Category: коронавирус

Category was added automatically. Read all entries about "коронавирус".

Эффективны ли карантины и что нужно делать России прямо сейчас?

В марте этого года мы с другими учеными-экономистами опубликовали список рекомендаций российским властям, как нужно действовать чтобы сгладить эффект пандемии https://echo.msk.ru/blog/echomsk/2613797-echo/ . Сейчас ситуация еще более тревожная, чем тогда. В субботу в России было зарегистрировано 12,846 случаев (и это только по данным официальной статистики) – как во время пиковых значений в мае. Число заболевших быстро растет. Государство должно начать активно действовать, чтобы ситуация не вышла из-под контроля. По сравнению с мартом мы знаем намного больше о коронавирусе и об опыте других стран. Сейчас критически важно принять эффективные меры чтобы минимизировать ущерб для экономики и свободы граждан. Иначе мы очень скоро увидим и коллапс системы здравоохранения, и глубокий экономический кризис.

Сначала я разберу эффективность карантинов в различных условиях, потом опишу список рекомендаций для нашего правительства.

В предыдущем посте (https://mmironov.livejournal.com/59936.html) я описал, почему нельзя доверять статистике по коронавирусу и сравнивать ее между странами. Это особенно актуально при анализе эффективности карантинов. Статистика по количеству случаев и смертей в странах, где не было карантинов или карантины были введены с опозданием, сильно занижена, по сравнению со странами, где карантины были введены вовремя, и система здравоохранения не испытывала перегрузок. К примеру, в Швеции статистика по заболеваемости была занижена в 20 раз, в Испании и Москве – в 10 раз, а в Аргентине, где карантин был введен достаточно рано и никогда не было перегрузки системы здравоохранения, число реальных заболеваний занижено всего на треть. Если сравнивать просто официальную статистику, карантины всегда окажутся неэффективными, ведь по сравнению, например, с Аргентиной, Швеция занижала число случаев в 13 раз.

Важно также отметить, что коронавирус – болезнь сезонная. В мае началась зима в Южном полушарии, и пошел быстрый рост случаев во всех странах Южной Америки и в Южной Африке. Это произошло, несмотря на то, что эти страны следовали разной стратегии (карантины, частичные карантины, нет карантинов) и к началу мая пришли с разным количеством случаев. Если посмотреть на десяток стран с самым большим количеством случаев сейчас, то там 4 страны из Южной Америки и Южная Африка, хотя в Южном полушарии живет в несколько раз меньше людей. Во всех странах Европы, наоборот, в мае-июне пошло снижение, и в течение лета было спокойно, несмотря на то, что ограничительные меры в большинстве стран были фактически отменены. А в сентябре почти во всех европейских странах начался быстрый рост.

Также удивительно, что несмотря на то, что вирус пришел из Китая, страны Юго-Восточной Азии фактически от него не пострадали. Посмотрите на Китай, Японию, Корею, Вьетнам, Гонконг, Тайвань, Вьетнам, Тайланд, Камбоджию, Лаос и другие страны, где живут представители монголоидной расы. Там везде очень небольшое количество заражений, несмотря на то, что это густонаселенный регион с огромными мегаполисами, и эти страны следовали разным стратегиям касательно введению карантинов. Изначально многие это относили на эффективные меры Южной Кореи, Тайваня или Японии, но мы видим, что это присуще практически всем стран региона. Также мы видим, что североевропейские страны – Финляндия, Норвегия, Германия, страны Прибалтики пострадали меньше, чем южные – Испания, Италия, Франция. Даже в Швеции, которая не вводила карантин, число смертей было меньше, чем в Южной Европе. Кстати, в Южной Америке, где значительную часть населения составляют потомки южных европейцев, распространение вируса было достаточно быстрым.

Я не знаю почему это происходит. Возможно, дело в социальных привычках (например испанцы и итальянцы, а также почти все латиноамериканцы, при встрече целуются – это вместо рукопожатия). Возможно, дело в генетике. Думаю, наука на этот вопрос в будущем ответит.

Поэтому, когда мы анализируем эффективность карантинов, важно анализировать похожие страны. Как мы уже увидели, распространение болезни зависит от времени года, расы, географии, размера домохозяйств, молодости населения, продолжительности жизни и других факторов.

Кроме того, мы узнали, что карантины и ограничительные меры особенно эффективны в странах, где нет крупных мегаполисов. Тогда можно карантином и массовым тестированием свести количество случаев практически до нуля. В Северном полушарии можно привести примеры Финляндии и Норвегии. В Южном полушарии – Австралии, Новой Зеландии, Уругвая.

В странах с крупными мегаполисами можно сгладить пандемию, но до нуля задавить карантином, скорее всего, невозможно. Если вы сажаете город с населением 10 млн на карантин, то значительный процент жителей все равно будет передвигаться – врачи, продавцы супермаркетов, уборщики мусора, минимальные сервисные службы и т.д. Чем больше город, тем больше в среднем занимает путь от работы до дома, а значит, больше контактов в общественном транспорте, которые отследить невозможно. В Аргентине 20 марта ввели строгий карантин и к середине мая смогли снизить количество кейсов практически до нуля, за исключением Буэнос-Айреса. К примеру, 15 мая было выявлено 345 случая, из них 300 в городе и провинции Буэнос-Айрес (https://www.infobae.com/sociedad/2020/05/15/coronavirus-en-la-argentina-confirmaron-tres-nuevas-muertes-y-345-contagiados-en-las-ultimas-24-horas/). Из 23-х аргентинских провинций, в 19-и было выявлено ноль случаев. Подобная ситуация продолжалась до начала июля. На территории остальной страны, где живет 30 млн, выявлялось менее 10% случаев, а на территории большого Буэнос-Айреса, где живет 15 млн. человек - 90% случаев. Естественно, что на строгом карантине невозможно сидеть вечно, и вирус постепенно стал проникать и в регионы. В июле начался рост в регионах. Но карантин позволил сгладить развитие эпидемии согласно известной картинке:



В странах, где пандемия развивалась быстро, пик был достигнут в течение 2-х месяцев, что привело перегрузке системы здравоохранения и избыточным смертям. В Аргентине система подходит к пику в октябре, более чем через 7 месяцев после начала пандемии.


В Буэнос-Айресе, самом зараженном регионе, пик был пройден в августе, почти через 6 месяцев после начала пандемии. Загрузка системы здравоохранения сейчас составляет порядка 63%. На пике в Буэнос-Айресе было 67%.

Со спасением жизней из-за нормально функционирующей системы здравоохранения все понятно. А позволяет ли карантин сократить общее число переболевших, ведь помимо смертей есть и другие последствия для здоровья? Эмпирические данные говорят, что да. В предыдущем посте (https://mmironov.livejournal.com/59936.html) я уже приводил цифры, что после выхода из активной стадии эпидемии в Испании оказалось 5.2% переболевших, а в Швеции – 14%. То есть в Швеции переболело почти в три раза больше народа, чем было необходимо для стабилизации ситуации, а умерло больше, чем в три раза больше. Видимо, для достижения некой формы стадного иммунитета с социальным дистанцированием в летний период нужно, чтобы всего 5% популяции переболело. Но без карантина заражается намного больше людей, потому что антитела вырабатываются не мгновенно. Какое-то время человек ходит с вирусом и заражает всех вокруг. Если у вас карантина нет, то эти люди продолжают активно всех заражать, и вы заражаете намного больше людей, чем надо для достижения стадного иммунитета. Кстати, серологические тесты в Буэнос-Айресе в августе показали уровень зараженности в 5% (во всей остальной стране уровень проникновения вируса намного ниже), и именно с конца августа в городе наметился устойчивый спад.



Но есть и плюсы отсутствия карантина. Из-за того, что в Швеции переболело в три раза больше людей, чем было необходимо, сейчас, по осени, там нет всплеска случаев, а в Испании есть. Правда, до сих пор не понятен вопрос, сколько этот иммунитет будет действовать. Исследования показывают, что уровень антител начинает падать уже через три месяца (https://www.theguardian.com/world/2020/jul/12/immunity-to-covid-19-could-be-lost-in-months-uk-study-suggests). Поэтому большого смысла построения иммунитета «с запасом», возможно, нет.

Более и менее удачный опыт введения карантинов говорит нам о том, что в небольших странах, где нет мегаполисов, карантины нужно вводить как можно раньше. Современные системы отслеживания контактов позволяют пресечь пандемию на корню. Самая большая страна, которой удалось это сделать, – это Австралия (про особенность азиатских стран я говорил выше). Там небольшой размер домохозяйств (2.5 человека), самые большие мегаполисы Сидней и Мельбурн по 5 млн человек в каждом, морские границы, что позволяет полностью отследить приток в страну людей через аэропорты, и эффективное государство.

В странах с бОльшими городами и бОльшим размером домохозяйств реализовать суперэффективный карантин, наверное, невозможно. Тогда цель карантина – плавно достичь некоторой версии стадного иммунитета. Как показал опыт разных стран, достаточно 5% переболевших (принимая во внимание другие ограничения – маски, социальное дистанцирование, запрет массовых мероприятий и т.д.).

Если есть понимание, что в крупных странах все равно как минимум 5% должны переболеть, то не имеет смысл вводить карантин слишком рано. К примеру, в Аргентине ввели его 20 марта, когда в стране фиксировалось всего несколько десятков заболевших. Самый строгий карантин держался до конца апреля, когда в стране фиксировалось порядка 100 случаев, а в большинстве провинций было либо 0, либо единичные случаи. Улицы были абсолютно пусты, и экономическая активность рухнула. Рост количества случаев начался в мае, так как в конце апреля были ослаблены многие ограничения и начался холодный сезон.

В больших странах карантин имеет смысл вводить, когда вирус уже достаточно проник в общество, то есть заболело 0.5-1% населения. Когда эта цифра плавно дойдет до 5%, нужно начинать постепенно ограничения снимать. Если ввести ограничения рано, то толк в них будет небольшой (все равно потом придется болеть), народ устает сидеть на карантине (а когда точно уже надо будет сидеть, его обратно не загонишь), а экономика страдает зря.

Хочу подчеркнуть, что это все понятно сейчас, задним умом. Катастрофа в Италии и Испании в марте у всех была перед глазами, поэтому многие страны, которые заботятся о здоровье и жизни своих граждан (к примеру, Финляндия, Норвегия, Чехия, Новая Зеландия, Австралия, Аргентина, Уругвай и многие другие) тут же ввели карантины. Испания и Италия ввели карантины позже, чем надо. На мой взгляд, лучше ввести карантин на месяц раньше, чем на неделю позже. Жизни и здоровье важнее, чем потери в экономике.

