Category: общество

Почему у коррумпированных аудиторов «большой четверки» зарплата растет быстрее?


Обычно я пишу посты на общественно-политические темы. Но основная моя деятельность – это научные исследования на тему корпоративных финансов, корпоративного управления и коррупции. Мне кажется, что результаты моей последней статьи «Monitoring the Monitors: Auditors, Corporate Theft, and Corruption» (https://papers.ssrn.com/sol3/papers.cfm?abstract_id=3400325) могут быть интересны не только научному сообществу, но и широкой аудитории.

Аудиторы играют важную роль в современном корпоративном управлении. Это некоторый сигнал качества внешним инвесторам – с этой фирмой все в порядке, и ее отчетности можно верить. Eще больше доверия компаниям, аудированным «большой четверкой» (PwC, Deloitte, KPMG, E&Y). Множество исследований, в основном сделанных в развитых странах, показывают, что они обеспечивают более высокое качество аудита, чем остальные аудиторы.

Каким будет качество аудита «большой четверки» в странах со слабыми институтами типа России изначально непонятно. С одной стороны, риск судебного преследования за ошибки аудиторов намного меньше, чем в развитых странах, когда разгневанные акционеры в случае недостоверной отчетности тут же подают в суд на аудиторов. В России подобные судебные процессы и отзывы аудиторских заключений крайне редки (одним из редких исключений является отзыв PwC всех аудиторских заключений по отчетности ЮКОСа за 1996-2004 гг. https://www.kommersant.ru/doc/777543, но это было, скорее, результатом политического давления, чем обнаруженными ошибками в отчетности). С другой стороны, у аудиторов «большой четверки» есть международная репутация, и даже если у них малы риски судебного преследования внутри страны, репутационные риски все равно могут заставить их аудировать качественно.

Поэтому прежде, чем делать любое исследование по аудиту в России, нужно понять, действительно ли аудиторы выполняют свою роль. Как меру злоупотреблений я выбрал объемы перечислений фирмам-однодневкам. Я исследую период 1999-2004 гг., потому что именно за этот период утекла база банковских проводок (https://papers.ssrn.com/sol3/papers.cfm?abstract_id=1785295), и я могу оценить этот объем перечислений. Вывод денег через однодневки – это не только воровство денег у миноритарных акционеров и государства (в виде неуплаты налогов), но и искажение отчетности. Как минимум искажаются затраты и прибыль. А значит, аудиторские компании должны подобную деятельность пресекать и/или отказываться давать положительное заключение компаниям, которые злоупотребляют серыми схемами по выводу денег.

В моей выборке компании с неаудированной отчетностью перечисляют однодневкам 7.6% от выручки, с аудированной отчетностью (но не «большой четверкой») – 5.3%, с отчетностью, аудированной «большой четверкой» – 2.4%. Если сделать корректировку на различия в характеристиках (размеру, отраслям, прибыльности, долгу и другим), разница между аудированными и неаудированными компаниями в перечислениях однодневкам составит 0.8% от выручки, а между аудированными «большой четверкой» и прочими аудиторами – 0.7%.

То есть даже в странах с плохими институтами, как в России, аудит представляет некоторый сигнал качества отчетности. Если вы видите, что отчетность у компании аудирована, значит, там меньше злоупотреблений, чем в остальных компаниях. А если вы видите, что отчетность аудирована «большой четверкой», значит, там еще меньше махинаций.

Аудированная отчетность, особенно «большой четверкой», дает компаниям различные выгоды, например, доступ на рынки капитала – они могут получить кредиты в банках на хороших условиях и продавать свои акции инвесторам. Значит, у них есть стимулы заполучить такой сигнал качества, даже если у них есть какие-то проблемы. Я проанализировал связь между платой за аудит и размером перечисления фирмам-однодневкам. Она существует для аудиторов «большой четверки». Чем выше перечисления однодневкам, тем дороже компании обходится аудит. Причем платой непосредственно за аудит дело не заканчивается. «Большая четверка» зарабатывает еще и на дополнительном консалтинге – рост платы за консалтинг в зависимости от перечислений фирмам-однодневкам в три раза больше, чем рост платы за аудит.

Однако с теоретической точки зрения это не обязательно результат коррупции аудиторов. Если вы аудируете фирму, у которой есть финансовые махинации, но которая вписывается в ваши рамки допустимого, то вы возможно возьмете с нее больше денег, чтобы если вдруг в будущем будут судебные иски, у вас был страховой фонд их покрыть. Против этой гипотезы говорит несколько факторов. Во-первых, если риски связаны с аудитом, то почему увеличение платы в основном идет через консалтинговые услуги, а не через аудит? Во-вторых, если это связано с судебными рисками, то почему другие аудиторы не берут подобную премию? Наконец, гипотезу о возможной коррумпированности аудиторов можно протестировать напрямую, через меру коррумпированности индивидуальных аудиторов.

В другой своей статье «Should one hire a corrupt CEO in a corrupt country?» (https://www.sciencedirect.com/science/article/abs/pii/S0304405X14000440) я разработал меру коррумпированности жителей Москвы на основании данных за 1997-2007 гг. о нарушениях правил дорожного движения, аварий, наличия машины, расстояния до работы, пола, возраста и т.д. Вкратце, на основании объективных данных (например, аварий и других), можно предсказать количество нарушений правил ПДД. Однако все мы знаем, что когда вас останавливает гаишник, есть всегда вариант «договориться». Если вы часто «договариваетесь», то у вас формальное число штрафов будет ниже, чем предсказывают ваши объективные характеристики. Каждому москвичу с водительскими правами была определена мера коррумпированности от 0 (наименее коррумпирован) до 10 (наиболее коррумпирован). Средний и медианный уровень коррумпированности (по конструкции меры) – 5.

Если посмотреть на топ-менеджмент фирм из моей выборки (5 наиболее высокооплачиваемых сотрудников), то у компаний с неаудированной отчетностью этот показатель составляет в среднем 4.29, у аудированных фирм (но не «большой четверкой») – 4.21, у аудированных «большой четверкой» – 4.08, у аудиторов (не «большой четверки») – 4.03, а у аудиторов «большой четверки» – 3.46. То есть аудиторы нанимают себе менее коррумпированное руководство, чем менеджмент остальных фирм, а аудиторы «большой четверки» нанимают еще менее коррумпированное руководство, чем прочие аудиторы.

Следующий шаг – я проанализировал как связано коррумпированность старших сотрудников большой четверки (топ 25% самых высокооплачиваемых сотрудников), перечисления фирмам-однодневкам их клиентам, и плата, которую взымают с клиентов. Среди аудиторов большой четверки я нашел положительную статистически-значимую связь между платой за аудит, коррумпированностью старших сотрудников, и финансовыми злоупотреблениями клиентов. Примечательно, что коэффициент в аналогичной регрессии с платой за консалтинг более чем в 10 раз выше. То есть положительная связь между платой за аудит/консалтинг и перечислениями фирмам однодневкам их клиентов объясняется именно коррумпированностью старших сотрудников аудиторских компаний, а не иными факторами.

Если мы видим, что коррумпированные аудиторы зарабатывают дополнительные деньги для своих компаний через более высокие аудиторские и особенно консалтинговые услуги, значит, мы можем ожидать, что их работодатели будут платить им более высокие зарплаты. Я собрал данные по работникам «большой четверки» за 1999-2004 гг. Как и в других секторах экономики, мужчины там получали примерно на 20% больше, чем женщины. Однако что примечательно – это разница в коррумпированности между мужчинами и женщинами. Средний сотрудник-мужчина «большой четверки» имеет коррумпированность – 5.36, а женщина – 2.9. Это означает, что типичная женщина-сотрудник «большой четверки» находится среди 29% наименее коррумпированных женщин с такими же характеристиками. Мужчины же по коррумпированности находятся даже на уровне чуть выше среднего. Если проанализировать рост зарплат и коррумпированность сотрудников «большой четверки», то во всех возможных спецификациях регрессий (контролируя на пол, возраст, положение в иерархии) чем более коррумпирован аудитор, тем выше у него растет зарплата.


В целом результаты моего исследования подтверждают правильность Sarbanes–Oxley Act (2002), который появился после скандала с Энроном. А именно – аудиторские и консалтинговые услуги должны быть разделены и обязательную ротация партнеров. В последствии аудиторские компании также обязали раскрывать имена партнеров, подписывающих заключения (PCAOB, 2015). Надеюсь, российское законодательство тоже будет двигаться в этом направлении. Чем более прозрачной будет информация о том, кто, как и за сколько предоставляет аудиторские услуги и чем больше будет независимость аудиторов, тем все в конце концов будет лучше. В том числе и аудиторам.






