошествии нескольких месяцев встроится в систему и начнет делать то же самое.

Решить проблему массовых нарушений техники безопасности помогут следующие шаги:

1. Разделить функции проверяющих и ликвидирующих последствия. Сейчас это одно ведомство – МЧС, у которого есть конфликт интересов. Если что где-то случилось – нужно быстрее уничтожить улики или переложить ответственность на других лиц, ведь именно их инспекторы отвечают за предотвращение катастроф.

2. Основную часть надзора имеет смысл вообще вынести за государственный контур. Например, передать страховым компаниям (https://mmironov.livejournal.com/8439.html). В условиях современной России невозможно выстроить некоррумпированную систему проверяющих. У страховщиков, которые своими деньгами покрывают риски, есть все стимулы минимизировать потери. Они могут контролировать потенциально опасные объекты, повышая или понижая премию в зависимости от уровня риска. При грубых нарушениях техники безопасности ни одна вменяемая страховая компания не выдаст полис, и собственнику придется устранить нарушения, прежде чем ввести объект в эксплуатацию.

3. Нужно резко повысить оценку человеческой жизни. Когда говорят, что человеческая жизнь бесценна, обычно подразумевают, что она не стоит ничего или стоит очень дешево. Семьи погибших на шахте «Северная» в Воркуте получили от 4 до 5 млн рублей (https://www.kommersant.ru/doc/2926046). В Кемерово совладелец ТЦ выплатит по 3 млн рублей (https://meduza.io/news/2018/03/26/sovladelets-tts-zimnyaya-vishnya-vyplatit-po-tri-milliona-rubley-kompensatsii-semyam-pogibshih-pri-pozhare), и администрация Кемеровской области еще 1 млн (https://www.kp.ru/online/news/3062565/). Кстати, погибшим военнослужащим ЧВК Вагнера в Сирии выплачивают тоже примерно столько же – 5 млн рублей (https://www.znak.com/2018-02-19/bi_bi_si_uznalo_kak_nagrazhdayut_rossiyskih_naemnikov_v_sirii) То есть цена человеческой жизни в России оценивается в 80-90 тыс. долларов. Много это или мало? После трагедии 11 сентября в США, на одну жертву теракта было в среднем выплачено компенсация 3.1 млн долларов (https://edition.cnn.com/2013/07/27/us/september-11th-victim-aid-and-compensation-fast-facts/index.html). Семьи жертв сбитого Боинга на Локерби получили компенсации 10 млн долларов за каждого погибшего (https://edition.cnn.com/2013/09/26/world/pan-am-flight-103-fast-facts/index.html). Россия, конечно, беднее США, но не в 35-120 раз. Суммы компенсаций погибшим и пострадавшим должны быть резко увеличены. Семьи погибших должны получать около 1 млн долларов, пострадавших до 500 тыс. долларов в зависимости от тяжести.
Почему важно резко увеличить оценку жизни государством? Есть несколько причин. Во-первых, деньги, конечно, не могут восполнить тяжесть утраты, но значительная компенсации поможет семье погибшего не испытывать финансовых трудностей в течение многих лет, в особенности если семья потеряла кормильца. Во-вторых, кто бы ни занимался проверками, значительный объем компенсаций дает стимулы проверяющим совсем по-другому относится к выполнению своих обязанностей. Если страховая компания понимает, что в случае трагедии может погибнуть 100 человек, и ей придется выплатить 100 млн долларов, она будет следить за безопасностью лучше любого инспектора. Если губернатор понимает, что в случае трагедии ему придется выплачивать не 1 млн рублей на человека, а 1 млн долларов, он по-другому будет смотреть на Land Cruiser начальника главы МЧС. Мы должны, наконец, перейти от ничего не значащих слов про «бесценность жизни» и «погибших уже никто не вернет» к глобальной переоценке стоимости человеческой жизни в России. Это даст стимулы предотвращать новые жертвы, как при нарушении техники безопасности, так и при проведении авантюрных операций ЧВК Вагнера.

4. Расследование каждой трагедии должно быть максимально публично с привлечением зарубежных инспекторов. Должны быть в деталях понятны все причины, которые привели к трагедии. Для чего это надо? Чтобы можно было не абстрактно проверить все ТЦ по всей стране, а проверить конкретные нарушения, которые привели к трагедии. Закрытые двери? Нужно требовать, чтобы выходы были открыты. Токсичные материалы? Требовать от собственников замену материалов на безопасные и т.д.