Но помимо карантина, важно организовать поддержку населения и компаний, чтобы восстановление экономики после кризиса было быстрым. Вернемся к примеру Аргентины. Аргентина ввела строгий карантин 20 марта и тут же объявила о широком пакете помощи, который постоянно расширялся (https://www.argentina.gob.ar/coronavirus/medidas-gobierno). Это включает и помощь малому бизнесу, и льготные кредиты, в том числе рассрочки по кредитным картам, и много других мер. Самые важные – это 10,000 песо в месяц для тех, у кого нет источников заработка. Эту выплату получают 9 млн аргентинцев (население страны 45 млн). Этих денег хватает, чтобы нормально питаться и оплачивать базовые услуги. Компаниям фактически запретили увольнять сотрудников, но государство взяло на себя выплату 75% зарплаты. Запретили отключать услуги ЖКХ во время пандемии за неуплату.

В итоге, как только начали снимать первые карантинные ограничения в апреле, тут же индустриальная активная активность начала быстро восстанавливаться и уже к сентябрю достигла уровня до пандемии, так называемое V-shape восстановление экономики:




Сбор налогов в реальном выражении в сентябре 2020 г. был даже выше, чем в сентябре 2019 г. https://www.infobae.com/economia/2020/10/02/la-recaudacion-de-impuestos-subio-437-en-septiembre-y-por-primera-vez-le-gano-a-la-inflacion-desde-principios-de-ano/ , хотя во все предыдущие 8 месяцев 2020 г. сбор налогов сильно отставал от прошлогодних значений.

Почему это произошло? Потому что помощь населению, запрет на увольнения и, главное, помощь предприятиям сделали так, что у предприятий сохранились связи с работниками, и как только разрешили работать, они сразу же начали это делать. Если бы компании разорились или массово сократили работников, то понадобилось бы время на создание новых компаний и поиск сотрудников.

Начиная с сентября, в Буэнос-Айресе активно снимаются ограничения, за исключением того, что все ходят в масках. Вот свежие фотографии района, где я живу.




Пандемией в воздухе уже и не пахнет. Почему? Потому что все знают, что количество случаев и загруженность коек падают. Каждый, если вдруг заболеет, получит быструю и эффективную помощь. Не нужно будет часами ждать скорую помощь. Можно ходить по магазинам, барам, ресторанам. Экономика быстро растет.


Теперь перейдем к главному вопросу, что нужно делать России? Мы видим, что идет быстрый рост числа случаев, и суточные показатели бьют рекорды. Врачи говорят, что места в больницах Москвы заканчиваются (https://meduza.io/feature/2020/10/08/za-mesyats-zabolevaemost-kovidom-v-moskve-vyrosla-v-pyat-raz-my-uznali-chto-proishodit-v-koronavirusnyh-statsionarah?utm_source=twitter&utm_medium=main)

Мои знакомые в Новосибирске говорят, что у них половина офиса болеет. Тесты официально сдавать никто не хочет, так как не хотят садиться на самоизоляцию. Это еще больше усугубляет эпидемиологическую обстановку.

Если не предпринять срочных мер, то Россию ждет коллапс системы здравоохранение. Как показал опыт Южной Америки, осенью вирус распространяется намного быстрее, чем весной.

Россия – это североевропейская страна со средним размеров домохозяйств, относительно молодым населением и средней продолжительностью жизни. В ней есть несколько мегаполисов и некоторый стадный иммунитет, хотя и недостаточный, чтобы пережить осенний всплеск. Это неплохие вводные, чтобы успешно справится с пандемией. Исторически российской власти было наплевать на жизни и здоровье россиян. Но в данном случае это вопрос выживания самой власти.

Российское правительство должно следующие меры:

- Ввести строгий карантин на 1-2 месяца. Как показал опыт стран, которые вводили карантины на тех стадиях проникновения, где сейчас находится Россия, двух месяцев карантина вполне хватает. Более того, Россия уже достигла некоего уровня стадного иммунитета, в Москве это более 12%, в России меньше, но тоже значительный уровень. Осеннее обострение требует более высоких показателей, но строить этот иммунитет придется не с нуля. Опыт Швеции, в которой к июлю переболело 14% населения показывает, что это достаточной иммунитет, чтобы избежать осеннего всплеска. – Нельзя требовать, чтобы люди сидели дома, не обеспечив их средствами к существованию. Это не будет работать. В России сейчас прожиточный минимум для взрослых составляет 11,510, для пенсионеров – 9,311 – эти цифры сильно занижены и должны быть помножены как минимум на 1.5. Государство должно выплатить всем, у кого нет официальной работы, по 1.5 прожиточных минимума ежемесячно – взрослым – по 17,000 рублей, детям и пенсионерам – по 14,000 рублей (что не заменяет выплату пенсий).
 – Люди, у которых есть официальная работа, но предприятия которых подпали под карантинные ограничения, получают 75% зарплаты от государства напрямую, в размере до 100 тысяч рублей. Тогда предприниматели могут их не увольнять, понимая, что 75% зарплаты государство в течение этих двух месяцев берет на себя.
- Те, кто вынужден работать в период карантина, – врачи, полицейские, сотрудники аптек и супермаркетов и т.д. должны получить доплату от государства, так как они обеспечивают функционирование страны, беря на себя повышенный риск. Врачи, которые работают в ковидных больницах и скорой помощи, – +100% к зарплате. Остальные врачи – +50% к зарплате. Другие лица, кто работает во время карантина, – +25%. Эти выплаты должны также идти напрямую.

Эту систему очень легко организовать. Предприятия регулярно сдают отчет по НДФЛ, так что по формальной занятости у государства есть актуальная информация. Алгоритм должен быть такой, чтобы каждый житель страны на время карантина получил какую-либо помощь от государства напрямую:
- Работаешь врачом или еще где-то в отраслях, которые работают на карантине? Получи от +25% до 100% от средней выплаченной зарплаты за 3-й квартал.
- Работаешь, но в другом месте – получи 75% зарплаты. Твое предприятие заплатит оставшиеся 25%.
- Не работаешь ни там, ни там – получи в среднем 17,000 (сумма варьируется, исходя из регионального прожиточного минимума)
- Неработающий пенсионер? – 14,000
- Имеешь двое детей? Получи еще 28,000

Средняя зарплата в России в 2019 г. составила 44,000 рублей. За вычетом НДФЛ – это 38,000 рублей. 75% – это 28,000 тыс. рублей. Весь пакет материальной помощи населению можно оценить в 3.2 трлн в месяц. Если карантин растянется на два месяца – то это 6.4 трлн. рублей. России вполне по средствам оказать подобную помощь. У нее есть достаточно ресурсов, например, стабфонд, который на 1 сентября составлял 13.3 трлн рублей – это менее половины стабфонда. Как показал опыт других стран, кто помогал населению пережить пандемию, это не привело к всплеску инфляции. Я привел пример Аргентины, которая на начало пандемии находилась в куда более тяжелом экономическом состоянии, чем Россия, – двухлетняя рецессия плюс дефолт. Тем не менее, правительство нашло ресурсы и уже 7 месяцев активно поддерживает население. Россия намного богаче, чем Аргентина, и тем более сможет помочь своим гражданам во время пандемии.

Почему критически важно материально поддержать население? Нужно понимать, что карантин направлен, прежде всего, на спасение небогатых и социально незащищенных людей. Богатые и квалифицированные и так могут себя защитить в случае ухудшения ситуации. У них есть достаточно накоплений, чтобы, например, уйти в недоплачиваемый отпуск и пересидеть пандемию. Или уровень их квалификации позволяет работать удаленно из дома. У подавляющего большинства россиян нет ни накоплений, чтобы просидеть несколько месяцев дома, не работая, ни работы, которую можно делать удаленно. Строители, водители, официанты, рабочие, уборщицы и т.д. просто не могут делать свою работу по зуму. В марте этого года у двух третей россиян вообще не было накоплений, а у 21% из тех, у кого накопления были, их хватило бы на месяц и меньше. То есть в марте как минимум 75% россиян не могли пережить карантин без помощи государства. Сейчас ситуация хуже, чем в марте, бедных стало больше, среднего класса – меньше (https://thebell.io/6-srednego-klassa-v-rossii-za-vremya-pandemii-pereshli-v-razryad-bednyh-vshe/). На настоящий момент порядка 80-90% россиян нуждаются в помощи государства, чтобы пережить двухмесячный карантин. И в этом смысле проще обеспечить материальную поддержку всем, по вышеописанной мной схеме, чем попытаться выделить те 10%, которым эта поддержка точно не нужна. Многие богатые и так не будут за ней сами обращаться.

Если мы не введем обязательный карантин, то это некая форма социального дарвинизма – мы спасаем только богатых и тех, кого государство считает нужным спасать. Например, сотрудники RT уже давно сидят на удаленке, государство выплачивает им 100% зарплаты. Их государство спасает. А остальные граждане, вынуждены ежедневно рисковать жизнью, потому что это единственный способ для них заработать на кусок хлеба. Им государство как бы объявляет – вы, социальный мусор, мы не будем тратить ни копейки, чтобы вас спасти. Выживайте, как знаете.

Описанные мною меры - это не только про то, чтобы сберечь десятки тысяч жизней. Мы также сбережем экономику. Пандемия так и так приведет к резкому спаду экономической активности. Я вижу, как новосибирские компании моих знакомых катятся в пропасть, потому что сотрудники массово болеют. Скоро рестораны и магазины опустеют – народ будет и сам бояться туда ходить. Именно такая стратегия убивает экономику. Компании разорятся, а сотрудники потеряют работу. Понадобится время на открытие новых компаний, поиск сотрудников. А если фирмам и работникам помочь сохранить связь, если государство возьмет на себя выплату 75% зарплат, то как только ограничения будут сняты, все опять быстро заработает. И мы сбережем и жизни, и экономику.

Почему статистике по коронавирусу нельзя верить?

В марте этого года мы с другими учеными-экономистами опубликовали список рекомендаций российским властям, как нужно действовать чтобы сгладить эффект пандемии https://echo.msk.ru/blog/echomsk/2613797-echo/ . Сейчас ситуация еще более тревожная, чем тогда. В субботу в России было зарегистрировано 12,846 случаев (и это только по данным официальной статистики) – больше, чем во время пиковых значений в мае. Число заболевших быстро растет. Государство должно начать активно действовать, чтобы ситуация не вышла из-под контроля. По сравнению с мартом мы знаем намного больше о коронавирусе и об опыте других стран. Сейчас критически важно принять эффективные меры, чтобы минимизировать ущерб для экономики и свободы граждан. Иначе мы очень скоро увидим и коллапс системы здравоохранения, и глубокий экономический кризис.