Разрушение институтов – мафия, гражданская война, или боливийский сценарий?


Мы последние много лет постоянно говорим о разрушении институтов в России. В то же время мы до конца не отдаем себе отчет в том, что на самом деле стоит за этими словами и как это может повлиять на будущее государства. Спойлер: очень плохо. Приведу несколько примеров.

Институт высшего образования. Я закончил несколько российских вузов, в том числе и ВШЭ. Когда я туда поступал в 2001 г., для меня символами этой школы были Егор Гайдар и Евгений Ясин, а идеалами ВШЭ – свобода, рыночная экономика, обустройство новой России. Когда я познакомился с Кузьминовым, он также произвел на меня вполне благоприятное впечатление – молодой, образованный, перспективный ректор. Такие и должны управлять современными вузами. Когда появился совместный бакалавриат РЭШ и ВШЭ, я очень обрадовался. Это лучшая в Россия программа высшего экономического образования, соответствующая лучшим мировым университетам, и я очень тогда хотел, чтобы мои дети там учились.

Я 20 лет наблюдаю за ВШЭ, и мое мнение об этом вузе сильно изменилось. Я считаю ректора Кузьминова беспринципной сволочью, проректора Касамару – беспринципной сволочью, председателя наблюдательного совета ВШЭ Сергея Кириенко – беспринципной сволочью, члена наблюдательного совета ВШЭ Анастасию Ракову – беспринципной сволочью. В ВШЭ до сих пор работает много людей, к которым я хорошо отношусь и глубоко уважаю. Но политику этого вуза определяют не они, а вышеобозначенные беспринципные сволочи. Хочу ли я, чтобы мои дети учились в вузе, где политику найма/увольнения профессоров, зачисления/отчисления студентов определяли Кузьминов, Касамара, Кириенко и Ракова? Нет, не хочу.

Я привел ВШЭ лишь как пример. Похожие вещи происходят практически во всех вузах страны. Мы можем заключить, что несмотря на многомиллиардные вливания и супергранты, система высшего образования страны деградировала, потому что без академической свободы сильными университеты не могут существовать.

Институт медиа. В 1990-ые и в начале 2000-х гг. был мощный подъем российской журналистики. Медиа реально стали четвертой властью – их боялись и политики, и бизнесмены, и чиновники. Для меня тема журналистики особенно близка, потому что я сам был тесно связан с медиа. В 2000-е я входил в советы директоров газет «Аргументы и факты», «Труд» и «Экстра-М». Моя жена работала в Газете.ру, Newsweek и «Ведомостях». Что мы наблюдаем сейчас? Полную деградацию. Когда я наблюдал последний спор Навального с журналистами «уважаемых медиа», мне прямо было неловко, что когда-то я каждое утром первым делом шел к киоску, покупал «Ведомости» и прочитывал их от корки до корки. Один из основных политиков страны обвиняет госчиновника (а Костин по сути госчиновник) в коррупции и внебрачной любовной связи, и об этом молчат все ключевые деловые издания страны, включая «Ведомости». Я не буду публично разбирать нелепость их оправданий (их можно почитать, например, здесь https://t.me/Nackepelo/915). На самом деле причины их молчания две. Либо это цензура (или самоцензура). Либо желание журналисток самим оказаться на месте Наили. Ведь это так круто - найти богатого принца, пусть старенького и пухленького, который будет осыпать тебя яхтами, самолетами, квартирами и бриллиантами. А поругаешься с подругой Наилей, так и брызг от ее золотого дождя лишишься. Все остальные оправдания – про грубость и резкость Навального, что он не перепечатывает каждую новость «Ведомостей», что там не хватает факт-чекинга и т.д. – это все чушь, муть и компот.
Итого, за последние 10 лет институт журналистики разрушен. Остались отдельные журналисты. Остались даже какие-то небольшие смелые издания, но СМИ как института и тем более как четвертой власти в России больше не существует.

Институт судебной власти и правоохранительной системы. Их разрушение - самое болезненное явление. На прошлой неделе вынесли очередную серию абсолютно неправосудных приговоров.  Я уж не говорю, что Егора Жукова осудили по известном принципу «был бы человек, а статья найдется». Изначальное дело о массовых беспорядках развалилось, потому что вообще не имело под собой доказательств. Но не отпускать же явно оппозиционного настроенного гражданина? Ему тут же придумали другое дело и дали три года условно. В «московском деле» вообще отсутствуют потерпевшие. Нет даже царапин у полицейских и «сколотой зубной эмали». А если кто-то кинул мусорный бак и не попал, что из этого? Есть же в уголовном кодексе понятие «аффекта». В конце концов если нормальный человек видит, что остервенелые полицейские дубинками мутузят безоружных женщин и подростков, то у него может возникнуть желание в них что-то кинуть (например, мусорный бак, пластиковую бутылку или бумажный стаканчик). Все больше становится очевидным, что власть использует органы правопорядка, чтобы устрашать несогласных, а не для того, чтобы обеспечивать правопорядок (что по идеи должно являться основной их функцией).

Можно жить без вузов и медиа, но нельзя жить без полиции и судов. Когда они не работают, появляются альтернативные институты. Почему в 1990-е появились полчища бандитов? Потому что советская правоохранительная система была уже разрушена, а российская еще не была создана. Но спрос, прежде всего, у бизнеса, на правоохранительную и судебную систему существовал. Эту роль стали выполнять бандиты – они предоставляли охранные услуги и решали споры между предпринимателями (судебная власть). Как только Россия наладила функционирование базовых правоохранительных и судебных институтов, роль бандитов и «крыш» резко снизилась. Я не верю в то, что в России может возникнуть независимая от Путина мафия. Он уже построил мощную мафиозную структуру и будет давить в зародыше любые попытки построения альтернативной мафии (ее разрешено иметь только Кадырову).

Второй вариант – это сопротивление населения (по типу приморских партизан, только масштабнее). Почему вы обращаетесь к полиции, если что? Потому что вы им доверяете. Если полиция потеряет доверие, и вы знаете, что в вашем городе кто-то начинает с ней бороться, вы просто не будете на него доносить. В России порядка 7 миллионов только легальных стволов огнестрельного оружия (https://meduza.io/feature/2017/06/11/skolko-rossiyan-vooruzheny-i-vliyaet-li-eto-na-kolichestvo-sovershaemyh-prestupleniy). Если население встанет на тропу войны с правоохранительными органами, то тут бумажными стаканчиками и пластиковыми бутылками дело не обойдется. Впрочем, я не верю и в сценарий масштабной партизанской войны против полиции. К тому же я уверен, что полицейские и росгвардейцы не захотят умирать за Путина, Сечина, Костина, Симоньян и прочих аскер-заде, воюя с собственным народом.

Однако все-таки нельзя жить без полиции или хотя бы ее суррогатов. Если ни того, ни другого нет, надо менять власть полностью и строить институты с нуля. То, что институт полиции и суда разрушен, очевидно не только нам, но и тем, кто внутри системы. Как минимум один полицейский отказался быть потерпевшим по «московскому делу» и уволился (https://www.svoboda.org/a/30242616.html). Вероятно, были еще тихие отказники, о которых мы не знаем. Я думаю, что значительное число тех, кто идет служить в органы, руководствуется мотивацией борьбы с преступниками, а не избивать безоружных людей, которые мирно вышли заявить о своих правах. Таких сотрудников полиции и Росгвардии, которые отказываются выполнять преступные приказы будет все больше. Скорее всего, как только начнется активная борьба населения за смену политического режима (потому что это единственный вариант построить эффективные институты правопорядка), которая будет включать в себя коктейли Молотова, несколько групп а-ля приморские партизаны, массовые выходы народа на улицы, то дело пойдет по боливийскому сценарию (https://www.bbc.com/news/world-latin-america-50360413). Там армия и полиция самоустранились от участия в политическом конфликте, публично отказавшись стрелять в собственных граждан. В Боливии бывшему президенту Эво Моралесу все-таки удалось бежать в Мексику. Но многим чиновникам (например преседателю ЦИК https://ria.ru/20191111/1560786315.html) бежать не удалось. Их арестовали.



Сможет ли Путин победить ФБК?