Я хочу высказать свои соболезнования всем семьям погибших. Я понимаю, что погибших уже никто не вернет. Но каждую трагедию мы должны использовать, прежде всего, как горький урок, чтобы избежать таких катастроф в дальнейшем. Для этого нужно заниматься не «просто помолчим и помолимся», а привлечением внимания, детальным расследованием и проведением оргвыводов. 

Оригинал https://thequestion.ru/questions/374047/kto-vinovat-v-tragedii-v-kemerovo-i-chto-delat#answer531557-anchor


«Путинская правда» в плену у ФСБ



Только с января 2018 г. у штабов «Забастовки избирателей» в 36 городах было изъято более 200,000 листовок. Хотите знать немного больше о механике процесса, когда совершенно законную продукцию попросту отнимают, без протоколов и объяснений, зачастую ничего не возвращая обратно? На основании личного опыта попытки возврата напечатанной газеты в Екатеринбурге могу сказать, что даже не полиция, а ФСБ и Центр «Э» блокируют распространение любой оффлайн агитации против Путина централизовано по всей России.

Две недели назад я опубликовал пост «Владимир Владимирович, почему вы меня боитесь?»  (https://mmironov.livejournal.com/37848.html). В течение этого времени я продолжал поиски  типографий для печати газеты «Путинская правда», агитирующей против одного из кандидатов в президенты. Мне не удалось найти никого, кто бы согласился. Также ни одна из типографий не откликнулась на мой призыв напечатать эту абсолютно законную газету. Важно отметить, что я был готов платить в 2-3 раза выше рынка. Изначально я получал котировки от 0.75 до 1.5 руб. за экземпляр при тираже 50,000 экземпляров (все эти заказы были отменены после звонков с угрозами из правоохранительных органов). Я был согласен платить до 2.5 руб. Во всей стране не нашлось ни одной типографии, пожелавшей заработать сверхприбыль.

С момента изъятия тиража газеты в Екатеринбурге 2 февраля  (https://mmironov.livejournal.com/37848.html), мы пытались за него бороться, чтобы получить его обратно и все-таки распространить. Как я уже писал, с распространением газеты мне помогают волонтеры штаба Навального. Когда Виктор Бармин и другие волонтеры на пяти машинах забирали тираж из типографии, полицейские устроили за ними погоню. Все машины догнали, 50,000 газет арестовали, всех водителей отпустили, протокол не составили (и не могли составить, так как газета – абсолютно законная). Мы тогда решили не поднимать особого шума – пусть полицейские прочитают, рассмотрят каждую фотографию, посмеются над карикатурами и после того, как не найдут там ничего противозаконного, вернут нам тираж. Виктор периодически позванивал участковому Иванову Сергею Петровичу (+7-999-368-0890), ответственному за наше дело, тот отвечал, что экземпляр газеты отправили в Березовский ТИК, и они сейчас его изучают. Однако время шло, прогресса не было, и 21 февраля я решил позвонить Иванову сам. Он мне повторил ту же информацию про ТИК, у которого срок проверки был до 4 марта. Он меня спросил, кто я  такой, на что я объяснил, что я тот, по чьему поручению печатается газета. Он резко бросил трубку и перестал отвечать на звонки.

Я позвонил в Березовский ТИК и поговорил с ее председателем, Костиной Надеждой Николаевной (+7-34369-48989). Она мне подтвердила, что к ним действительно 2 февраля поступили материалы по «Путинской правде», и они ответ в ОМВД отправили в тот же день  на имя Колегиной Марины Викторовны (+7-34369-48248). Тогда я позвонил Колегиной, она вообще не понимала, о чем речь. Оказывается, она вообще такими делами не занимается, и отправила меня к Тепляшиной Ларисе Ферусовне (+7-34369-46913). Я позвонил Тепляшиной,  та ответила, что моим делом занимается служба участковых, а именно Иванов Сергей Петрович, ему и надо звонить. Круг замкнулся.