В ближайшие дни я опубликую три поста на эту тему:
1. Почему статистике по коронавирусу нельзя верить?
2. Когда эффективны карантины и когда нет
3. Что должно сделать российское правительство


Мы все пользуемся данными сайта https://ourworldindata.org/ или аналогичных. На самом деле статистику по случаям и смертям нельзя сравнивать между странами и даже в разные моменты времени по одной стране. В России власти намеренно врут. К примеру, количество смертей занижается как минимум в три раза. Если опираться на данные Росстата (https://www.rbc.ru/economics/02/10/2020/5f771fd19a794716a5dce126), на август от коронавируса умерло 45,663 человек, а по официальной коронавирусной статистике – 17,176. Большинство стран в мире не искажают данные специально, но когда был пик эпидемии, они просто не успевали всех учитывать. Больницы были перегружены, и тестировали только тех, кто уже был в достаточно тяжелом состоянии (Испания, Италия, Швеция и др.). В Бразилии, когда начался быстрый рост, сознательно практически полностью забили на фавелы (https://www.lanacion.com.ar/el-mundo/las-favelas-en-brasil-una-situacion-critica-y-de-dimension-desconocida-nid2366238). Когда в стране уже было 233,142 случаев и 15,643 смертей, в фавелах Рио-де-Жанейро, где живут 1.5 миллиона человек, было зарегистрировано всего 387 случаев и 132 смерти. В то же время в Аргентине, где был строгий карантин и общее количество случаев составляло 8,068, в фавелах Буэнос-Айреса, где живет в 5 раз меньше народу, чем в фавелах Рио, было зарегистрировано 1,323 случая ( https://chequeado.com/el-explicador/se-quintuplico-el-numero-de-casos-de-coronavirus-en-los-barrios-vulnerables-de-la-ciudad-en-las-ultimas-2-semanas/). То есть в фавелах Буэнос-Айреса живет 0.7% населения всей страны, и там на середину мая было зарегистрировано 16% всех случаев. Понятно, почему в фавелах коронавирус распространялся быстрее, – антисанитария, много людей в небольших комнатах, несоблюдение правил социальной дистанции и тем более карантина. Правительство Буэнос-Айреса начало массовое тестирование в фавелах, буквально ходили от дома к дому, расселяя зараженных по отелям города. Соответственно, количество выявленных кейсов в фавелах росло как снежный ком. А в Бразилии фавелы игнорировали, и их фактически не было в статистике.
То, что данные по кейсам нельзя принимать за чистую монету, следует из показателей смертности. Давайте сравним их по нескольким странам на характерную дату конец весны/осени.
На 31 мая (кумулятивно с начала пандемии), 2020
Страна Случаи Умершие Летальность
Аргентина 16,201 528 3.3%
Бразилия 498,440 28,834 5.8%
Испания 239,429 27,127 11.3%
Норвегия 8,411 236 2.8%
Перу 155,671 4,371 2.8%
Финляндия 6,826 316 4.6%
Швеция 38,390 4,593 12.0%
Источник: Worldata

Мы видим, что проценты смертности сильно отличаются. Почему? Можно сказать, что страны Южной Америки сильно моложе, поэтому там смертность ниже. Это действительно так. Вот базовые демографические показатели по странам:
Страна Медианный возраст Средний размер домохозяйства Средняя прололжительность жизни Население
Аргентина 32.4 3.3 77.2 45,308,202
Бразилия 33.5 3 76.5 212,970,378
Испания 44.9 2.5 83.4 46,759,755
Норвегия 39.2 2.2 82.3 5,432,758
Перу 27.5 3.8 77.4 33,095,400
Финляндия 42.5 2.8 82.5 5,543,081
Швеция 40.9 2.2 83.3 10,116,417

Медианный возраст в Аргентине и Бразилии в среднем на 8 лет меньше, чем в скандинавских странах. В Перу в среднем на 5 лет меньше, чем в Аргентине и Бразилии. А в Испании на 4 года больше, чем в Скандинавии. С другой стороны, разница в молодости населения частично нивелируется разницей в продолжительности жизни. В странах Южной Америке в среднем живут на 6 лет меньше, чем в приведенных мной европейских странах. Это значит, что 80-летний человек в Испании или Швеции обладает совсем иным здоровьем, чем 80-летний аргентинец или бразилец. С третьей стороны, в Южной Америке намного больше средний размер домохозяйств, а это важный фактор для распространения вируса.
Это три фактора, которые могли бы объяснить разницу в смертности между Европой и Южной Америкой. Но что объясняет эту разницу между очень похожими странами? Например, смертность в Швеции была в 3-4 раза выше, чем в Финляндии или Норвегии. А в Бразилии она была почти в два раза выше, чем в Аргентине. Следующая таблица даст ответ на этот вопрос:
С 1 июня по 31 августа Новые случаи, процент от 31 мая
Страна Случаи Умершие Летальность
Аргентина 385,025 7,873 2.0% 2377%
Бразилия 3,361,560 91,994 2.7% 674%
Испания 223,429 1,967 0.9% 93%
Норвегия 2,132 28 1.3% 25%
Перу 491,495 24,417 5.0% 316%
Финляндия 1,251 19 1.5% 18%
Швеция 45,842 1,240 2.7% 119%
Источник: Worldata

Мы видим, что показатели смертности в Испании, Швеции и Бразилии резко упали. В Испании – с 11.3% до 0.9%, в Швеции – с 12% до 2.7%, в Бразилии – с 5.8% до 2.7%. В остальных странах (за исключением Перу – потому что там, из-за большой неформальной экономики, не смогли имплементировать карантинные ограничения) смертность тоже упала, но падение было куда более скромным. Что еще важнее, показатели смертности между странами стали очень похожими – от 0.9% в Испании до 2.7% в Бразилии и Швеции. Значит ли это, что медицина в Испании, Швеции и Бразилии с мая резко улучшилась, или народ вдруг стал здоровее? Нет, не значит. Просто весной у них был коллапс системы здравоохранения, и они не успевали считать (и тем более тестировать) всех заболевших и умерших. В больницы попадали только тяжелобольные пациенты, и то не всех брали из-за недостатка мест. Статистика и по смертям, и по случаям в этих странах была сильно занижена. Это не значит, что в Аргентине, Финляндии и Норвегии она идеальна. К примеру, недавно Аргентина задним числом отчиталась о 3200 умерших (https://www.lanacion.com.ar/sociedad/coronavirus-buenos-aires-cargo-casi-3200-muertos-nid2466920) – они не попали изначально в статистику, так как им диагноз был поставлен через несколько дней после смерти. Но качество статистики в странах, которые не столкнулись с перегрузкой системы здравоохранения, такие как Аргентина, Норвегия и Финляндия, намного лучше, чем в Испании, Италии, Швеции и Бразилии. Это касается периода до мая-июня. Как я показал, начиная с июня в этих странах ситуация со статистикой начала выправляться.

Чтобы убедить вас в том, что во многих странах кейсы значительно недоучитывались, приведу данные тестов на антитела. На конец мая в Испании было 5.2% людей, которые имели контакт с вирусом (https://english.elpais.com/society/2020-06-05/spains-macro-study-show-just-52-of-population-has-contracted-the-coronavirus.html), это 2,4 млн человек. Официально было зарегистрировано 239,429 случая, то есть выявлено менее 10% от всех реальных случаев. В Буэнос-Айресе на конец августа серологические тесты показывали примерно столько же – 5% (https://www.grupolaprovincia.com/sociedad/el-5-de-los-testeos-serologicos-en-estaciones-ferroviarias-del-ultimo-mes-dieron-positivo-559557). Население города Буэнос-Айреса – 2.9 млн, т.е. переболело 145 тыс. человек. По официальной статистике правительства города, на 31 августа было зарегистрировано 95,771 случаев, то есть 66% всех случаев заболеваний было выявлено и зарегистрировано. В Швеции в июле у 14% обследованных были антитела (https://www.thelocal.se/20200723/14-of-antibody-tests-positive-in-sweden) – это 1.42 млн человек. По официальным данным, на 21 июля было 74,538 случаев. То есть всего 5% от всех переболевших было зарегистрировано. В Москве в середине мая антитела были у 12.5% населения (https://meduza.io/news/2020/05/23/u-12-5-uchastnikov-testirovaniya-v-moskve-obnaruzhili-antitela-k-koronavirusu-vsego-analizy-sdali-50-tysyach-chelovek). Население Москвы 12 млн. человек, то есть 1.5 млн человек имели контакт с вирусом. Официально было выявлено 152,306 случаев на 20 мая, то есть 10% от реальных случаев.

Итого, базируясь на серологических тестах, в Швеции по сравнению с Аргентиной число случаев было занижено в 13 раз, в Испании – в 6.6 раз. Журнал Economist провел похожую оценку занижения реальных данных (https://www.economist.com/briefing/2020/09/26/the-covid-19-pandemic-is-worse-than-official-figures-show). У них получилось, что Испания занизила цифры в 10 раз, Швеция – в 17 раз (мои оценки в 10 и 20 раз, соответственно).


Если статистике нельзя верить, то чему можно? Я уже упомянул о серологических тестах, это лучший способ понять реальный уровень заражения. Но они проводятся редко и несистемно – это довольно дорогое мероприятие. Чтобы оценить смертность от коронавируса, можно смотреть на избыточную смертность по странам (https://ourworldindata.org/excess-mortality-covid). К сожалению, она доступна не по всем странам и появляется с задержкой. Также хорошим показателем является занятость коек. Если она низкая, значит, в среднем уровень заражений невысок. «Занятость коек» – это не формально больничные койки. Это именно доступность качественных больничных мест – с ИВЛ, с квалифицированным персоналом (у которого есть достаточно времени на сон и на отдых). Когда вы читаете, что загруженность 80 или 90%, – это значит, что потенциал системы здравоохранения исчерпан. Врачи уже вынуждены выбирать, кого класть, а кому отказать, что они работают на износ. Койки можно быстро поставить, но подготовка нового врача занимает годы.

Часто ссылаются на количество тестов как хороший индикатор. Действительно, при прочих равных, чем больше количество тестов, тем лучше. Согласно https://ourworldindata.org/, на конец мая в Аргентине положительность тестов была 10.9%, в Испании 9.4%, в Финляндии и Норвегии – 3.7% и 3.6% соответственно (по остальным странам из моего списка на этом портале данных нет). На текущий момент (данные https://www.worldometers.info/coronavirus/) – в Аргентине положительность тестов – 39.7%, в Швеции – 5.5%, в России – 2.5%, в Испании – 1.9%. Как я показал на примере серологических тестов (объективный критерий выявления случаев), реальные показатели качества выявления случаев показывают совсем другую картину.