Прежде чем перейти к ответу на вопрос из заголовка, нужно установить неявное предположение, заключенное в этом вопросе. А именно, что это Путин, а никто другой, борется с ФБК. С каждой волной массовых репрессий против фонда и его сотрудников, становится все более очевидным, что борьба с ФБК – это личный проект Путина. Почему я в этом так уверен? К атакам против ФБК привлечены огромные ресурсы из разных министерств и ведомств. Для организации массовых обысков по всей стране нужно привлечь сотни сотрудников МВД и ФСБ, а также судов (для выдачи санкций). Организацией пожертвований с иностранных счетов псевдо-жертвователей занимаются сотрудники других ведомств – либо коллеги Петрова и Боширова по ГРУ, либо еще какие-то нелегальные резиденты других ведомств. Иностранным агентом ФБК признал Минюст, а это уже совсем другой уровень подчинения (правительство), в отличие от спецслужб. А идею проверить ФБК и Навального на причастность к иностранным агентам подал Жириновский с трибуны Госдумы, и спикер Госдумы Володин тут же эту идею поддержал, выдав соответствующее поручение думской комиссии по расследованию вмешательства в дела России извне. Все эти органы государственной власти действуют слаженно. Как только кто-то дает пас, соответствующая сторона этот пас тут же принимает. Ни на каком этапе не возникает заминок или вопросов. Вся государственная машина в своих действиях по разгрому ФБК работает, как часы. В России есть только один человек, который может дать указания, обязательные к исполнению МВД, ФСБ, судами, Минюстом, Госдуме и прочим органам власти (не по Конституции, конечно, а в реальности) – это Владимир Путин. Никто, кроме него, таких массовых и слаженных репрессий против ФБК организовать не смог бы.

Борьбу Путина с Навальным и ФБК можно условно разделить на два этапа. Первый этап начался после протестов 2011-2012 гг. Уже тогда было понятно, что общество предъявляет вполне конкретный запрос на перемены, и Навальный является одним из ярких лидеров этой части общества. Тактику первого этапа можно охарактеризовать как цепочку мелких жульничеств и провокаций, с избежанием публичных открытых столкновений. У вас есть повестка? Без проблем, идите на выборы и в них участвуйте. Ах, не можете собрать подписи? Ну что же вы так, как обзаведётесь нужным количеством сторонников, попробуйте еще раз, мы же не можем пускать всех маргиналов на выборы. Хотите зарегистрировать партию, а вам Минюст отказал? Ну что же вы столько ошибок в документах наделали? Наймите нормальных юристов, выучите законы, уложитесь наконец-то в отведенные законом сроки, и мы обязательно вашу партию зарегистрируем. Навальный хочет участвовать в выборах? Без проблем, вот наступит 2029 г., пусть участвует, кто же ему не дает? А не надо было лес воровать. Лес - наше богатство. В конце концов, на Навальном же свет не сошелся, в России есть 140 млн человек, выдвигайте, кого хотите.

До 2019 г. эта тактика мелких пакостей работала вполне успешно. Несмотря на то, что каждая пакость при детальном рассмотрении и анализе выглядела не очень достойно, тем не менее, сама по себе в отдельности ни одна из них не представляла собой «ужас-ужас». В конце концов, не регистрируют вам партию, есть же Парнас, Яблоко – выдвигайтесь от них, вам шашечки или ехать? Не пускают Навального в президенты? Выдвинете другого. Не хотите? Мы сами вам поможем, вот вам Собчак, чем не демократический кандидат? И аналогичные аргументы выдвигались по каждой такой мелкой пакости, которую творили власти. И хотя если сложить вместе все этим мелкие пакости, становится очевидным, что это бесконечная стена из мелких пакостей, которую прошибить невозможно, тем не менее, в глазах массового обывателя это все-таки был не лес из мелких пакостей, а каждая пакость в отдельности. И по поводу каждой шли отчаянные дебаты либеральных мыслителей, как эту или иную пакость все-таки преодолеть и обойти. Тем самым власть выигрывала время, за этими обсуждениями терялась общая картина, оппозиция в очередной раз переругивалась, и власти продолжали свои нехитрые разводки.

Однако в 2019 г. эта тактика начала давать сбой. Оппозиция тоже не стояла на месте, и в конце концов научилась преодолевать многие из пакостей, которые власти использовали много лет. Вы выдвинули запредельный подписной барьер и проверяете подписи по своим базам? Мы напряглись, собрали это количество подписей, причем оформили их по правилам вашей иезуитской каллиграфии и вдобавок проверили подписи по всем возможным базам. Не пускаете Навального на выборы? Есть еще ряд достойных людей, которые за последние годы стали яркими политиками, и мы их выдвинем на выборы. Не пускаете наших людей по беспределу на выборы, несмотря на то, то они собрали все ваше адское число подписей? Мы все равно не дадим вашим избраться, призвав наших сторонников участвовать в «Умном голосовании». То есть к лету 2019 г. стало очевидным, что оппозиция научилась наносить громкие поражения властям даже в условиях, когда власти пишут правила игры, сами же их контролируют и сами же подсчитывают результат. Также стало понятно, что поражение это носит системный характер, даже если придумать какие-то новые уловки и хитрости. Это все равно уже глобально позиции властей не улучшит. Оппозиция научилась координировать протестный электорат и придумала, как оперативно перенаправлять протестную энергию в зависимости от постоянно меняющейся политической конъюнктуры.

Символом этой победы оппозиции лета-осени 2019 г. стали ФБК и Алексей Навальный. Так как запас мелких пакостей по борьбе с ними был полностью исчерпан, Путин перешел к масштабным атакам в лоб. Хотя для кого-то это может выглядеть как проявление силы (все-таки сотни следователей, бравые мужчины с автоматами и в масках, раскуроченные двери, запуганные бабушки и прочие родственники), но на самом деле это свидетельство слабости властей. Во-первых, это значит, что они проиграли идеологическую борьбу. Весь этот дискурс про «участвуйте в выборах» можно отбросить. Путин признал, что не может победить оппозицию ни в честной, ни в нечестной борьбе. Единственное, что ему осталось, - это физическая ликвидация конкурирующей политической организации. Во-вторых, это значит, что власти не понимают системных причин своего проигрыша. Что дают бесконечные обыски ФБК? В основном это конфискация финансовых средств, компьютерной техники и запугивание сотрудников. Но это не компьютеры создают проблемы Путина, и даже не несколько десятков миллионов рублей, которые лежат на счетах ФБК. Эта техника и финансовые средства, как это ни пафосно звучит, -просто индикатор народной поддержки. Пока она есть, можно у ФБК ежедневно отбирать всю технику и арестовывать все деньги, народ найдет способ поддержать близких им по духу людей. Основной актив ФБК – это сотни тысяч сторонников, и никакие аресты техники и денег не могут подорвать эту базу. Скорее, наоборот, после таких действий она будет только расти. Ведь даже умеренно настроенные протестные граждане, наблюдая за беспределом властей, скорее, примут решение поддержать тех, кого власть так отчаянно громит, игнорируя любые правила и законы.

Итого, результатом государственного терроризма против ФБК и Навального будет, скорее, не ликвидация организации, а ее видоизменение. Возможно, вскоре уже не будет каких-то постоянных офисов (в чем смысл оборудовать офис, если его ежедневно грабят), не будет формального юридического лица, возможно, основной расчетной валютой станет не рубль, а биткойн. Возможны еще какие-то изменения. Но что можно с уверенностью утверждать, что масштабные атаки государства не нанесут никакого урона ее основному ресурсу – доверию и поддержке сотен тысяч сторонников. Можно также ожидать, что эта поддержка (а значит, и располагаемые ФБК ресурсы) будут постоянно расти, а значит, и на дальнейших выборах власти будут получать все более и более болезненные поражения. Но новых средств борьбы с ФБК у властей в запасе уже не будет. Сейчас они расстреливают уже последние свои патроны.

Про умное голосование и вовлеченность студентов в политику


В последние дни обострились споры вокруг концепции «Умного голосования», а также о том, нужно ли вовлекать студентов ВУЗов в политику. Оба вопроса важны не только в разрезе грядущих выборов в Мосгордуму, но для развития политической ситуации в будущем.

Критиков «Умного голосования» много. Вот, например, свежий пост Михаила Ходорковского (https://echo.msk.ru/blog/mbk313373/2487449-echo/). Вкратце суть аргументов заключается в том, что избиратель не хочет и не должен разбираться в сортах дерьма. Ведь власти выхолостили избирательную систему полностью, и всех достойных кандидатов исключили еще на дальних подступах. А если нет в списке достойного кандидата, зачем голосовать за одно дерьмо против другого дерьма, ведь все мы понимаем, что по моральным качествам кандидаты от КПРФ, СР и ЛДПР не отличаются от кандидатов «Единой России».