Я дозвонился до начальницы Иванова, Цыгановой Ирины Викторовны (+7-34369-46914), и объяснил ей проблему. Она мне сказала, что моим делом занимается Иванов Сергей Петрович и она не в курсе, что там вообще происходит. Я честно признался, что уже 5 дней безуспешно пытаюсь поговорить с Ивановым, но он просто не принимает звонки с моего номера, и попросил, чтобы она помогла мне с ним связаться. Она тут же его набрала и попросила мне ответить. Я позвонил Иванову и рассказал, с кем переговорил в последние дни, а также объяснил, что как ни крути, все ниточки тянулись к нему. Он, похоже, единственный в ОМВД, кто обладает хоть какой-то информацией по моему делу. По голосу Иванова было понятно, что он очень удивился: «Ах, вот они как! На меня хотят все повесить». Потом сказал мне с издевкой: «А вы разве сами-то не в курсе, чья это была операция?» Оказывается, это была операция ФСБ и Центра «Э», а к ним это дело отправили просто потому, что изъятие газет произошло на их участке. Я объяснил Иванову, что все понимаю и даже ему сочувствую. Однако, несмотря на то, что это была операция ФСБ, формально за нее отвечает лично он. И то, что сейчас происходит, – это нарушение закона. Изъята газета, которая полностью соответствует российскому законодательству без каких-либо оснований. Я требую, чтобы либо мне выдали мои газеты, либо выдали протокол, на каком основании газеты были изъяты, чтобы я мог подать иск в суд против ОМВД.

Этот разговор с Ивановым состоялся 27 февраля. Он  не был готов дать ответ сразу, обещал обсудить с начальством. По его словам, он бы рад отдать мне эти газеты, но это не в его власти. Видимо, обсуждение с начальством прошло не очень удачно, потому что на следующий день он опять перестал принимать от меня звонки, так же как и Цыганова. Но мне удалось до нее дозвониться 1 марта, и она опять попросила Иванова, чтобы он ответил на мой звонок. Он нехотя мне признался, что у них ничего против моей газеты нет, и они отправили запрос в областной избирком. Я не понял, при чем тут областной избирком, если уже было заключение городского. Иванов и сам этого не понимал. Я напомнил ему про истечение срока проверки 4 марта. Если за 30 дней полиция не находит никакого криминала, она обязана материалы вернуть. Он попросил, чтобы я сделал доверенность на имя Бармина. Спорный вопрос, насколько правомерно было его требование, но, хорошо, я отправил Бармину доверенность. В день, когда доверенность уже пришла, выяснилось, что срок проверки продлен на месяц замначальника отдела полиции Альковым Александром Викторовичем. Одновременно дело передали другому участковому, Сорокиной Наталье Геннадьевне (+7999-368-0892) (Иванов якобы заболел). Я поговорил с Сорокиной. Она попросила не давить на нее, поскольку дело только что получила, и ей нужно было время, чтобы с ним разобраться. Бросила трубку и перестала ее брать.

Я понял, что по окончании максимально разрешенного срока проверки (4 марта), ОМВД приняло решение играть стратегию «на колу мочало, начинай сначала». До окончания агитации остается всего 10 дней. Газеты изъяты 2 февраля, сегодня 6 марта - на то, чтобы «разобраться» был месяц и 4 дня. Я неоднократно пытался связаться с начальником этого ОМВД полковником Возчиковым Александром Ивановичем (+7-34369-47501). Мне это не удалось. Но я изложил ситуацию подробно его секретарю. Отсутствие какой-либо реакции с его стороны говорит о том, что все эта история с запутыванием следов, когда все перекладывают ответственность друг на друга, дают взаимоисключающие объяснения, а по истечению срока проверки меняют ответственного и запускают процесс с начала, была санкционирована на уровне руководства ОМВД. Начальство не только в курсе, но и дает команды рядовым сотрудникам нарушать закон. Иванов мне лично признался, что была бы его воля, он бы мне эти газеты давно вернул, и именно о таком варианте собирался договариваться с начальством после нашего разговора 27 февраля.

Какие выводы из всей этой истории можно сделать:


  1. Во-первых, газета «Путинская правда» абсолютна законна, и власти это признают. За период со 2 февраля по 4 марта ОМВД по городу Березовскому так и не смогло найти никаких нарушений в моей газете, поэтому они просто продлили срок проверки еще на 30 дней.  В своем посте я попросил Эллу Памфилову дать оценку законности моей газеты (https://mmironov.livejournal.com/37848.html). В день публикации я также отправил официальное обращение в ЦИК. Две недели – вполне достаточный срок, чтобы изучить четыре страницы текста и картинок (где картинок больше, чем текста). Никакого ответа от руководства ЦИК я не получил. Учитывая то, что газету я пытаюсь распространять уже полтора месяца, если бы в моей агитации было хоть какое-то нарушение законодательства, подобное решение уже каким-либо органом было бы вынесено.