На начальном этапе действительно было актуально, когда мы мало что знали о свойствах болезни и всех симптомах. Поэтому высокое число тестов, с положительностью менее 10% было ключевым условием выявления достаточно числа случаев. В последствии, мы все больше узнавали о симптомах коронавируса. В дополненные, из-за веденных ограничений, в Южном полушарии заболеваемость сезонным гриппом упала на порядок (https://www.advisory.com/daily-briefing/2020/07/24/coronavirus-restrictions)Это значит, что если у человека симптомы гриппа, ОРВИ или воспаления легких – он с высокой долей вероятности болен коронавирусом. Поэтому и положительность тестов высокое. А массовое тестирование нужно для людей в высокой группе риска – врачей, постояльцев домов престарелых.

В завершение приведу график Испании. Мы видим, что вторая волна, которая началась в августе, и по высоте пиков, и по продолжительности, намного больше волны марта-апреля. Например, 18 сентября было зарегистрировано 14,087 случаев, а на пике в марте – 10,857. Однако в марте это была катастрофа, с огромным числом трупов, срочной постройкой огромных полевых госпиталей (https://english.elpais.com/society/2020-03-30/health-workers-and-unions-at-madrids-ifema-field-hospital-its-a-disaster.html) и атмосферой паники. А сейчас, несмотря на намного более высокие показатели заражений, – все спокойно. Система здравоохранения работает нормально, вводятся локальные карантины. Так получается потому, что в марте, когда регистрировалось по 10,000 случаев, на самом деле их было 100,000. А сейчас, скорее всего, реальное число близко к 20,000, и статистика смертей улучшилась.




Почему я так много места уделил разнице в статистике? Потому что большинство людей просто смотрит на показатели и делает простые выводы: смотрите, карантин не работает, ведь страны, где был карантин (Аргентина, например), уже давно превысили показатели бескарантинных стран (Швеция). Как я показал, что этим показателям нельзя верить. Даже европейские страны во время весны занижали показатели на порядок. Не со зла. Просто у них не было ресурсов считать ни заболевших, ни умерших. В странах, где был карантин и которые смогли избежать коллапса системы здравоохранения, показатели числа заболевших будут на порядок выше. Просто потому, что это их цель – всех выявить, изолировать и вылечить. По формальным показателям, страны с коллапсом системы здравоохранения всегда будут выглядеть лучше.

Ответ на статью про Швецию Сэма Клебанова

Ответ на мою статью (https://mmironov.livejournal.com/55462.html)  Сэма Клебанова. Я с большинством его аргументов не согласен, но публикую его ответ, чтобы у моих читателей была возможность ознакомиться с альтернативной точкой зрения




  1. “Могло бы быть и в 10 раз больше смертей.” Утверждение не подкреплённое никакими доказательствами. С таким же успехом можно написать и “в 100 раз больше смертей”. На самом деле, расчёты по методологии модели Imperial College London предсказывали Швеции примерно в 20 раз больше смертей к настоящему времени, но это говорит только о низком качестве модели, а не о том, что могло быть. Я помню, что в марте, когда эта модель появилась и послужила основанием для карантина в UK, Агентство Здравоохранения Швеции заявило что они пользуются другими инструментами и другими моделями, которые предсказывают совершенно другой результат.


  2. “Цель шведской стратегии – выработать у общества «стадный иммунитет», чтобы распространение вируса остановилось само собой.” - очень сомнительное утверждение. “Стадный иммунитет” никогда не декларировался целью шведской стратегии - это скорее интерпретация сторонних наблюдателей. У шведской стратегии всегда было всего две задекларированные цели: сгладить кривую заболеваемости, чтобы не произошло перегрузки структур здравоохранения и защитить самые уязвимые группы риска. Вот эту картинку демонстрируют как главную цель стратегии ежедневно по ТВ:

    Что касается “стадного иммунитета”, то его всегда называли неизбежным результатом для всех стран - будь то после массовой вакцинации или после того, как переболеет достаточно высокая доля населения. Но цель шведской стратегии - не “стадный иммунитет”, а наименьшие потери на пути к нему.


  3. “достижение стадного иммунитета требует, чтобы огромное число граждан переболело за короткое время” - неверное  утверждение. В Швеции всегда декларировалась цель, что распространение болезни должно быть растянуто на максимально длительное время, а именно этого сценария “огромное число граждан переболело за короткое время” допустить ни в коем случае нельзя.


  4. “Основной аргумент шведских стратегов, что их больницы справляются с наплывом больных, поэтому они могут позволить себе выработку «стадного иммунитета». До настоящего момента это было так, хотя уже есть сигналы, что система близка к полной загрузке” - с этим аргументом вы опоздали примерно на полтора месяца. В конце марта - начале апреля действительно речь шла о том, что больницы в Стокгольме достигнут критической загрузки уже через неделю. Но этого никогда не случилось. В масштабе страны сохранялся резерв из примерно 20% свободных мест в интенсивной терапии. Критические нагрузки в некоторых регионах решались транспортировкой больных в соседние регионы. За время кризиса количество мест в интенсиве было удвоено, но в момент публикации вашей статьи дополнительные места уже начали сокращать, при этом незанятый резерв увеличился до 30%. Сейчас в интенсиве около 380 человек с ковидом. На пике в середине апреля было около 560. Всего на пике было ок. 1100 мест в интенсиве. Сегодня - 948. Больницы, которые вводили кризисный режим работы, уже его отменили.


  5. “ а можно ли достичь этого стадного иммунитета?” Этого действительно никто не знает, поэтому никто его и не обещает и это не является целью - см. выше. Я ежедневно смотрю пресс-конференции Агентства Здравоохранения - Folkhälsomyndigheten (FHM) и они подчёркивают, что вопрос иммунитете пока не выяснен окончательно, но что это наиболее вероятная гипотеза. Возможно, именно поэтому эпидемия в Швеции сейчас явно идёт на спад, особенно в Стокгольме.  Но ещё раз - “стадный иммунитет” это не цель. Цель, как и везде, замедление инфекции. С другой стороны, если иммунитета не появится, то это значит только то, что вирус будет и дальше косить население и что тогда? Сидеть всем в карантине пока не появится лекарство? Но на это могут уйти годы… И не факт, что оно появится вообще. Без “стадного иммунитета” шведская модель (жизнь с ограничениями, но без карантина) становится ещё более актуальной.


  6. “На 13 мая в Норвегии зафиксирован ежедневный прирост +1 случай и +1 умерший, в Швеции – +637 случаев и +147 смертей, в Финляндии – +59 случаев и +9 смертей.” Да, но в Швеции периодически делаются анализы неучтённой в предыдущие периоды смертности и это даёт такие пики в статистики, т.к. их добавляют все разом в один день. Я помню пресс-конференцию FHM, где эта цифра (147) была анонсирована как результат анализа данных за предыдущие 2 недели.  На на сайте Folkhälsomyndigheten эти данные распределяют по реальным датам смерти. Вы можете смотреть их здесь: https://experience.arcgis.com/experience/09f821667ce64bf7be6f9f87457ed9aa
    Пик был 15.04 - 116 смертей за сутки, с тех пор смертность стабильно снижается. И это значительно ниже пиков в Италии, Испании и Франции - даже в пересчёте на душу населения.


  7. “Почему я уверен, что в Швеции занижают статистику?” Потому что вы вообще не в теме, весь этот раздел выдумали из головы и вам очень нравится собственная теория. Поэтому вы в ней и уверены. В Швеции никто не занижает статистику по смертности. Наоборот периодически проверяют все регистры, чтобы отловить и зарегистрировать ранее неучтённые данные и постоянно об этом говорят. Данные по смертности от ковида в Швеции невозможно занизить, т.к. есть прозрачная, точная и открытая для всех статистика общей смертности. Избыточную по отношению к среднестатистической смертность скрыть в принципе невозможно. И Швеция даёт более точные данные по ковиду, чем, например, Нидерланды, Франция, Италия, UK, Испания, Португалия. Есть несколько проектов, которые это отслеживают. Например, NYT: https://www.nytimes.com/interactive/2020/04/21/world/coronavirus-missing-deaths.html?smid=tw-share
    И The Economist https://www.economist.com/graphic-detail/2020/04/16/tracking-covid-19-excess-deaths-across-countries?fsrc=scn/tw/te/bl/ed/covid19datatrackingcovid19excessdeathsacrosscountriesgraphicdetail
    И там и там точность шведской статистики по отношению к избыточной смертности более 90%. Но об этом говорит и FHM - что текущая погрешность в пределах 10% и они её периодически корректируют - поэтому и появляются всплески вроде 147 смертей за сутки.
    По тестированию Швеция действительно отстаёт от всех других скандинавских стран, я об этом писал в своей статье. Но это и не скрывается, наоборот правительство постоянно увеличивает количество тестов и обещает довести их до 100 тыс в неделю. Но официальная позиция FHM - это то, что протестированные случаи лишь вершина айсберга в в реальности их на порядок больше, они об этом говорят постоянно. По их оценкам на один подтверждённый диагноз 75(!) неподтверждённых. Вы уверены, что они занижают? У нас их часто критикуют за то, что из модели сильно завышают количество переболевших. Сейчас делается больше серологическое исследование и реальное количество переболевших станет понятнее.


  8. “ Также непонятно, почему количество переболевших, необходимых для «стадного иммунитета», упало с 60% до 40%? А почему не до 50% или 30%?” Если вам действительно это интересно, то вместо того, чтобы задавать риторические вопросы у себя в ЖЖ вы могли бы ознакомиться с оригинальной публикацией работы (Tom Britton el al), где подробно объясняется почему:
    https://arxiv.org/abs/2005.03085
    https://arxiv.org/pdf/2005.03085.pdf


  9. “Подводя итог, можно заключить, что шведская модель – это авантюрный эксперимент.” - исключительно ваше личное оценочное суждение, не основанное на фактах. На самом деле шведское правительство исходило из того, что т.н. шведская модель будет работать в Швеции, где население достаточно рационально, хорошо информировано и доверяет институтам власти, поэтому добровольные ограничения и рекомендации дадут хорошие результаты и могут, в отличие от карантина, работать долгосрочно. И это действительно работает, эпидемия в Швеции идёт на спад и большинство регионов имели относительно низкую смертность. У реализации этой модели были серьёзные изъяны: прежде всего в организации работы персонала домов престарелых, недостаточно широком тестировании и, к тому же, власти слишком поздно поняли, что с этническими диаспорами надо вести особые информационные кампании на их языках - этим начали заниматься только в конце марта. Я подробно писал об этом в статье на “Снобе”. Но никакого “авантюрного эксперимента” тут нет - наоборот это предельно рациональная модель предполагающая карантин для больных, самоизоляцию для пожилых и групп риска, и разумные долгосрочные ограничения для всех остальных. Всё это основано на личной ответственности граждан, а не на авторитарных и репрессивных методах государственной власти. А вот жёсткий карантин на пару месяцев всего населения страны - и больных и здоровых - это действительно эксперимент, ничего подобного в истории ещё не было. И цена этого эксперимента для психического и физического здоровья людей и дальнейшего состояния общества пока недостаточно ясна, хотя уже есть основания думать, что она будет достаточно высокой.