Подобная логика абсолютно корректна. Именно в этом заключается тактика властей, чтобы из всего списка дерьма, которое нам предлагается на выбор, дерьмо от «Единой России» выглядело бы чуть менее вонючим. На этих выборах с него решили даже снять официальную маркировку «Единая Россия». Но здесь важно сравнить все альтернативные стратегии и понять, каков их ожидаемый результат.

1. Стратегия не ходить на выборы. В этом случае протестные избиратели остаются дома, и «Единая Россия» с помощью небольшого административного ресурса протаскивает своих кандидатов.

2. Стратегия портить бюллетени (именно ее, например, предлагает МБХ). Эта стратегия концептуально и эстетически красивая. Во время выборов в Госдуму в 2011 г. я сам был ее сторонником (тогда она называлась "Нах-нах"). Мы не хотим голосовать за дерьмо, мы испортим бюллетень и напишем властям на нем все, что о них думаем. Подобная стратегия предлагалась неоднократно. Проблема в том, что всегда количество испорченных бюллетеней измерялось несколькими процентами. Видимо, очень тяжело смотивировать массового избиратели прийти и испортить бюллетень. К тому же на шансы избрания кандидата «Единой России» это никак не влияет. То есть в итоге мы получим процент голосов за партию власти примерно такой же, как в пункте 1, и подавляющее большинство «Единой России» в Мосгордуме.

3. Стратегия прийти на участки, выбрать кандидата, наиболее близкого по взглядам, и за него проголосовать. Во-первых, адекватных кандидатов в списках не будет или почти не будет. Об этом уже позаботилась ЕР. Если же вы выберете того, кто вам больше всего понравился, то ваш сосед может выбрать совсем другого, а друг детства – третьего. В результате протестные голоса распылятся, и пройдет кандидат от «Единой России» (см. пункт 1).


4. Стратегия «Умного голосования» позволяет направить протестное голосование за наиболее сильного кандидата не от «Единой России» (язык не поворачивается назвать их оппозиционными). В результате, мы получаем также Мосгордуму из дерьмовых депутатов, только они будут от КПРФ, СР или ЛДПР.

В чем плюсы последней стратегии? В основном в том, что «Единая Россия» потеряет монополию на власть. Если системные партии получат много мест в парламенте, то, возможно, они расправят крылья, и мы услышим совсем другую риторику и действия. Вспомните, как после выборов в Госдуму вся фракция «Справедливой России» ходила на заседания с белыми лентами и даже крамольные речи с трибуны говорила. Подобное голосование доставляет очевидный дискомфорт властям и заставляет ее делиться властными полномочиями. Им тяжелей станет воровать из бюджета (бюджет утверждает Мосгордума), проводить совсем уж бесстыжие законы, осуществлять политические репрессии. А все аргументы в стиле «как же можно голосовать за сталинистов?», мягко говоря, наивны. Раскройте глаза, у нас уже давно правят сталинисты. С поправкой на менее кровожадное время (во всем мире уже невозможно осуществлять миллионные убийства, которые осуществляли многие режимы в 20-м веке), наши власти ведут масштабный террор против инакомыслящих с применением всей мощи государственного аппарата – силовиков, судей, законодателей, чиновников. Путин намного больший сталинист, чем дедушки Зюганов или Жириновский.


Итого, власти намеренно загнали нас в такую ситуацию, что приличный человек должен воротить нос от этих выборов. Но если мы хотим разрушить монополию «Единой России» и в будущем добиться допуска в бюллетени наших кандидатов, нужно зажмурить нос и проголосовать за кандидата, который имеет наибольшие шансы победить «самовыдвиженца» от «Единой России».



Теперь насчет участия студентов в политике. Дискуссия разразилась после поста Алексея Навального с призывом к студентам ВШЭ самоорганизоваться и защитить своих репрессированных одногруппников (https://navalny.com/p/6191/). Несколько профессоров ВШЭ выступили с критикой (вот, например, пост Марка Урнова https://echo.msk.ru/blog/markurnov/2487919-echo/). Основной их аргумент состоит в том, что вузы по закону являются политически нейтральными, и там недопустима любая политическая деятельность. Здесь нужно сделать важное уточнение. В российских вузах запрещено заниматься не политикой вообще, а оппозиционной политикой. Провластных политиков и чиновников вузы с удовольствием приглашают в руководящие органы (наблюдательный совет ВШЭ возглавляет Сергей Кириенко, также туда входит Анастасия Ракова). Ярослав Кузьминов и Валерия Касамара, ректор и проректор ВШЭ, – участвуют в выборах от «Единой России» и активно используют ресурсы ВШЭ в своей избирательной кампании, а потом для осуществления своей депутатской деятельности (вот пост Елены Панфиловой, подробно описывающий, как это происходит https://echo.msk.ru/blog/panfilova/2444801-echo/). Да и сами власти системно занимаются пропутинской пропагандой среди молодежи (начиная от движения «Наши», кончая массовым загоном школьников в «Юнармию»).



Говоря прямо, позиция руководства ВШЭ – лицемерна. Они не хотят видеть именно оппозиционную политику в стенах вузов. Провластную политику они вполне рады видеть и даже сами в ней активно участвуют. Я понимаю, почему они так делают. Руководство российских вузов так запугано, что хочет держаться от оппозиции максимально подальше, тем более не хочет видеть оппозиционно настроенных студентов у себя под боком.


Отбросив это вынужденное лицемерие руководства ВШЭ, зададимся вопросом по сути – правильно это или нет, что нужно всеми силами ограждать студентов от участия в политике, запрещать им объединяться в группы и совместно обсуждать те политические вопросы, которые их волнуют? Мне кажется, нет. Это как с сексуальным воспитанием. Ортодоксальные иерархи нашей скрепной вертикали как только слышат о «сексуальном воспитании» сразу же покрываются красными пятнами и начинают нести многословный бред про разлагающую гейропу. Однако от того, что у нас в стране нет нормальных уроков сексуального воспитания, секс из нашей жизни никуда не девается. Но когда подростки не обладают необходимыми знаниями, они действует так, как им велит сердце или советуются с друзьями на улице. В результате количество подростковых беременностей в России более чем в 3 раза выше, чем в еврозоне (https://data.worldbank.org/indicator/SP.ADO.TFRT), а число ВИЧ-инфицированных перевалило за миллион, и по темпа роста заболеваемости ВИЧ мы также идем на первом месте в Европе с большим отрывом (https://newizv.ru/news/society/03-04-2019/chislo-vich-infitsirovannyh-v-rossii-perevalilo-za-million).

С политикой точно такая же история. Если от нее закрыться и сказать «я политикой не интересуюсь», то она никуда из нашей жизни не пропадет. Просто политики будут творить с нашей страной что хотят, и мы будем иметь то, что имеем, – а именно, 20 лет бессменного правления Путина и его друзей, которые постоянно разворовывают ресурсы и вогнали страну в десятилетнюю рецессию. Про политическое устройство страны (как и про сексуальное воспитание) нужно рассказывать с детства, чтобы когда человек в 18 лет идет первый раз голосовать, он не тыкался в бюллетень, как слепой котенок, а осуществил грамотный, осознанный выбор. В вузах студенты находятся уже во вполне сознательном возрасте, могут голосовать и быть избранными на многие позиции. Они должны иметь возможность общаться с единомышленниками, спорить и обсуждать идеи.


Сознательные граждане, неравнодушные к судьбе своей страны, не появляются из вакуума, их воспитывает общество. Студенты во все времена были его активной частью. И это естественно, ведь это им жить в России будущего и именно они должны определять, какой она будет – прекрасной или путинской.






Фонд борьбы борьбы с коррупцией


Сегодняшние обыски у сотрудников ФБК (https://ovdinfo.org/express-news/2019/08/08/u-sotrudnikov-fbk-prohodyat-obyski-po-ugolovnomu-delu-ob-otmyvanii-deneg), самом ФБК, а также блокировки банковских счетов ФБК и многих сотрудников означают то, что власти окончательно расписались в неспособности победить организацию Алексея Навального идейно, и приходиться действовать единственным оставшимся способом – все ломать и крушить.

Казалось бы, у властей финансовых и людских ресурсов на порядки больше, чем у ФБК и штабов Навального. У них есть неограниченные бюджетные ресурсы, которые можно направить на покупку голосов и лояльности, а также на слежку за сотрудниками Навального. Им подконтрольны все федеральные каналы, регулярно снимающие передачи про продажных агентов Госдепа, которые спят и видят, как бы развалить матушку Россию. Им подконтрольны парламент, суды, полиция и другие силовики. Всегда можно принять нужный закон, потом подать в суд на ФБК, Навального или его сторонников, получить нужное решение, как в соответствии с принятыми законами, так и в обход них. Власти могут блокировать любые попытки сторонников Навального участвовать в выборах. Минюст и избиркомы всегда найдут какую-нибудь неправильную закорючку, а если и не найдут, то откажут по другим основаниям (не нравится – идите в суд, см. предыдущий пункт). Власти поддерживают известные артисты, режиссеры и прочие деятели культуры (и это не удивительно, ведь они получают финансирование из бюджета, и им нужен доступ на федеральные каналы). Власть обладает огромным административным ресурсом по принуждению заставлять голосовать многомиллионную армию бюджетников – врачей, учителей, силовиков, чиновников, работников госкорпораций.