  1. Запрет на печать и распространение газеты исходит не от местной полиции, а федеральных органов – ФСБ и Центра «Э». Об этом говорят и полицейские, которые участвовали в операции по изъятию газеты, и волонтеры, которые попросили представиться сотрудников, которые их задерживали, – оперативники предъявили им корочки Центра «Э». Об этом также свидетельствует то, что блокирование печати газеты происходит на всей территории России.


  1. В России на настоящий момент фактически невозможно распространение эффективной оффлайн агитации, которая направлена против Путина и действующей власти, даже если она полностью соответствует закону. Подобные попытки жестко пресекаются. Типографии запугиваются, а если даже что-то удается напечатать, тираж изымается без каких-либо законных оснований.


Update:

Стоило всего лишь в сотый раз пожаловаться на волокиту в ЦИК (https://twitter.com/mironov_fm/status/971310661258051584), и уже через 2.5 часа от них пришел ответ:


В переводе с ЦИКовского на русский: «Мы не нашли никаких нарушений, но написать это прямо не можем, ты ж, Максим Миронов, сам все понимаешь. Поэтому мы пустили твое письмо дальше по инстанциям. Пусть теперь у МВД от тебя голова болит».
В отделении МВД в Березовском мне целый месяц рассказывали, что ждут ответа от избиркома. Теперь избирком ждет ответа от МВД. Рекурсия получается. Хорошо, что выборы через 10 дней, а то бы у них всех могли начаться сбои мыслительных процессов из-за циклических ссылок.


ООО «МВД»


Еще несколько лет назад среди моих знакомых не было тех, у кого были какие-то проблемы с законом. Но в последние 5 лет число  преследуемых правоохранительными органами постоянно растет. В СМИ в основном попадают политические истории и кейсы, связанные с публичными фигурами. Однако преследования по политической линии – это лишь вершина айсберга. Гораздо большую проблему представляют более 200 тыс. уголовных дел, ежегодно возбуждаемых против предпринимателей  (https://pasmi.ru/archive/164526/). МВД, ФСБ, СК и прочие силовики уже давно превратились в коммерческие структуры, которые используют свою власть для собственного обогащения.

Тонны наличности, которые периодически изымаются из квартир силовиков, появляются не потому, что генералы и полковники получают бонусы от властей за то, что они хорошо гоняют сторонников Навального. Источник этих многомиллионных состояний в том, что в стране уже давно право применения силы и уголовных преследований превратилось в выгодный бизнес. При каких-то конфликтах любой бизнесмен может заказать себе поддержку от правоохранителей. К примеру, мы все недавно наблюдали, как Олег Тиньков, когда у него возник бизнес-конфликт с блогерами из Немагии, организовал их уголовное преследование. Для устрашения в Кемерово прилетели полицейские прямо с Петровки, 38. Слава Богу, в этом случае конфликт закончился миром – никому не пришлось сесть в тюрьму или бежать из страны. Однако в большинстве похожих случаев, последствия для жертв атаки правоохранителей более тяжелые.

Большинство дел даже не доходит до суда. Но сам факт возбуждения дела зачастую является достаточным, чтобы разрушить человеку бизнес и поломать жизнь. Кто-то скажет, как я могу утверждать, что все эти 200 тыс. предпринимателей невиновны и не натворили чего-то такого, за что должны были сесть в тюрьму. Про 200 тыс. я действительно сказать не могу, но могу сказать про двух предпринимателей, которых знаю лично.