Живя в Швеции, я не могу сказать, насколько эта модель будет работать в других странах. Везде есть свои особенности. Но политика карантинов явно не может быть долгосрочной, ослаблять ограничения и приходить к каким-то своим вариациям на тему “шведской модели” придётся подавляющему большинству стран.






Шведский путь. Подходит ли он для России?


Значительная часть населения Земли сейчас сидит на карантинах. Чем дольше вынужденное нахождение в изоляции, тем больше растет раздражение – хочется быстрее начать работать, встретиться с друзьями, сходить в парикмахерскую или ресторан, да и просто элементарно выйти на прогулку. Объяснимо, почему все больше людей приводят в пример шведский путь в качестве альтернативы карантину. На самом деле шведский путь – это не хорошо продуманная стратегия, а скорее, рискованная авантюра с непредсказуемыми результатами и последствиями. Применение этого пути к другим странам может привести к катастрофе.

Что такое шведская стратегия? В Швеции было принято решение не вводить национальный карантин. Рестораны и даже ночные клубы продолжали работать (хотя были введены правила социального дистанцирования), школы для детей до 16 лет продолжали работать, были запрещены мероприятия больше 50 человек (https://www.washingtonpost.com/world/2020/05/12/swedens-coronavirus-strategy-is-not-what-it-seems/). Также людям было рекомендовано, по возможности, находиться дома, однако жестких ограничений на передвижение не было. Рассмотрим эту стратегию с трех позиций – теоретической, практической и применимости к остальным странам.

Теория
Цель шведской стратегии – выработать у общества «стадный иммунитет», чтобы распространение вируса остановилось само собой. Пока вырабатывается иммунитет, экономика продолжает функционировать, и общество избегает тяжелых экономических потрясений. Шведское правительство неоднократно настаивало, что это хорошо продуманная стратегия, у них все рассчитано и продумано. Но оно лукавит. В марте, на момент принятия Швецией этой стратегии, было еще очень мало известно о свойствах вируса конкретно, было неизвестно следующее:


  1. Какой процент населения должен переболеть, чтобы достичь стадного иммунитета? Точную цифру ученые не знают до сих пор. Допустим, это 70%. Переведем эту цифру на российский масштаб. 70% населения – это 100 млн. человек. Предположим, что стадного иммунитета предполагается достичь за 6 месяцев – это 550,000 заболевших каждый день. Конечно, часть из них будут бессимптомными. У части болезнь пойдет легко и не понадобится госпитализация. Но какой-то процент будет болеть тяжело. Какому проценту – 5%, 10%, 20% – понадобится помощь докторов в марте (да и сейчас) никто не знал. Допустим, это 10%, или 55,000 госпитализаций в день. Никакая система здравоохранения этого не выдержит. В России сейчас регистрируются порядка 10,000 в день, и медицинскую помощь получают не все, кому она нужна. И то система находится на грани. Население Швеции в 14 раз меньше, но суть не меняется – достижение стадного иммунитета требует, чтобы огромное число граждан переболело за короткое время. Без понимания ключевых параметров – сколько граждан должно переболеть, какому проценту из заболевших понадобится госпитализация – это авантюра. Детальные исследования по составу заболевших на основании массовых тестирований стали появляться только в апреле.



  1. Заранее невозможно предсказать, в какой момент в системе здравоохранения наступит коллапс. Основной аргумент шведских стратегов, что их больницы справляются с наплывом больных, поэтому они могут позволить себе выработку «стадного иммунитета». До настоящего момента это было так, хотя уже есть сигналы, что система близка к полной загрузке (https://www.medpagetoday.com/infectiousdisease/covid19/86256). У коронавируса довольно длинный инкубационный период, в среднем 2 недели. Это значит, что если у вас идет экспоненциальный рост, то те, кто заболел сегодня, в статистике появятся только с лагом в две недели. Поэтому когда больницы заполнятся, то как минимум в следующие две недели больных уже некуда будет класть.




  1. Смертность. Мы до сих пор не знаем истинную смертность от коронавируса. В марте считалось, что она составляет порядка 1-2% от всех заболевших. Однако в Испании и Италии смертность была гораздо выше – около 12-14% от зарегистрированных случаев. Начиная с апреля, стали появляться исследования, которые оценивают смертность от коронавируса в 0.2-0.3% от все заболевших (например, https://arstechnica.com/science/2020/04/experts-demolish-studies-suggesting-covid-19-is-no-worse-than-flu/). Более точные оценки появятся еще позже. Однако прежде чем принимать решение о построении стадного иммунитета, нужно понимать, сколько людей умрет, пока будет вырабатываться этот иммунитет. Когда оценки смертности варьируются в десять раз, любое подобное решение принимать очень рискованно (в масштабах России это означает варьирование смертности от 200,000 до 2,000,000 человек при построении стадного иммунитета)



  1. Прочие последствия. Смерть - не единственный негативный исход. Вполне возможно между смертью и полным выздоровлением, есть множество срединных состояний, когда пациент поправился, но его здоровью нанесен серьезный ущерб. Например, в Нью-Йорке у 100 детей был выявлен редкий воспалительный синдром, который поражает детей и предположительно связан с коронавирусом. Трое детей уже умерли (https://www.forbes.ru/obshchestvo/400343-eto-chto-novoe-vrachi-svyazali-redkiy-vospalitelnyy-sindrom-u-detey-s). Даже у тех, кто переболел бессимптомно, ученые нашли поражение легких (https://ria.ru/20200408/1569765277.html). То есть коронавирус может наносить системный вред здоровью даже тем, кто уже выздоровел. Масштаб этого вреда оценить пока невозможно – слишком мало времени прошло, чтобы проанализировать здоровье переболевших. То есть правительство Швеции решило перезаразить бОльшую часть своего населения, даже примерно не представляя, какой будет долгосрочный эффект на здоровье нации.




  1. Ну и наконец, главный теоретический вопрос, а можно ли достичь этого стадного иммунитета? Действительно, переболевшие люди обладают антителами и в теории не должны больше быть переносчиками вируса. Однако мы до сих пор мало знаем, как долго в крови находятся эти антитела. Допустим, они сохраняются год, полгода мы строим «стадный иммунитет». Значит еще через 6 месяцев эпидемия может разразиться снова. А если антитела держатся в крови всего 6 месяцев? Тогда как только мы построили «стадный иммунитет», изначально заболевшие уже потеряли иммунитет, и эпидемия фактически без перерыва начинается по новому кругу. Например, недавнее исследование ученых из Оксфорда продемонстрировало, что уровень антител в крови пациентов начинал падать через 8 недель после начала болезни (https://www.medrxiv.org/content/10.1101/2020.04.15.20066407v1.full.pdf). Это значит, что возможно уже через полгода никакого иммунитета у переболевших не будет и построение стадного иммунитета в принципе будет невозможно.





Практика
Чтобы оценить эффективность шведской стратегии, сравним Швецию с ближайшими соседями – Норвегией и Финляндией. Эти страны очень похожи и по плотности населения, и климату, и по связанности с другими европейскими странами.

На 1 марта все эти три страны находились примерно в одинаковом положении в самом начале эпидемии. В Норвегии было всего 19 случаев и ноль умерших, в Швеции – 14 случаев и ноль умерших, в Финляндии – 6 случаев и ноль умерших. Норвегия и Финляндия решили ввести карантин, Швеция – следовать стратегии, описанной выше. На 13 мая в Норвегии зафиксирован ежедневный прирост +1 случай и +1 умерший, в Швеции – +637 случаев и +147 смертей, в Финляндии – +59 случаев и +9 смертей. Если брать кумулятивные цифры, то в Норвегии зарегистрировано 1,505 случаев на миллион жителей и 42 смерти, в Швеции – 2,763 случая на миллион и 343 смерти, в Финляндии – 1,093 случая и 51 смерть. И это при том, что Швеция сильно занижает статистику по сравнению с соседними странами.

Почему я уверен, что в Швеции занижают статистику? Если посмотреть на процент смертности по отношению к выявленным случаям, то в Швеции это 12.4%, в Норвегии – это 2.8%, в Финляндии – это 4.7%. Эта разница не может быть объяснена плохой медициной (в Швеции хорошая медицина) или более старым населениям (возрастной состав населения в этих странах очень похож). Единственное объяснение, что в Швеции регистрируются только довольно серьезные случаи. Это также следует из процента положительности тестов. В Швеции – 15.7% тестов положительных, в Финляндии – 4.5%, а в Норвегии – 3.9%. Базируясь на данных по смертности и количестве тестов, можно сделать вывод, что количество заражений в Швеции занижено в 3-4 раза. Подчеркну, что речь не идет о том, что Швеция фальсифицирует отчётность. Скорее, шведские власти тестируют только тех, у кого уже тяжелые симптомы (https://www.bbc.com/news/world-europe-52395866), остальным предлагают лечиться дома и ждать, пока болезнь пройдет сама собой. Это значит, что и количество умерших занижено – если диагноз не поставлен, то и умерший дома человек не будет классифицирован как умерший от коронавируса. Это сознательная политика властей – регистрировать только относительно тяжелые случаи. При желании, они могли бы увеличить тестирование.

Почему Швеция значительно занижает количество заболевших? У Швеции и так все цифры на порядок выше, чем у соседей. Если они покажут уровень зараженных не 27,900, а 100,000 (как должны показать) и пересчитают количество умерших, то, возможно, это будет шоком для шведского общества, и оно потребует перестать ставить над собой эксперименты. Заниженные цифры – это следствие конфликта интересов. Те же люди, кто придумал стратегию, де-факто вырабатывают методику подсчета цифр. И им выгодно, чтобы цифры были относительно вменяемыми.