И несмотря на то, что в руках властей сконцентрированы безграничные ресурсы, власти сегодня признали свое полное поражение в борьбе против небольшого ФБК. Испробовав все методы борьбы, начиная от дискредитации в СМИ кончая бесконечными судебными исками и регулярными арестами сотрудников, они перешли к последним доступным средствам – блокировке счетов организации и ее сотрудников. Я уверен, что ФБК и штабы Навального найдут способ работы и в новых условиях, когда власти решили действовать совсем уж по беспределу. Потому что сила – в правде. А правда на стороне ФБК.



Как помочь остановить беспредел?



Я не очень люблю фразу «власть перешла последнюю черту». За последние 20 лет власти регулярно переходят черту за чертой. То, что происходит сейчас в Москве, – это не очередной переход какой-то черты. Это качественная смена парадигмы режима и сопутствующих ему репрессий. Речь давно уже не идет о результатах выборов в Мосгордуму.

До настоящего момента власти старались «варить лягушку, медленно ее нагревая». Репрессии были точечными – обычно все ограничивалось арестом Навального, членов его команды и единичных активистов. Цель репрессий против активных граждан была, скорее, посеять атмосферу страха. Аресты и посадки были растянуты во времени и не совпадали по времени с протестными акциями. По самому масштабному процессу против рядовых активистов – «Болотному делу», первые аресты произошли через несколько недель после самого митинга. Да и сам процесс задержаний и предъявления обвинений растянулся на несколько месяцев. В случае остальных массовых выступлений оппозиции под административные аресты попадали только некоторые лидеры протестов. Большинство рядовых участников, даже если их задерживали, отпускали без протокола. Редким участникам акций назначали административные аресты до 15 суток или выписывали штрафы. Единицы за последние годы сталкивались с уголовным преследованием за участие в акциях (Салтыков, Дадин).

Несмотря на всю антизападную риторику, Путин чувствует себя именно западным лидером. Таким благонамеренным авторитарным правителем с почти человеческим лицом. Отсюда и отчаянные попытки сохранить место в Совете Европы, и раздражение по поводу исключения из «Большой восьмерки», и старания полиции обеспечить безопасность, дружелюбие и свободу массовых собраний во время ЧМ-2018. Но, видимо, после того, как опросы общественного мнения (даже подконтрольного ВЦИОМ) показали, что популярность «Единой России» и лично Путина упали до исторических минимумов, любое участие оппозиции в выборах может обернуться для партии власти катастрофой. Тонкие технологии в виде выдвижения спойлеров и скрывание кандидатов от «ЕР» под маской самовыдвиженцев уже не сработают. Поражение будет масштабным и повсеместным во всех округах, где присутствует хоть какой-то внятный кандидат от оппозиции. Власти приняли решение, что отступать некуда, позади Москва, и начали к массовые аресты политических оппонентов, ночные обыски, неоправданно жестокие задержания рядовых граждан, а также запугивание всех и вся уголовным преследованием. В один момент власть решила перейти от мягкого просвещенного авторитаризма к жесткой диктатуре типа режима Мадуро в Венесуэле или Ортеги в Никарагуа.

Понятно, что основная задача по противостоянию превращения России в Венесуэлу лежит на москвичах. Именно количество тех, кто выйдет на улицы 3 августа и в другие дни, определит, по какому сценарию будут в дальнейшем развиваться события. Как это ни пафосно звучит, на улицах Москвы сейчас решается судьба не только Москвы, но и всей России. И задача всех граждан России в этом процессе по мере сил поучаствовать.

В последние годы много россиян были вынуждены по различным причинам уехать в другие страны. Я сам принял решение жить и работать зарубежом, потому что в современной России никто меня на работу по специальности не наймет. Но от того, что я и многие живут вне России, мы не перестаем быть ее гражданами. Мне кажется, это именно тот момент, когда все неравнодушные должны помочь москвичам в борьбе за свои права.

Мы с семьей и друзьями неоднократно выходили к акциям у российского посольства в Буэнос-Айресе и Мадриде. Могу сказать, что сотрудники посольства каждый раз по этому поводу нервничают и переживают – обязательно вызывают полицию «для противодействия провокаций», несколько сотрудников из окон и из-за столбов фотографируют участников. Иногда даже отправляют парламентеров из посольства с просьбой разойтись и не портить имидж России зарубежом (https://www.youtube.com/watch?v=4g8f3MFDdlo).

Вообще российские чиновники очень переживают за то, как они выглядят в глазах «иностранных партнеров». Отсюда многомиллиардные траты на RT и другие пропагандистские ресурсы. Власти постоянно спонсируют множество мероприятий зарубежом, чтобы показать иностранцам, что Путин и его чиновники заботятся о культуре, духовности, свободе прессы (привет Ассанжу) и мире во всем мире. Именно поэтому, когда российские граждане выходят к посольствам с требованиями остановить репрессии, полицейский беспредел и освободить политических заключенных, российские чиновники очень нервничают.

Хочу еще раз подчеркнуть, что, конечно, основная нагрузка сейчас лежит на москвичах. Они несут огромные риски и ответственность. Но мы, все остальные, должны им хоть как-то помочь и продемонстрировать свою солидарность. А также обратить внимание всего мира на то, что сейчас происходит в Москве. Тогда, под софитами общемирового внимания, возможно, бить и задерживать будут меньше. Для тех, кто живет в Аргентине, я предлагаю выйти на акцию «Остановить полицейский беспредел» 3 августа в 13.00. Если вы живете других странах, и хотите организовать акцию в своей стране 3 августа, пишите ссылку в реплаях к этому твиту (https://twitter.com/mironov_fm/status/1155851545063436295) . Это как раз тот случай, когда нам всем нужно объединиться и выступить.



Альтернатива революции



Власти любят пугать народ, будто оппозиция стремится к революции. А революция – это хаос, бардак и прочие беды. На самом деле все обстоит ровно наоборот. Именно власти ведут себя так, чтобы максимизировать вероятность революции. Я уже писал подробно об этом (https://mmironov.livejournal.com/32707.html). Вкратце, не давая оппозиции участвовать в выборах, власти закрывают все пути для мирных изменений, оставляя один единственный путь для смены режима.

В чем-то тактика властей имеет рациональную основу. Любой здравомыслящий человек понимает, что революция – это худший вариант развития событий, в большинстве случаев еще хуже, чем сохранение путинского статус-кво. Во время потрясений больше всего теряет средний класс – их активы и человеческий капитал обесцениваются. Зная о том, что подавляющее большинство недовольных против революций, власти делают все возможное, чтобы лишить оппозицию возможности  участвовать в выборах (как мы, например, это наблюдаем сейчас в случае с Мосгордумой). В их действиях читается наглая ухмылка: «Ну, и чем вы ответите? Бунтом? Так от этого вы же больше всего и пострадаете. Мы сядем в свои бизнес-джеты и улетим на виллы в Комо к женам, детям и деньгам в оффшорах, а вы тут останетесь с бесчинствующими толпами». После протестов 2011-2012 гг. эта тактика отлично сработала. Кто протестовал 7 лет назад? Разгневанные горожане, которые смогли добиться финансового достатка в сытые нулевые годы, и им захотелось не только сытости, но и западных свобод. Им мягко, но настойчиво объяснили, – свобод мы вам не дадим, а если будет революция, то вы проиграете больше всех.

Однако сейчас ситуация иная. Подобный шантаж властей может не сработать. Протест носит не столько этический характер (как было 7 лет назад), сколько социально-экономический. Реальные доходы населения падают пятый год подряд. Повышение пенсионного возраста ударило по значительным слоям ранее пропутинского электората. Имидж властей настолько упал в глазах населения, что даже партия власти  «Единая Россия» вынуждена стыдливо выдвигать своих кандидатов под маской самовыдвиженцев. Если даже разгневанные горожане (заметно обедневшие) и на этот раз решат, что плохонькая путинская стабильность лучше, чем непредсказуемая революция, то появились широкие слои тех, кто никаких уравнений и расчетов в уме решать не будет. Как писали классики Маркс и Энгельс, им нечего терять, кроме своих цепей. Если они не будут видеть возможности хоть как-то повлиять на власть посредством выборов, то революция и бунт останутся единственным средством выражения своей политической воли.