Вчера «Интерфакс» сообщил о доследственной проверке в отношении Дмитрия Ананьева по делу о мошенничестве (http://www.interfax.ru/business/585479). Я хорошо знаком с братьями Ананьевыми, чтобы оценивать их моральные качества. Дмитрий был моим студентом, когда он учился на Executive программе в Чикагской бизнес-школе. Потом по его приглашению я несколько лет работал в Промсвязькапитале. В процессе работы я также познакомился с Алексеем Ананьевым. Обвинения, что они вступили в сговор с топ-менеджментом «Рус-молоко», чтобы, выдав кредит, отжать эту компанию у существующих акционеров выглядят абсурдными. Можно проследить 25-летнюю историю развития их бизнеса, чтобы понять, что они строили свой бизнес не путем рейдерских захватов. Что же произошло? В России уже много лет наблюдается стагнация экономики. Многие должники не могут вернуть свой долг банкам. Банки, чтобы вернуть свои деньги, вынуждены давить на заемщиков, в том числе через процедуру банкротства и передачу активов компании-должника банку-кредитору. «Промсвязьбанк» не самый жесткий кредитор на этом рынке. «Альфа-банк» действует намного жестче (к примеру, год назад он угрожал обанкротить «Уралвагонзавод» чтобы вернуть свой долг http://www.bbc.com/russian/news/2016/06/160610_alpha_bank_court). Причем это не значит, что «Промсвязьбанк» или «Альфа-банк» плохие и злые кредиторы. Это их обязанность прилагать все усилия, чтобы вернуть деньги, иначе они могут сами обанкротиться. Если они обанкротятся, то пострадают вкладчики и налогоплательщики. Государству, по идее, должно быть выгодно, чтобы банки сами решали свои проблемы, взыскивая долги с неплательщиков. А мы видим обратную ситуацию. МВД (то есть государство), вступает в корпоративный конфликт на стороне одной из конфликтующих сторон, по сути, подрывает финансовую стабильность банка и снижает его возможности по взысканию долгов в дальнейшем.

Другая история связана с моим хорошим другом, Иваном Ярошевским. Я его знаю с 1994 г. - мы вместе учились в Высшем колледже информатики Новосибирского государственного университета. Иван в Новосибирске занимался ИТ-бизнесом и недвижимостью. Три года назад у него возник конфликт по поводу участка земли с Дмитрием Дойхеным, совладельцем «Спорт-Мастера». Дойхен для защиты своих интересов привлек местного яблочника Ивана Старикова. Вначале была серия судебных разбирательств, все арбитражные суды Иван выиграл. Когда правовым способом конфликт решить не удалось, то началось политическое давление со стороны «Яблока» и Старикова (http://www.yabloko.ru/regnews/Novosib/2015/09/07_0). Потом Иван выиграл иск о клевете против Старикова (он обвинял Ивана в краже земли). Когда политическое давление не помогло - наняли бандитов, которые угрожали Ивану, его семье и сотрудникам его компании. Когда запугивание не помогло, то организовали уголовное дело (http://tayga.info/135877). Полтора года назад Ивану пришлось покинуть Россию. Большинство его активов у него фактически отобраны.

Эти два кейса очень похожи. В обоих случаях речь идет о чисто коммерческом споре, который не должен выходить за пределы гражданского судопроизводства. Но в обоих случаях были привлечены правоохранительные органы, чтобы запугать одну из сторон уголовным преследованием и решить дело в свою пользу (даже когда арбитражные суды уже приняли противоположное решение). Но на этом сходство между этими предпринимателями не заканчивается. И братья Ананьевы, и Иван Ярошевский построили свой бизнес с нуля (хотя, безусловно, масштаб их бизнеса несравним). Они не участвовали в крупных приватизационных сделках, не садились на бюджетные потоки. Тот бизнес, который они построили, - это плод их талантов и труда. Они также планировали всю жизнь внутри России. У них семьи и дети жили в России, практически весь заработанный капитал они инвестировали внутри России. Они не только богатели сами, но и создавали много рабочих мест.