По прошествии двух месяцев мы также видим, что расчеты шведских эпидемиологов, которые пролоббировали эту стратегию, были на самом деле сделаны по методике «пальцем в небо». Несколько примеров. 21 апреля шведский Минздрав заявил, что к началу мая треть населения Стокгольма переболеет коронавирусом (https://www.reuters.com/article/us-health-coronavirus-sweden/swedish-health-agency-says-virus-has-peaked-in-stockholm-no-easing-of-restrictions-yet-idUSKCN2232AI), и болезнь уже прошла пик. 28 апреля главный эпидемиолог страны Андерс Тегнелл говорил: «Мы думаем, что до 25% населения Стокгольма переболели, и возможно, имеют иммунитет, и мы, возможно, проходим пик сейчас» https://www.usatoday.com/story/news/world/2020/04/28/coronavirus-covid-19-sweden-anders-tegnell-herd-immunity/3031536001/. За неделю прогноз количества заболевших упал на четверть (причем прогноз был ближайший, на 10 дней вперед), и пик переместился в будущее. 26 апреля, посол Швеции в США утверждала, что Стокгольм достигнет «стадного иммунитета» к маю (https://www.npr.org/2020/04/26/845211085/stockholm-expected-to-reach-herd-immunity-in-may-swedish-ambassador-says). Однако уже 9 мая прогноз был, что Стокгольм достигнет иммунитета к середине июня, когда 40% населения переболеют. Предыдущий прогноз был, что нужно, чтобы переболело 60% населения (https://www.svd.se/ny-berakning-stockholm-kan-na-immunitet-i-juni). То есть мы видим, что цифры сильно скачут даже при прогнозировании на ближайшие дни, да и сейчас, в середине мая, точных цифр никто не знает. Сколько переболело в Стокгольме на 1 мая? 33%, как утверждалось 21 апреля, или 25%, как утверждалось 28 апреля, или какой-то другой процент? Также непонятно, почему количество переболевших, необходимых для «стадного иммунитета», упало с 60% до 40%? А почему не до 50% или 30%? Почему еще в конце апреля говорилось, что «стадный иммунитет» в Стокгольме будет достигнут к маю, а как наступил май, стали говорить про июнь? Видимо, когда наступит июнь, начнут говорить про июль. Главный эпидемиолог страны и сам признает, что они сделали серьезные ошибки – они не ожидали такую высокую смертность (https://www.thesun.co.uk/news/11519891/swedens-top-coronavirus-expert-admits-major-mistakes-death-toll-pubs-right-move/).

Однако проблема даже не в том, что шведские стратеги не смогли сделать качественных прогнозов по развитию эпидемии и предсказать, когда они достигнут «стадного иммунитета». Проблема в том, как я показал выше, что таких прогнозов в марте в принципе было сделать невозможно. Практика показала, что все их прогнозы были не более чем догадками.

Ну и наконец, стоила ли игра свеч, удалось ли им спасти экономику ценой жизни людей? Еврокомиссия прогнозирует спад для Швеции -6.1%, Финляндии -6.3%, Дании –5.9%, Германии – 6.5%, в Испании 9.4%, Италии – 9.5% (https://ec.europa.eu/info/sites/info/files/economy-finance/ip125_en.pdf). То есть мы видим, что экономический спад в Швеции ожидается примерно такой же, как и в других северных европейских странах. В Италии и Испании, самых пострадавших странах, спад будет больше. С карантином или без, экономика страдает примерно одинаково, а жизни уже не вернешь.


Применимость к России и к другим странам

Хотя уровень зараженности и смертности в Швеции на порядок выше, чем в соседних странах, тем не менее, он пока не выглядит катастрофическим. Это основной аргумент тех, кто призывает применить шведскую модель в России и других странах. Непонятно, с чего они взяли, что в России все было, как в Швеции, а не хуже. Возьмем другой пример – смертность на дорогах. В Швеции ежегодно умирает 3.2 человек на 100,000, в России – 18.1 человек на 100,000. Было бы, наверное, хорошо пойти по шведскому пути и сократить смертность в 6 раз? Тем более в отличие от коронавируса, все причины смертности на дорогах хорошо изучены. Бери и делай. Почему-то мы не видим толп агитаторов срочно пойти по шведскому пути в вопросах смертности на дорогах, потому что есть понимание, что это непросто. Нужно строить нормальные дороги, менять правила, контроль, требования к машинам и т.д. А с коронавирусом все почему-то думают, что шведский путь можно взять и просто скопировать. У Швеции есть несколько важных отличий, которые способствовали относительно низкой скорости распространения вируса, несмотря на отсутствие жесткого карантина, а именно:
- Небольшое население. В Швеции живет всего 10 млн. человек
- Низкая плотность населения. Например, в Стокгольме живут 3,597 жителя на квадратный километр, в Лондоне – 5,666, а в Москве – 8,537.
- Почти половина домохозяйств в Швеции (47%) – состоят из одного человека (https://www.flashpack.com/relationships/sweden-solo-living-single/)
- В Швеции очень хорошая система здравоохранения
- А также дисциплинированное население. Когда правительство сказало, что все, кто может, должны сидеть дома, то почти все, кто смог, действительно остался дома.

Нарушение любого из этих условий ведет к тому, что эпидемия развивается очень быстро, и систему здравоохранения ждет коллапс. К примеру, Великобритания пыталась идти по шведскому пути, однако у них население на порядок выше, чем в Швеции, так же как и его плотность. Очень быстро уровень ежедневного заражения стал зашкаливать, и пришлось срочно вводить карантин. В Италии вначале ввели нерабочие дни и попросили население оставаться дома. Однако народ воспринял это как неожиданные каникулы и пошел тусить. Пришлось вводить карантин. Также в Италии семьи общаются намного более тесно, чем в Швеции.

В России нарушается сразу несколько условий, по сравнению с Швецией. В России живет в 15 раз больше людей, есть несколько мегаполисов с высокой плотностью населения, много домохозяйств, где живет сразу три поколения, намного хуже система здравоохранения, менее дисциплинированное население. Это значит, что применение шведской модели неизбежно приведет к взрывному росту эпидемию и коллапсу системы здравоохранения.

Подводя итог, можно заключить, что шведская модель – это авантюрный эксперимент. Когда власти шли на него в марте, то у них не было и не могло быть достаточно данных, чтобы оценить итоги этого эксперимента. Возможно, он окажется удачным. Если купить билет в лотерею, есть вероятность выиграть, но есть и значительная вероятность проиграть. Даже через два месяца после начала шведского эксперимента, мы до сих пор не знаем, чем это закончится. Мы даже не знаем, какой процент населения Швеции на данный момент получил иммунитет и сколько осталось. Однако Швеция могла позволить себе пойти на этот эксперимент. Если начнется всплеск заболевших и больничных коек станет не хватать, то страны ЕС могут прийти на помощь и разместить больных из Швеции. Благо у Швеции маленькое население, и эпидемия в других странах Европы уже пошла на спад. Есть свободные койки. Однако если у крупной страны, как Россия, случится коллапс системы здравоохранения, то девать больных будет некуда, и уровень смертности подскачет еще в несколько раз. Крупные страны просто не могут позволить себе ставить подобные эксперименты.

К сожалению, в ситуации, когда непонятны параметры распространения и последствия вируса, карантин является чуть ли не единственным правильным ответом для крупных стран. Главное – он позволяет остановить развитие эпидемии и выиграть время. За время карантина можно провести необходимый анализ, возможно появление лекарства, возможно понять механизмы распространения, разработать протоколы возобновления производства, чтобы не было всплеска заражений и т.д. Карантин – это средневековый, кондовый и очень дорогой способ борьбы с эпидемией. Но, похоже, в случае с коронавирусом, для большинства стран – это оптимальный вариант.

Цена вранья



Пару недель назад в своем совместном заявлении с другими экономистами (https://echo.msk.ru/blog/echomsk/2613797-echo/) мы предложили несколько важных мер по борьбе с эпидемией коронавируса в России. Три ключевых включали:
- карантин
- поддержка экономики, врачей и населения
- честный разговор с обществом, включающий массовое тестирование

Радует, что власти прислушались и объявили карантин (хотя и не во всех субъектах Федерации). Но одного его недостаточно, что победить эпидемию. Про важность государственной поддержки уже написано много статей (см., например, колонку Рубена Ениколопова https://www.vedomosti.ru/opinion/columns/2020/04/07/827359-vo-chto). Пункту «не врать» уделено существенно меньше внимания. Однако если у населения и врачей не будет четкой и правдивой картины происходящего, эпидемия будет продолжать распространяться , и у нее будет много жертв.
Каждый день мы получаем свидетельства того, что власти не дают такой картины об уровне заболеваемости коронавирусом. Во-первых, очень трудно добиться, чтобы поставили диагноз. В социальных сетях есть множество историй о том, как люди со всеми симптомами безуспешно пытаются пройти тест на коронавирус (вот, например, рассказ журналиста Максима Шевченко, как он многократно звонил в скорую и пытался добиться помощи https://echo.msk.ru/programs/razvorot-morning/2621201-echo/, или рассказ бизнесмена, вернувшегося из Турции, который «воевал», чтобы добиться лечения https://www.vedomosti.ru/society/articles/2020/04/09/827532-pulmanologa). Во-вторых, даже если удается настоять на тесте, в России почему-то пользуются очень плохими тестами.  Минздрав признает, что 30% дают ложный результат (https://www.rbc.ru/rbcfreenews/5e8ca1be9a7947a1b971455c). В-третьих, даже очевидные случаи просто не классифицируют как коронавирус. Главврачи московских больниц признают, что «большинство случаев пневмонии вызваны именно COVID-19». (https://echo.msk.ru/news/2621999-echo.html)

Почему важно говорить правду?
Во-первых, если не ставить диагноз и, соответственно, не объяснять больному, какие риски есть для его здоровья и здоровья окружающих, это ведет к тому, что зараженные продолжают числиться незараженными, а значит, заражают всех вокруг – врачей, родственников, прохожих.

Во-вторых, заниженные цифры заболевших не дают возможности региональным департаментам здравоохранения адекватно подготовиться. Ведь выделение новых помещений, оборудование больничных коек требуют времени. Если нет качественной информации о развитии эпидемии, то в час Х система здравоохранения будет просто не готова.

В-третьих, вранье может уже в скором времени вывести из строя систему здравоохранения. Будет некому лечить не только больных коронавирусом, а вообще всех больных. Врачи, которые даже на карантине продолжают работать и общаться с большим количеством людей, уже в нескольких больницах были вынуждены уйти на самоизоляцию после контактов с зараженными. Если в обществе есть значительное число зараженных коронавирусом, которым по каким-то причинам не захотели поставить диагноз, то уже очень скоро значительная часть врачей в стране им заразится. В свою очередь врачи уже будут заражать всех остальных.

Наконец, из-за скрытия информации по заболевшим во многих регионах народ к карантину относится несерьезно: «Это в Москве несколько тысяч, у нас в регионе всего несколько десятков, значит, никакой опасности нет – можно спокойно ходить по городу, заниматься своими делами». Население должно понимать, насколько опасна эта зараза и как быстро она распространяется. Это ключевой фактор мотивации для соблюдения карантина. Одними репрессиями народ сидеть дома не заставишь.

Даже по официальным данным, в России сейчас более 10 тысяч заболевших. Скорее всего, их на порядок больше (как минимум из-за того, что инкубационный период болезни составляет 14 дней и диагнозы ставятся с задержкой в несколько дней, не говоря уже о проблемах в выявлении, указанных выше). Это свидетельствует о том, что зараза уже активно распространяется через общественные контакты. Начать говорить правду – это важный шаг по борьбе с ее распространением.