Как это ни парадоксально, именно оппозиция сейчас вынуждена бороться за то, чтобы не было революции. Независимые кандидаты, которые сейчас добиваются права участвовать в выборах в Москве и Санкт-Петербурге – это лучшее средство для избежания потрясений. Если разочарованные властью люди получат хоть какое-то свое представительство во власти, это будет лучшим способом им поверить, что политические изменения мирным путем возможны. Нужно просто очень захотеть и постараться. Именно поэтому наша главная задача сейчас – это добиться регистрации независимых кандидатов. Чтобы не было революций.




Условия сделки по Голунову и ее последствия



После освобождения Ивана Голунова РБК, «Медуза», а также главные редакторы этих и других изданий не только выразили радость по этому поводу, но и выступили с просьбой 12 июня остаться дома и участвовать только в согласованных акциях:
- Заявление редакции РБК https://www.rbc.ru/society/11/06/2019/5cffd2369a794704f0259ff7?from=from_main
- Заявление Галины Тимченко, Ивана Колпакова, Дмитрия Муратова, Елизаветы Осетинской и Сергея Бадамшина https://meduza.io/feature/2019/06/11/ivan-golunov-na-svobode
- Пост в Facebook главреда “Медузы” Ивана Колпакова https://www.facebook.com/ivan.kolpakov/posts/10220196857938244

Некоторые из авторов этих текстов пытались оправдываться, что СМИ не должны призывать участвовать в несанкционированных акциях. Но как точно заметил Александр Плющев в диалоге с Осетинской (https://echo.msk.ru/programs/razvorot-morning/2443879-echo/), это две большие разницы - не призывать ходить и призывать не ходить. Понимали ли это подписанты обращений? Уверен, что понимали. Люди они не глупые. Значит, включение этого пункта было обязательным условием сделки с властями по освобождению Голунова.

Здесь важно подчеркнуть, что в противостоянии гражданского общества и властей главные редакторы выступили не нейтрально, как они пытались это представить, а на стороне властей. Задача мэрии была всеми силами избежать массовых протестов 12 июня. Именно угроза массовых несанкционированных протестов и явилась основным фактором освобождения Голунова накануне. Чем меньше вышло бы людей, тем проще их разогнать. Условно 10,000 человек разогнать еще можно, 20,000 уже сложно, а 50,000 уже практически невозможно. Подписанты этих обращений помогли властям снизить количество протестующих до приемлемо для властей уровня. Протестная энергия, направленная против властей, была перенаправлена в противостояние гражданского общества и журналистов, а также одних журналистов против других журналистов (значительная часть журналистов не согласилась с позицией «мы своего вытащили, а после нас хоть потоп»). Излюбленная тактика властей «разделяй и властвуй» и на этот раз показала свою эффективность. К тому же, подобная публичная позиция так называемых независимых СМИ дала властям моральное право жестко разгонять всех смутьянов. Если вам такие либералы, как Тимченко, Колпаков, Муратов и Осетинская говорят: «Сидите дома и пейте», а вы все равно претесь на улицу, значит, для вас Голунов был лишь предлогом, и вам главное - побузить. Ну, тогда не обижайтесь (см. изложение этой позиции в посте Тины Канделаки https://echo.msk.ru/blog/kandelaki/2444071-echo/ ).

Почему главные редактора уважаемых изданий пошли на сделку с властями? Ведь они понимали, что освобождение Голунова (как и отправка его под домашний арест) было следствием давления общества, и властям, чтобы снизить это давление, в любом случае пришлось бы эту проблему решить? Есть три причины.

Во-первых, СМИ, даже независимые, заинтересованы во взаимодействии с государством. Им нужны контакты внутри власти, чтобы добывать информацию. Им нужно получать аккредитацию на различные мероприятия и т.д. Связи в государственных структурах обеспечивают СМИ тот необходимый эксклюзив, который важен для существования любого издания.

Во-вторых, волна недовольства спадет, а государство у нас злопамятное. Чиновникам, в особенности руководству МВД, очень не понравились ощущения последних дней (посмотрите, как некомфортно приходиться Колокольцеву оправдываться перед камерами за своих подчиненных https://www.youtube.com/watch?v=5AUV_bHblOk). Вполне возможно, власти пригрозили этим СМИ будущими проблемами. Проблемы устроить легко – от наложения штрафов и организации всяких проверок до отзыва лицензии СМИ под каким-нибудь предлогом.

Наконец, в-третьих, нынешние независимые СМИ де-факто является бенефициарами существующего режима. Хотя они без конца пишут критические заметки и ругают «кровавый режим», тем не менее, именно он обеспечивает им комфортную нишу на рынке. Если бы волна общественного недовольства вышла бы из-под контроля и смела бы властную вертикаль, то на смену самоцензурируемым кастратам пришли бы нормальные СМИ, у которых не было бы внутренних ограничений и запретных тем. В этом смысле их положение похоже на положение системной оппозиции. Как только будет либерализовано политическое поле, тут же все эти ЛДПР, КПРФ и «Справедливая Россия» отправятся на свалку истории.

Хотя уважаемые журналисты в этот раз решили сыграть на стороне властей, в долгосрочной перспективе они все-таки проиграли.

Во-первых, согласившись на освобождение Голунова на таких условиях, они существенным образом понизили безопасность всех остальных журналистов в России, включая сотрудников своих изданий. Ведь именно угроза несанкционированного марша численностью от 20,000 человек заставила властей отпустить Голунова. Среди этих 20,000 человек журналистов было всего несколько сотен. Остальные – неравнодушные люди, которых возмутил полицейский беспредел, когда невиновному человеку по заказу внаглую подбрасывают наркотики и фабрикуют уголовное дело. Допускаю, что большинство тех, кто собирался выйти 12 июня не знали до этой истории, кто такой Голунов, и протестовать они хотели не за Голунова (хотя это было формальным лозунгом), а против полицейского беспредела, который проник во все сферы нашей жизни. Всем этим людям плюнули в души: «Мы своего вытащили, а ваши пусть продолжают сидеть, нас это уже не касается». В будущем это резко понизит стимулы общества впрягаться за журналистов. В таких условиях властям проще запугивать журналистов и сажать тех, кто им чем-то не понравился (см., к примеру, кейс Соколова из РБК https://regnum.ru/news/2309007.html)

Во-вторых, эта сделка ставит независимые СМИ в еще большую зависимость от власти. Теперь чиновники могут всегда позвонить этим главным редакторам и сказать: «Когда вы попросили, мы вашего вытащили, что же вы так сейчас плохо себя ведете?». А может, и звонить никто никуда не будет. Принесет как-нибудь Голунов Колпакову заметку о воровстве в московской мэрии, а тот ему скажет: «Ваня, ты пойми, когда тебе было плохо, чиновники мэрии помогли тебя выпустить. Я тебе понимаю как журналист, но по-человечески как-то нехорошо про них гадости писать. Что у нас, мало коррупционеров? Напиши что-нибудь про Сечина». К тому же, мы не знаем секретной части «пакта Молотова-Риббентропа». В настоящий момент обе стороны не хотят, чтобы общество знало о сути соглашения между властями и главными редакторами.

В-третьих, это негативно сказывается на всем рынке российских СМИ. Во всем мире СМИ зарабатывают на рекламе и подписке. Эта модель успешна только в том случае, если у СМИ есть репутация. В России с этим проблемы, поэтому так распространены суррогаты СМИ – блоггеры, YouTube-каналы прочие самиздаты. Отсутствие репутации и, как следствие, возможности честно зарабатывать деньги кидает издания в руки олигархов и государства. Если с акционерами РБК (Григорий Березкин), «Коммерсанта» (Алишер Усманов), «Ведомостей» (Демьян Кудрявцев или кто за ним стоит) все было уже давно понятно, то с появлением «Медузы» и The Bell у общества были связаны какие-то надежды. Эта история показала, что по сути они мало чем отличаются от традиционных либеральных СМИ, и своих акционеров они скрывают не от государства (уверен, что властям то их акционеры хорошо известны), а от общества. В критической ситуации у властей на редакции этих изданий есть точно такие же рычаги влияния, как и на «Ведомости», РБК и «Коммерсант». Отсюда мы получаем новое падение доверия общества к СМИ, невозможность ими честно зарабатывать деньги и, как следствие, еще более глубокое падение в руки олигархов, которые всегда в трудной ситуации объяснят главным редакторам, что и как нужно писать.