Министр экономразвития Максим Орешкин только что отчитался о том, что Россия поднялась в рейтинге Doing Business на 5 строчек вверх (http://www.rbc.ru/economics/31/10/2017/59f86cb29a7947c7f5abecfa?from=main). В улучшение бизнес-климата верится с трудом. У меня много знакомых предпринимателей, и все большее количество из них все меньше хотят делать бизнес в России. Они успешно прошли лихие 90-ые, все кризисы и падения цен на нефть, но против давления силовиков они бессильны. Каждый предприниматель в России сейчас живет в страхе, что у него могут отжать любой актив, или все активы, или вообще все, что у них есть, плюс свободу. Крупные предприниматели находятся в таком же перманентном страхе (см. кейс Евтушенкова), как и мелкие. Нанять защиту против государства – невозможно. Договориться, чтобы не трогали, – невозможно. Беспредел силовиков является самым большим бизнес-риском в России. Можно сколько угодно собирать всякие разные форумы, убеждать бизнес в стабильности макроэкономической и политической обстановки, принимать всякие программы развития. Пока МВД и прочие правоохранители действуют как коммерческие структуры, то есть любой может их нанять при возникновении бизнес-спора, когда они сами могут в любой момент начать атаку на понравившееся предприятие, никакой предприниматель не будет инвестировать в развитие. Он, скорее, будет выкачивать все ресурсы и выводить их за границу, чтобы обеспечить себе запасной аэродром в случае атаки. Я понимаю, что какие-то масштабные институциональные реформы, борьба с коррупцией и прочие системные меры по улучшению бизнес-климата при нынешнем политическом режиме невозможны. Однако нужно как минимум ограничить давление силовиков на бизнес. Это сейчас основной фактор, который мешает его развитию или даже существованию. Если государство этого не сделает в обозримом будущем, то это поставит под вопрос существование самого государства, ведь мертвые коровы молока не дают.

Взять и отменить

Опубликовано в Ведомостях под заголовком «Отменить проверяющих»  http://www.vedomosti.ru/opinion/articles/2016/03/17/633934-otmenit-proveryayuschih

Коррупционный налог – это фактически обязательный сбор с каждого владельца малого бизнеса, наряду с официальными налогами и сборами. Любой, кто пытался открыть ресторан, магазин, салон красоты, транспортную компанию, знает, что вскоре после открытия последуют регулярные визиты проверяющих. Формально их, конечно, будет заботить безопасность ваших потенциальных клиентов, а реально они ходят к вам за получением второй своей зарплаты.
Институт проверяющих дармоедов, начиная от пожарников и заканчивая санитарными инспекторами, настолько деградировал, что его отмена будет только полезна для экономики. Может, проверяющие реально повышают безопасность? Трагедии с огромным числом жертв, произошедшие в течение последних лет из-за нарушения техники безопасности, говорят об обратном:  обрушение Трансвааль парка – 28 человек, пожар в Хромой Лошади – 156 человек, крушение теплохода «Булгария» - 122 человек, катастрофа в метро на Арбатско-Покровской линии – 24 человека . Этот грустный список можно продолжить. Безусловно, от аварий и действий природы никто не застрахован, но такого количества катастроф вызванных грубейшим нарушением техники безопасности нет ни в одной развитой стране мира, и даже ни в одной более менее приличной развивающейся стране.

В конце концов если даже вообще отменить всякий контроль, бизнесмен – не враг самому себе. Для многих мелких бизнесменов их  бизнес – это все, что у них есть. Они заинтересованы, чтобы там не было пожара, чтобы гость не отравился некачественной едой, чтобы клиенту парикмахерской на голову не падала штукатурка. В особенности, при современном развитии социальных сетей, любой промах ресторатора, отельера, или парикмахера станет тут же достоянием широкой общественности. Их бизнес – это их актив, и они заинтересованы в том, чтобы он качественно работал и приносил прибыль. И лучший способ этого добиться – это держать актив в порядке.

Однако в случае действительно крупных катастроф, собственных средств владельца бизнеса может не хватить на компенсации пострадавшим. Для этого существует механизм страхования ответственности, по аналогии с ОСАГО. Могут возникнуть опасения, что стоимость такой страховки для малого бизнеса будет неподъемной, и даже окажется выше «коррупционного налога», который им оплачивается сейчас.  Однако в России на настоящий момент стоимость жизни оценивается относительно невысоко – во время недавней трагедии в Воркуте Дворкович назвал сумму общей компенсации от 6 до 7 миллионов рублей на семью (это не плохо и не хорошо, это просто экономический факт, в случае других катастроф в России, выплаты были примерно такого же порядка). В США стоимость жизни оценивается в десятки раз выше, то есть можно ожидать, что и стоимость страховки для российских компаний будет на порядок ниже, чем стоимость для аналогичных компаний в США – страховая премия напрямую привязана к сумме выплаты по страховому случаю. Поэтому если государство установит лимит страхования ответственности на уровне выплат, фактически существующих на настоящий момент, то страховая премия для малого бизнеса будет находиться на весьма приемлемом уровне.