Положительные эффекты от эпидемии коронавируса



Коронавирус принес нам всем одну из самых глубоких в современной истории рецессий, разорил миллионы человек, поставил на грань выживания целые отрасли. О негативных эффектах, вызванных коронавирусом, уже написаны тысячи статей как в СМИ, так и в научных журналах. Однако в долгосрочной перспективе коронавирус может принести и положительные эффекты, которые сейчас не очень очевидны.
Несмотря на то, что за последние 20 лет технологии шагнули далеко вперед, наша жизнь по сути мало в чем изменилась. Квартиры в мегаполисах стали еще дороже. Бесконечные пробки стали еще более бесконечными. Ежедневная рутина – утром на работу – вечером с работы. Почему развитие технологий не повлияло принципиально на наш быт? Ответ здесь заключается в том, что для успешного внедрения новых процессов нужна критическая масса. Один человек или даже группа людей не могут их изменить. Обычно толчком к переходу на новые технологии является государство. Возьмем, к примеру, интернет, без которого мы не можем представить современную жизнь. Он был разработан по заказу Минобороны США в 1960-х, а потом продвигался университетами и научными центрами в 1970-х. И только к началу 1990-х он набрал достаточно пользователей, чтобы представлять интерес для коммерческих компаний. Могла ли какая-то коммерческая компания разработать его самостоятельно? Скорее, нет, ведь чтобы извлекать прибыли, нужно много пользователей, а на начальном этапе, который может растянуться на пару десятков лет, это невозможно. Похожая история с космосом. Изначально это были 100% государственные программы в СССР, США и т.д. Потом появились коммерческие спутники, а когда созрел достаточный спрос на запуск коммерческих спутников, сформировался и рынок коммерческих запусков.
Коронавирус потребовал активного вмешательства государства в нашу частную жизнь. Например, во многих странах действуют карантины – люди обязаны сидеть дома. Как это может улучшить нашу жизнь в будущем?

  1. Удаленная работа. Большинство компаний вынуждены перейти на удаленную работу. Если по результатам карантина какие-то из них обнаружат, что их производительность не сильно упала (с коррекцией на рецессию), то в будущем они могут продолжить работать удаленно. Это значит, что они сэкономят на аренде офисов, а их сотрудники сэкономят на жилье и транспорте. Ведь сейчас все основные компании находятся в мегаполисах, где жилье дорогое и небольшой площади. Удаленная работа позволяет выбрать дешевое жилье за городом с хорошей экологией. Кроме того, компании смогут нанимать сотрудников в других странах, что в отдельных случаях позволит сократить издержки в разы. Почему компании массово не переходили на удаленку раньше, если все технологии уже существовали? Дело в сетевом эффекте, описанном выше. Если компания много лет отстраивала бизнес-процессы для работы в офисе, то это непростая и рискованная стратегия - взять и всех перевести на удаленку. Во-первых, исторически удаленная работа рассматривалась как что-то не очень серьезное для фрилансеров. То есть лучшие сотрудники на рынке предпочтут идти в «нормальные» компании, с офисами и стандартным расписанием. Во-вторых, отношение клиентов и партнеров. У клиентов тоже свои привычки. Если вы хотите заказать товар или услугу у серьезной компании, скорее всего, вы ищите компанию с офисом в приличном месте. Одномоментный перевод всех компаний на удаленную работу позволить разрушить эти стереотипы, и вполне возможно через несколько месяцев мы увидим, что многие компании предпочтут не возвращаться в офисы. Коронавирус сделал так, что они могут сформировать критическую массу из сотрудников и клиентов, к этому готовых, и наша рабочая рутина уже никогда не будет прежней.



  1. Удаленное образование, прежде всего, высшее. Технологии онлайн-обучения существуют давно. Однако, как и в случае с работой, у онлайн-образования была некоторая стигма. Серьезное образование получали на кампусе университета. Профессора могли противостоять, потому что онлайн-образование требует значительных инвестиций в обучение новому подходу. У меня есть опыт преподавания и так, и так. Могу сказать, что онлайн преподавать намного сложнее. До недавнего момента лучшее образование было очным. Онлайн программы были популярны среди тех, кто по каким-то причинам не может поехать и получить очное образование. Сейчас все университеты мира вынуждены перейти на онлайн-образование. Это значит, что все профессора в обязательном порядке получат необходимые тренинги и опыт, и студенты смогут прочувствовать, что это такое. Если опыт этого семестра окажется успешным, то можно ожидать значительного роста онлайн-программ, в том числе в лучших мировых университетах. Сейчас расходы на обучение и проживание в хороших американских университетах составляет 70,000-90,000 долларов в год. Онлайн-обучение позволит сократить эти расходы на порядок.



  1. Решение проблемы пробок (вытекает из 1 и 2). Основная причина пробок в современных мегаполисах, что все едут с утра на работу, вечером с работы. Если у значительной части населения отпадет необходимость ежедневно ездить на работу, то, соответственно, нагрузка на городскую транспортную сеть будет намного меньше.



  1. Снижение цен на жилье в мегаполисах (тоже вытекает из 1 и 2). Стоимость квартир и арендная плата на них в крупных городах растет темпами, намного обгоняющими инфляцию. Оно и не удивительно. Там сосредоточены все лучшие работы, а пространство для строительства ограничено. Те, кто живет в Нью-Йорке, Париже, Лондоне, Сан-Франциско, да и Москве зачастую вынуждены отдавать за аренду больше половины своей зарплаты. Если же компании начнут массово переходить на удаленную работу, то и спрос на жилье в таких городах упадет, что приведет к падению цен.



  1. Улучшение качества госуслуг. Государства медленнее всего меняют свои бизнес-процессы. Очень многие услуги, которые давно можно было бы перевести в онлайн, до сих пор предоставлялись в очной форме. Сейчас, когда государственные офисы закрыты, они вынуждены перевести все, что могут, в онлайн, что в будущем облегчит жизнь всех.



  1. Сокращений излишнего госаппарата. Государства также крайне неохотно сокращают своих сотрудников. Всегда найдутся аргументы в стиле «мы сейчас их уволим, и такие-то сервисы рухнут». Переход на удаленную работу позволит лучше проанализировать, какие сотрудники действительно работают и являются критичными для системы, а какие при переводе на домашнюю работу оказались фактически бесполезными. После выхода из карантина их можно сократить.



  1. Отказ от консьюмеризма. Современные рынки управляются маркетологами. Западные общества давно уже достигли потребительского изобилия, поэтому основная задача компаний – убедить потребителей купить то, что им не надо, при том, чтобы они свято верили, что эта вещь им жизненно необходима. Каждый год нужно покупать новый телефон, каждый сезон новую одежду и т.д. Когда люди месяц-два посидят дома, то откроют до себя, что значительная часть их регулярных покупок была на самом деле не так необходима, и без этого можно спокойно жить. После карантина они смогут меньше тратить на излишнее потребление, и поэтому смогут либо отложить эти деньги на черный день (например, как сейчас), либо станут меньше работать, а значит, смогут больше отдыхать и проводить время с семьей.



Я обозначил только несколько положительных эффектов от коронавируса. В реальности их намного больше. Самое главное, что многие люди в мире были вынуждены изменить свои привычки и попробовать новые технологии. А это значит, что мы можем получить толчок в развитии нашего общества, который пока никто не ожидает.

Необходим жёсткий карантин и активные антикризисные меры

Написали с коллегами-экономистами совместное обращение:

Данные о распространении коронавируса в России показывают, что стране срочно необходим внятный план борьбы с эпидемией и экономическим кризисом. Вместо объявленной в обращении Владимира Путина «нерабочей недели» необходимо введение жёсткого карантина. Предоставление выходных без ограничения на передвижение и социальное общение будет воспринято гражданами как неожиданные каникулы – кто-то поедет на дачу, кто-то просто пойдет в парки и другие места массового скопления людей. Эта ошибка уже была допущена месяц назад в Италии. После объявления «мягкого карантина» и выходных для большинства граждан, уровень общения только вырос. Итальянцы наслаждались весенней погодой в барах, ресторанах, и парках, посещали церковную службу, путешествовали по южным регионам. Когда две недели спустя Италия осознала свою ошибку и объявила жесткий карантин, было уже поздно.

Мы считаем, что России необходимо избежать ошибок, сделанных другими странами, и учесть уроки тех стран, в которых борьба с эпидемией проходит успешно. Мы предлагаем следующий план.

ЧТО ДЕЛАТЬ

1) Карантин. Ключевое условие успеха в борьбе с эпидемией– это жесткий карантин, при котором запрещается выход из дома за исключением покупки продуктов и лекарств, сохраняется работа учреждений, обеспечивающих жизнедеятельность, остальные предприятия – когда это возможно, переходят на работу в удаленном режиме. В частности, все учебные заведения должны проводить занятия только в удаленном режиме; правительство должно поменять или приостановить регуляторные нормы так, чтобы оптимизировать процесс обучения. Этот карантин должен продлиться достаточно долго, чтобы прирост числа тяжелобольных ни в какой момент не превысил мощности российской системы здравоохранения.

2) Масштабная поддержка экономики. Карантин и другие ограничительные меры приведёт к значительному спаду экономической активности; падение доходов граждан усилит этот эффект. На время карантина необходимо оказать поддержку предприятиям, особенно малому бизнесу и индивидуальным предпринимателям, и гражданам, особенно тем, кто остаётся без работы или переходит на частичную занятость. Правительство должно рассмотреть возможность безусловных трансферов, существенных разовых выплат пенсионерам и малоимущим. Необходимо также заявить, что ЦБ готов поддержать ликвидность в банковской системе любой ценой. Отсрочки по платежам и заморозка банкротств являются разумными мерами, но они должны сопровождаться адекватными гарантиями банковскому сектору со стороны бюджета или Банка России.

Главное – это масштаб мер по поддержке экономики и финансовой системы. Пока что заявленные правительством суммы представляются абсолютно недостаточными. Пример других стран на этой стадии развития эпидемии говорит о необходимости поддержки предприятий, граждан и банков в размере 5-10 триллионов.

3) Поддержка и защита медицинских работников. В ближайшее время именно медицинские сотрудники будут постоянно находиться на передовой борьбы с кризисом. Необходимы экстренные меры для своевременного обеспечения их всем необходимым – включая импортные материалы и оборудование.

4) Доступность продовольствия и лекарств. Ни в коем случае нельзя прибегать к ценовым или количественным ограничениям в розничной торговле, даже в отношении товаров первой необходимости. Такие меры приведут к дефициту и возникновению «чёрного рынка». Для снижения цен на товары первой необходимости (включая продовольствие и лекарства) должны быть обнулены импортные пошлины. Необходимо отменить "контрсанкции" и резко снизить регуляторные барьеры для использования импортной фармацевтической продукции и медицинской техники.

5) Тестирование. И для борьбы с эпидемией, и для выхода из карантина необходимо массовое тестирование на коронавирус и на антитела. Для того, чтобы избежать второй волны эпидемии, необходимо тщательное планирование «возвращения к нормальности» после карантина.