Я бы не хотел, чтобы мой пост был расценен как призыв гнобить журналистов, которые в непростой момент решились на сделку с властями. Важно помнить, что не главные редакторы разгоняли и задерживали демонстрантов, а полиция, которой команду дали московские и федеральные власти. Как я уже писал по поводу похожего случая с Нютой Федермессер (https://mmironov.livejournal.com/50237.html), у власти намного больше возможностей что-то предложить активным профессионалам, чем у оппозиции. Власть может дать этим людям деньги, ресурсы и возможность заниматься любимым делом. Ничего удивительного, что когда им это понадобилось, они смогли подобрать ключик к сердцам Тимченко, Колпакова, Муратова и Осетинской. Здесь главное не скатиться в морализаторство «как они могли так поступить???». Подавляющее большинство морализаторов никогда не ставились перед подобным выбором. К тому же не стоит забывать, что нами правят выходцы из КГБ СССР и они профессионально умеют разводить, запугивать и сталкивать единомышленников лбами.

Несмотря на всю некрасивость истории с протестами 12 июня, не нужно чтобы это все трансформировалось в войну общества и СМИ. У нас такие СМИ, которые соответствуют состоянию нашего гражданского общества и чтобы что-то изменить, нужно воевать не с ними и даже не с отдельными их представителями, а совсем с другими людьми. Теми, кто сейчас радостно потирает ручки, видя, как гражданское общество ругается с журналистами.



Почему Путин боится Волкова, или для чего нужно участвовать в выборах?



Каждый раз при приближении выборов поднимается дискуссия, нужно ли оппозиции в них участвовать. С одной стороны, «нельзя садиться играть с шулерами в карты за их столом». С другой, если ничего не делать, то ничего не изменится.

Безусловно, в выборах, точнее, в выборном процессе участвовать надо. Это может выражаться в выдвижении собственных кандидатов, в призыве голосовать за каких-то других кандидатов и даже в кампании активного бойкота.

Для чего нужно участие в выборах? Чтобы зафиксировать реальный уровень поддержки властей. К примеру, в 2000-е годы поддержка властей народом была значительная. На всех выборах кандидаты от партии власти набирали хорошие результаты, а если где-то и были фальсификации, то население это не волновало: «Большинство и так за Путина – это всем очевидно, какая разница сколько ему или его кандидатам в итоге нарисуют». Вспомните хотя бы одни федеральные выборы в 2000-е, до которых не допустили бы сильного кандидата от оппозиции или оппозиционную партию? Наступление на избирательные права (отмена выборов губернаторов, мэров, ужесточение регистрации партий) шло при одобрении или молчаливом согласии населения.

После протестов 2011-2012 гг. ситуация поменялась. Народ вышел на улицы и потребовал прекратить совсем уж наглые фальсификации. Власть немного пошла на попятную, но на тот момент еще не боялась допустить сильных кандидатов от оппозиции до выборов. В избирательном цикле 2012-2013 участвовали такие сильные фигуры, как Прохоров, Навальный и Ройзман. Все они показали достойный результат, а Ройзман даже смог выиграть выборы и стать мэром Екатеринбурга. А Навальный был очень близок к тому, чтобы стать мэром (и стал бы по результатам второго тура, если бы не фальсификации в пользу Собянина с домашним голосованием).

Власти тоже сделали выводы и провели работу над ошибками. Они поняли, что даже применение административного ресурса, дружное голосование бюджетников, потоки черного пиара из федеральных СМИ уже не дают гарантии, что кандидат от партии власти обязательно победит. Поэтому после цикла выборов 2012-2013 сильных кандидатов от оппозиции просто перестали допускать до выборов под любыми предлогами. Против кандидатов от партии власти стали выставлять совсем уж слабых спойлеров. И Собянину на выборах мэра Москвы в 2018 г., и Путину на выборах президента 2018 г. подобрали намного более слабых соперников, чем им же самим на выборах 2013 г. и 2012 г., соответственно.

Однако к 2018 г. популярность партии власти упала уже до того, что они начали проигрывать даже слабым спойлерам. Смотри для примера выборы губернатора Владимирской области, когда победил кандидат от ЛДПР Сипягин или губернатора Хабаровского края, где победил тоже ЛДПРовец Фургал. Оба эти кандидата блеклые, не вели по факту никакой кампании. Фургал даже перед вторым туром сделал заявление, что согласился на предложение действующего губернатора Вячеслава Шпорта стать его первым заместителем (https://www.novayagazeta.ru/news/2018/09/18/145150-v-habarovskom-krae-kandidat-v-gubernatory-ot-ldpr-soglasilsya-na-dolzhnost-zamestitelya). И все равно набрал почти 70% голосов во втором туре.

По состоянию на 2019 г. власть уже боится проиграть даже откровенным спойлерам. Отсюда нежелание всех кандидатов партии власти идти от имени «Единой России» и маскировка под самовыдвиженцев. Отсюда откровенные и наглые репрессии против тех, кто пытается скоординировать протестные голоса вокруг самых сильных спойлеров, которых все-таки власти допустят к выборам.


Путин так боится «Умного голосования» и лично Леонида Волкова именно потому, что по результатам выборного цикла 2019 г. народу может стать совсем уж очевидно - у властей настолько нет никакой поддержки, что они проигрывают даже самими же ими назначенным спойлерам. «Умное голосование» - это как раз тот инструмент, который поможет это явно продемонстрировать.


Если кандидаты от «Единой России» даже с применением фальсификаций не могут выиграть выборы у дохлых спойлеров, то какая стратегия остается у властей по удержанию власти? Дальше отступать уже некуда. Остаются уже либо бюллетени с одной фамилией/одной партией для голосования или полная отмена выборов. Или полный КНДР. Совсем уж в Ким Чен Ына Путину превращаться не хочется. Несмотря на регулярное поливание на федеральных каналах «гейропы» и прочих «пиндосий», Путин видит себя не сумасшедшим восточным деспотом, а легитимным лидером, избранным на всеобщих выборах. Окончательно скатиться в лигу таких стран, как Иран и КНДР, не хочется ни ему, ни его элите.

Путин и его чиновники панически боятся проснуться 9 сентября и увидеть, что народ уже хочет видеть у власти кого угодно, лишь бы не «Единую Россию». Любой, самый слабый кандидат, который вообще не вел кампанию, пользуется у народа большей поддержкой, чем кандидат, поддерживаемым Путиным. Иными словами, извечный вопрос «Кто, если не Путин?» постепенно трансформируется в ответ «Хоть кто, лишь бы не Путин». Это и есть их самый страшный сентябрьский кошмар. Именно поэтому Волкова держат за решеткой.





Сколько спойлеров сможет выставить Собянин на выборах в Мосгордуму?



Вокруг возможного выдвижения Нюты Федермессер разразилась бурная дискуссия, которая началась с поста Алексея Навального (https://navalny.com/p/6129/). Вот неполный список тех, кто успел высказаться по этому поводу:
Федор Крашенинников (https://www.dw.com/ru/комментарий-спор-навального-и-федермессер-о-дилемме-общественника/a-48684565)
Кирилл Рогов (https://echo.msk.ru/blog/rogov_k/2422457-echo/)
Сергей Волоков (https://echo.msk.ru/blog/volkovs/2423135-echo/)
Виктор Шендерович (https://www.facebook.com/permalink.php?story_fbid=2236642579737806&id=100001762579664)
Алексей Венедиктов (https://echo.msk.ru/programs/observation/2423619-echo/)
Сергей Пархоменко (https://echo.msk.ru/blog/serguei_parkhomenko/2424267-echo/)
Григорий Юдин (https://echo.msk.ru/blog/grishayudin/2424741-echo/).

Если обобщить, то дискуссия в основном идет в ключе, можно или нет ради реализации конкретных хороших дел сотрудничать с властью (в более жестких формулировках, оправдан ли благими намерениями коллаборационизм). Мне кажется, что это тот случай, когда за конкретным кейсом упускается суть общей проблемы. Полтора года назад я уже писал об аналогичном случае – выдвижении Собчак спойлером на выборах президента (https://mmironov.livejournal.com/30104.html). Как и в случае с Федермессер, роль Собчак тогда была сильно преувеличена. Если бы вдруг отказалась Собчак играть определенную ей роль, то нашли бы кого-то еще. У власти длинная скамейка запасных. Федермессер не заслуживает и толики того общественного порицания и критики, которая на нее свалилась.