Другой положительный момент: в случае страхования ответственности бизнесмен получит реальные стимулы сокращать риски. К примеру, в случае с ответственностью водителя, при размере страховой премии учитывается общий стаж вождения, сколько было нарушений и каких, было ли нарушение за пьяное вождение, и т.д. Поэтому страховая премия у разных водителей за тот же лимит ответственности может отличаться до 10 раз. Так и в случае со страхованием от пожара, отравления, обрушения, и т.д. Можно учитывать, сколько раз случались мелкие аварии с проводкой (не каждая авария к счастью приводит к катастрофе), сколько раз прорывало трубу, были ли случаи в прошлом отравления некачественной едой, и т.д. Страховая компания может также отправить своего агента для независимого аудита состояния помещения. Однако здесь есть качественное отличие между государственным инспектором и страховым инспектором. Страховая компания должна зарабатывать прибыль, и поэтому страховой инспектор должен максимально корректно оценить риски, чтобы предложить конкурентную страховую премию. Владелец бизнеса, в свою очередь, имеет все стимулы эти риски сократить, чтобы получить максимально низкую страховую премию, и тем самым снизить издержки своего бизнеса. Безусловно, в развитом мире, существуют другие механизмы контроля за безопасностью, не только страхование. Но сейчас речь идет о том, что существующий в России механизм контроля вообще фактически не работает и несет одни издержки. Если заменить его страхованием, то контроль улучшится, а издержки сократятся. В дальнейшем можно будет добавлять необходимые механизмы контроля, выстраивая их с нуля.

Я понимаю, что для многих может показаться боязно, взять так сразу и разогнать всех инспекторов. Ведь они постоянно ходят, что-то проверяют, может от них есть все-таки какой-то прок? Чтобы это понять, можно провести следующий эксперимент в нескольких регионах. Малому бизнесу предложить выбор – купить страховку (например, ответственность до 7 миллионов на посетителя в случае смерти, до 3 миллионов в случае нанесения вреда здоровью), и тогда наличие этой страховки является индульгенцией вообще от всех проверяющих по технике безопасности (тех. осмотр машины/автобуса, полиции, пожарников, сан.инспекции, строительных инспекторов, а также всех остальных инспекторов, которые проверяют безопасность на просторах нашей Родины), либо продолжать работать по старой схеме и открывать дверь всякому приходящему инспектору.  Потом, по результатам 2-3-х лет работы можно будет сравнить, в каких типах бизнеса (застрахованных или проверяемых) был меньший процент аварий. Тогда можно будет принять окончательное решение.

В рамках развивающегося кризиса, принятие подобного закона может дать двойной положительный эффект. Во-первых, малому бизнесу сейчас приходится очень тяжело, и замена тяжелого коррупционного оброка, на легкую страховую премию, существенно облегчит им жизнь, а, значит, позволит сохранить рабочие места. Я уверен, что конкурентная страховая премия будет существенно ниже, чем монопольная коррупционная дань, которую им сейчас приходится платить (ведь обычно к каждому бизнесу привязан один пожарный инспектор, и бизнесмен не может сходить на рынок пожарных инспекторов, поторговаться, кто дешевле подпишет ему акт пожарной безопасности, и выбрать лучшее предложение; со страховыми же компаниями можно торговаться, и выбрать другую, если тариф одной не устраивает). Во-вторых, государство сейчас находится в постоянном поиске, какую статью затрат можно подсократить. Увольнение десятков тысяч проверяющих позволит не только сократить прямые затраты на их содержание, но и позволит оптимизировать другие статьи расходов (продать здания, где они размещались, не платить им служебные пенсии в дальнейшем, сократить соответствующие департаменты в МЧС, и т.д.).

Наконец, самый главный плюс данного законопроекта (в отличие от многих подобных прожектов в стиле «вот уйдет Путин, и тогда мы развернемся»), что он может быть вполне принят в рамках существующего режима. Достаточно всего несколько активных депутатов, которые бы его двигали. Этот законопроект никак не затрагивает интересы друзей Путина. Роттенберги, тимченки и прочие уважаемые люди – птицы высокого полета, и поборы со всяких шашлычных, магазинов и парикмахерских лежат вне рамок их бизнес интересов. Безусловно, пострадает огромное число мелких чиновников, но в рамках сокращения затрат бюджета (не на гос. заказах же тимченкам и роттенбергам экономить в конце концов), правительство может ими пожертвовать.
Если удастся реализовать хотя бы один подобный закон, то это будет, безусловно, шаг вперед по искоренению коррупции в России.