Почему у властей длинная скамейка запасных? Идеалистов, которые готовы отстаивать свои принципы, несмотря ни на что, очень мало. Подавляющее большинство не готово ради идеалов жертвовать карьерой, материальным положением и тем более свободой. У властей есть возможность купить подавляющее большинство людей в нашем обществе, так как она обладает несравнимыми по сравнению с оппозицией финансовыми и другими ресурсами. «Купить» - не в банальном смысле перечислить определенную сумму денег конкретному лицу. Это, скорее, дать возможность заниматься любимым делом и в нем преуспеть. В случае Собчак – это дать доступ к федеральным каналам (она зарабатывает на корпоративах и рекламе, для нее это толчок к росту популярности, а значит, и доходов). Для Чулпан Хаматовой, Нюты Федермессер и покойной Лизы Глинки – заниматься благотворительностью (основные доноры благотворительных фондов – это госкомпании и подконтрольные властям олигархи). Для актеров и режиссеров – это снимать фильмы и в них сниматься (государство выделяет львиную долю бюджета на культуру и контролирует почти все возможные площадки показа). Несмотря на обилие теоретических рассуждений – они могли бы заняться чем-то еще или найти деньги где-то еще, реальных альтернатив для всех них нет. Попасть в немилость к государству означает не только мгновенную потерю как минимум 90% финансовых ресурсов, но и, скорее, полный запрет на деятельность. Посмотрите, как власть прессует по-настоящему независимые НКО.

Такого варианта, что если условная Нюта Федермессер откажется играть роль спойлера для Любови Соболь, то ее оставят в покое и дадут заниматься своим делом, не существует. Тут я в корне не согласен с уважаемым мной Сергеем Пархоменко, что у Федермессер была возможность «не хлопать дверью, а спокойно и с достоинством эту дверь затворить, без грохота, и делать дальше свое важнейшее и ценнейшее дело» (https://www.facebook.com/permalink.php?story_fbid=2236642579737806&id=100001762579664&comment_id=2236815696387161&reply_comment_id=2236829586385772&comment_tracking=%7B%22tn%22%3A%22R%22%7D). Такой возможности у нее не было.
Поясню на примере судьбы двух вузов – ВШЭ и РЭШ. Я закончил оба эти университета и могу с уверенностью сказать, что это лучшие экономические вузы страны. Во многом это заслуга их ректоров Ярослава Кузьминова и Сергея Гуриева. Я хорошо знаю Сергея – он очень взвешенный и спокойный человек, старающийся избегать конфликтов. Когда она был ректором РЭШ, он даже колонок, критикующих власть особо не писал и вполне конструктивно пытался сотрудничать с властями – входил наблюдательные советы/советы директоров «Сбербанка», «Россельхозбанка», «Агентства по ипотечному жилищному кредитованию». Он даже входил в первую сотню кадрового резерва президента России. Однако по всем ключевым вопросам он принципиально отстаивал то, что считает правильным. Его позиция касательно справедливости приговора по второму делу «Юкоса» в итоге обернулась для него обысками, угрозами, и вынужденной эмиграцией (https://republic.ru/posts/l/947381). Иными словами, он не хлопал дверью, а спокойно и с достоинством ее затворил, но свое ценнейшее дело он в России больше не делает. Кузьминов, напротив, никогда не противился власти, даже если, скорее всего, был с ней не согласен (как и любой разумный экономист). Если Родина говорила «надо», то Кузьминов всегда отвечал «есть». В том числе он стал депутатом Мосгордумы (формально самовыдвиженцем, де-факто от «Единой России»). Если бы меня в начале 2000-х, когда я учился в ВШЭ, спросили, хотел ли бы я видеть таких людей, как Кузьминов, в Госдуме или Мосгордуме, я бы, не задумываясь, ответил, что, конечно, хочу. Таких людей в парламентах всех уровней должно быть больше. Но по факту в Мосгордуме он играет роль политической проститутки, как и остальные «самовыдвиженцы» от «Единой России». Несмотря на разные моральные принципы Кузьминова и Гуриева, советы директоров РЭШ и ВШЭ на настоящий момент полностью контролируют чиновники и дружественные Кремлю олигархи, и в обоих вузах существует негласный запрет на осуществление любых действий, которые могут раздражить власти.

В нашей стране «спокойно и достойно закрыть дверь» и делать свое дело на столе просто нет. Как сказал Сталин Крупской: «Будете возражать, мы назначим вдовой Ленина другую» (https://ria.ru/20190225/1551264426.html). Недостатка в кандидатурах не будет. Например, недавно поляну благотворительности активно начали осваивать Мария Баронова и Екатерина Винокурова. Можно в один миг отобрать финансирование у Хаматовой и Федермессер и передать их Бароновой, Винокуровой и кому-то еще. От них очень быстро разбегутся условно частные доноры (которые никогда в России не поддерживают нелояльных властям благотворителей) и сотрудники. Может ли Федермессер заниматься любимым делом, если не будет выполнять указания Собянина и других чиновников? Ответ однозначный – нет.

Бороться с конкретной Собчак или Федермессер особого смысла нет. Это как отрубать голову гидре – на месте срубленной вырастет еще две. Появятся другие доктора, ученые, спортсмены с незапятнанной репутацией. От постоянного навешивания ярлыков -«коллаборационисты» - скорее, страдает сама оппозиция. У нее появляется имидж склочников, которые только и делают, что поливают потенциальных «союзников» грязью. А у властей такой проблемы нет – как я показал выше, у нее длинная потенциальная скамейка запасных, и она всегда может выставить на доску новых «чистых и незапятнанных в склоках» фигур.

Оппозиции объективно нечего предложить талантливым и активным людям, которые хотят заниматься любимым делом, будь то актерам, режиссерам, благотворителям, бизнесменам. Пока у нее очень узкая ниша – идеалисты, которые несмотря ни на что готовы отстаивать свои убеждения. Именно поэтому сильных кандидатов от оппозиции можно перечислить по пальцам одной руки.
Что же тогда делать? Нужно спокойно объяснить избирателям расклады и доступно донести до них простую и очевидную мысль, что все эти приличные люди – кандидаты от «Единой России». Чтобы у оппозиционно настроенного избирателя вообще не было побуждений за них голосовать. Чтобы условная Федермессер отбирала голоса не у Соболь, а у нынешнего депутата Мосгордумы по 43-му округу от «Единой России» Веры Шастиной. Подобная тактика вполне удалась на выборах президента. Несмотря на активную агитацию властей и самой Собчак, что она является демократическим кандидатом, оппозиционно настроенные избиратели ей не поверили, и она набрала 1.68% голосов. За голоса она фактически конкурировала на поляне Путина. Путин понравился избирателям больше. Так и Федермессер в головах избирателей должна конкурировать на одном поле с Шастиной, а не с Соболь. Вполне возможно, Федермессер сможет выступить лучше Собчак и отобрать больше голосов у Шастиной.

Но на этом задача оппозиции не заканчивается. Если даже во время избирательной кампании удастся объяснить избирателям за кого на самом деле играют «приличные люди», то поезд уже ушел. Скорее всего, на момент выборов настоящих сильных кандидатов от оппозиции к ним уже не допустят. Это у условной Федермессер или Собчак примут любые подписи, а у Соболь будут под микроскопом рассматривать каждую и придираться к каждой помарке в заполнении документов. Причем придираться будут даже там, где все чисто и законно (см. кейс «Дарья Тимурович» https://navalny.com/p/5471/ или кейс снятия Ворсина с выборов мэра Хабаровска https://meduza.io/news/2018/08/09/s-vyborov-mera-habarovska-snyali-oppozitsionera-alekseya-vorsina-on-zabyl-vycherknut-slovo-supruga-iz-standartnogo-blanka). На этом этапе наличие альтернативных «приличных кандидатов» играет деморализующую роль для избирателей. Обычно тогда еще не все понимают, на чьей поляне на самом деле играют условные Собчак и Федермессер, и раздаются многочисленные призывы различных лидеров общественного мнения «ну, что на условном Навальном свет что ли клином сошелся? В списке есть разные кандидаты, есть из кого выбрать». Очень важно еще на момент регистрации объяснить всем, что в случае недопуска настоящего оппозиционного кандидата в списке будут стоять не разные кандидаты, а по сути игроки одной и той же команды «Единая Россия». И если избиратель хочет избрать кого-то иного, а не кандидата от «Единой России», то бузить нужно начинать еще в момент регистрации, а именно, требовать допуска к выборам настоящих оппозиционных депутатов. Иначе потом придется, как обычно, мучиться с извечным выбором – что лучше - «забастовка избирателей», испортить бюллетень или выбрать из кандидатов-единороссов наиболее приличного – все-таки условная Федермессер поприятней выглядит, чем условная Шастина.