6) Честный и открытый разговор с обществом. Очень важно, чтобы меры, предпринимаемые правительством, были правильно коммуницированы. Мы видели на примере других стран, например, Италии, как беспечность, промедление и ложные коммуникации в начале кризиса приводят к тяжёлым последствиям. Сокрытие информации, пусть даже и негативной, может привести к панике и ещё более тяжёлым последствиям. Успех карантина и выход из кризиса требует, прежде всего, сознательного поведения граждан – недостаточная или ложная информация могут серьёзно усложнить задачу правительства.

ЧЕМ РАНЬШЕ, ТЕМ ЛУЧШЕ

В мире есть примеры, когда удалось купировать эпидемию без жесткого карантина – это Сингапур, Тайвань и Южная Корея. Это страны с эффективной структурой государственного управления и развитыми технологиями. Одним из важных элементов антикризисных мероприятий в этих странах было оперативное выявление зараженных и отслеживание их контактов, отработанное во время борьбы с предыдущими эпидемиями в XXI веке. В большинстве других стран, в том числе развитых, повторить этот опыт не представляется возможным. Ведущие европейские страны – Италия, Франция, Великобритания, Испания – в итоге были вынуждены ввести полный карантин. В этих странах экономические меры по поддержке экономики запланированы в размере 5-10% ВВП.
Нам могут возразить, что у России нет свободных ресурсов в таком объёме. Но на решительные меры идут не только богатые страны, но и страны, которые находятся в гораздо более тяжелом экономическом положении, чем Россия.

Например, жесткий карантин ввела и Аргентина, страна с более низким подушевым доходом. Аргентина уже третий год балансирует на грани дефолта, возможность занять существенные ресурсы для финансирования дефицита бюджета фактически отсутствует. Тем не менее, когда число заболевших приблизилось к сотне, в стране ввели вначале мягкий вариант (16 марта), а потом и жесткий вариант карантина (20 марта). Несмотря на скудные ресурсы бюджета, там были приняты многие меры из тех, которые мы предлагаем, а именно ввели дополнительные компенсации врачам, отменили налоги для мелких предприятий, малоимущие граждане, пенсионеры и получатели социальных пособий получат дополнительные выплаты. Стоит заметить, что в соседних странах – в Бразилии и Чили, которые не ввели карантин, ситуация намного хуже. На 26 марта в Аргентине зафиксировано 502 случаев заражения коронавирусом, в Бразилии – 2598, в Чили – 1306.

Опыт других стран говорит о том, что «вводить карантин или нет» - это ложная дилемма. Скорее всего, рано или поздно принимать решительные меры все равно придется. Вопрос только в том, вводить карантин, когда в стране несколько сотен больных или когда счет идет на тысячи или десятки тысяч? Когда больницы будут переполнены, а места в моргах закончатся, властям все равно придется начать предпринимать жесткие меры для борьбы с эпидемией. Лучше сделать это как можно раньше, чтобы сберечь жизни и здоровье наших сограждан.

Если карантин будет введён решительно и эффективно, а граждане – защищены от экономических последствий карантина масштабными мерами поддержки, кризис 2020 года будет краткосрочным, а восстановление – быстрым. Как только карантин и прочие ограничения будут сняты, спрос на товары и услуги должен быстро восстановиться, и экономика начнет расти. Но ни в коем случае нельзя медлить с принятием этих мер – иначе экономический спад будет глубоким, а потери жизней – значительными.

Сергей Гуриев, Sciences Po
Георгий Егоров, Northwestern University
Рубен Ениколопов, Российская экономическая школа
Екатерина Журавская, Paris School of Economics
Олег Ицхоки, Princeton University и UCLA
Андрей Коврижных, Arizona State University
Андрей Маленко, Boston College
Надежда Маленко, Boston College
Максим Миронов, IE Business School
Мария Петрова, Российская экономическая школа и Universitat Pompeu Fabra
Константин Сонин, University of Chicago и НИУ ВШЭ
Илья Стребулаев, Stanford University
Филипп Ущев, НИУ ВШЭ – Ст.Петербург
Виктор Черножуков, MIT


Одно предположение и два вывода из коронавируса



Уже очевидно, что для мировой общественной и экономической жизни коронавирус стал сильнейшим потрясением 21-го века. Он затронул почти все страны мира, и крупнейшие экономики ввели беспрецедентные ограничения на передвижения и различные виды экономической активности. По результатам трех месяцев развития пандемии, можно сделать несколько выводов.

1. Экономический кризис, вызванный коронавирусом, будет глубоким, но, скорее всего, недолгим. О глубине кризиса свидетельствует и падение цен на нефть – за прошедший месяц она опустилась в два раза, и обвал мировых финансовых рынков – индекс Dow Jones упал за месяц в полтора раза, падение европейских и большинства развивающихся рынков было еще более драматичным. Если сравнивать с предыдущими кризисами, то текущий кризис (по крайней мере, по реакции фондового рынка) – один из самых глубоких. В марте 2020 г. случились два из пяти самых значительных дневных падений американского рынка за всю историю наблюдений (два в октябре 1929 г. и одно в октябре 1987 г.).

Причины такого глубокого падения понятны. Карантины, введенные в странах Западной Европы, фактически парализовали экономическую активность в еврозоне – одной из крупнейших экономик мира. Массовые закрытия границ поставили на грань банкротства целые отрасли – авиалинии, отели, рестораны, индустрию развлечений и многие другие сервисы.
Почему я считаю, что экономический кризис будет недолгим? Предыдущие кризисы были вызваны фундаментальными экономическими причинами. Например, в 2008-2009 гг. был кризис плохих долгов. Экономика в течение длительного периода накапливала долги, которые по качеству были намного хуже, чем все думали, и в один момент это все взорвалось. Разгребание проблем мировой финансовой системы заняло много лет, так как накопленные объемы были беспрецедентны. Несколько иные экономические проблемы (но также фундаментальные) лежали в основе других экономических кризисов – например, в 1929 г., 1973 г., 1987 г. и в 2001 г.) Их решение всегда требовало значительного времени и ресурсов. Нынешний же кризис в каком-то смысле рукотворный. Мировые правительства искусственно тормозят экономическую активность, чтобы остановить распространение эпидемии. Экономические агенты не производят товары и услуги не потому, что не могут их продать, а потому что государство сказало им – сидите дома, не потребляйте, не производите. Это значит, что как только ограничения будут сняты, можно ожидать, что производство быстро восстановится, люди опять начнут потреблять (скорее, даже с удвоенной силой, истосковавшись от безделья в карантине), а те, кто был вынужден отложить свои путешествия, осуществят свои изначальные планы и купят авиабилеты, забронируют отели и т.д. Естественно, чтобы не было фундаментальных негативных последствий, на время вынужденной остановки государство обязано поддержать экономических агентов – помочь с выплатой зарплаты, предоставить кредиты или субсидии малому бизнесу, чтобы не было разрыва цепочек платежей, выявить занятых в неформальной экономике и предоставить им помощь. Многие мировые правительства уже предпринимают действия в этом направлении. Например, Британия будет выплачивать 80% зарплаты тем, кто вынужден не работать (https://www.theguardian.com/uk-news/2020/mar/20/government-pay-wages-jobs-coronavirus-rishi-sunak). Дания выплатит 75% зарплаты на срок в течение трех месяцев (https://www.theguardian.com/commentisfree/2020/mar/18/denmark-coronavirus-uk-government-workers-employees ). Правительство Аргентины выплатит дополнительно по 3000 песо ($50) всем, кто получает социальные пособия и пенсии, а также выделит 320 млрд песо($5 млрд) на помощь малому бизнесу (https://www.lanacion.com.ar/politica/se-reune-olivos-gabinete-economico-social-evaluar-nid2345981). Если мировым правительствам удастся поддержать людей во время вынужденного простоя и избежать экономического коллапса, то, скорее всего, восстановление экономики будет быстрым и безболезненным.

2. Человечество стало намного более человечным. Если посмотреть с циничной точки зрения, то коронавирус вообще не представляет угрозу мировой экономике. У большинства заболевших болезнь проходит легко. У заболевших моложе 40 лет, смертность 0.2%, от 40 до 50 – 0.4%. Дети вообще почти не заболевают. Высокая смертность у людей старше 70 лет – 8% для группы от 70 до 80, и 15% для лиц старше 80.

То есть представьте себе худший сценарий, когда заболеет 100% мирового населения. Тогда экономически активных людей (которые работают и создают ВВП) умрет всего порядка 0.2%. Экономика подобных потерь даже не заметит (уровень безработицы в большинстве стран превышает 4-5%). В то же время, можно ожидать существенного сокращения граждан пенсионного возраста, причем смертность особенно высока среди тех, у кого были другие проблемы со здоровьем (проблемы с сердцем, диабет, рак, хронические респираторные заболевания). Если включить циничный экономический расчет, коронавирус фактически не затрагивает «доходную» часть экономики и значительно сокращает «расходную»  – затраты на пенсии и медицинское обеспечение. Казалось бы, коронавирус – идеальный способ поправить финансы многих стран, которые страдают от роста доли пожилого населения. Понимают ли эту простую логику политики западных стран? Я уверен, что понимают. Тем не менее, мы видим активные усилия мировых правительств по введению карантинов и прочих мер по сдерживанию эпидемии. Они искусственно вгоняют свои страны в экономические рецессии, вводят беспрецедентные ограничения на передвижения и экономическую деятельность, тратят сотни миллиардов долларов – и по большому счету это все для того, чтобы спасти своих стариков. Кто-то скажет, что европейские страны – богатые. Они могут потратить сотни миллиардов евро чтобы спасти своих пожилых граждан. Но в этом принимают участие и многие развивающиеся страны  – за последнюю неделю карантины ввели Аргентина, Боливия, Филиппины. Как итог, мы можем заключить что для большинства стран современного мира человеческая жизнь стала действительно абсолютной ценностью. Общества готовы платить очень высокую цену чтобы спасти жизни своих сограждан, хотя это экономически невыгодно.

3. Жизнь человека в разных частях мира оценивается по-разному. Этот грустный вывод не является новостью. Давно было замечено, что когда случается теракт в Европе или Америке, где погибает 10 человек, то его освещение в мировых СМИ занимает намного больше внимания, чем существенно более крупная трагедия в Африки или Азии. С коронавирусом произошла аналогичная история. Пока шел взрывной рост эпидемии в Китае, счет шел на десятки тысяч заразившихся, мировые финансовые рынки фактически не реагировали. Например, всего месяц назад, 19 февраля индекс Dow Jones находился на исторических максимумах, хотя в Китае на тот момент уже было 75 тыс. заболевших. Никакой значительной реакции на международных рынках не последовало, когда ситуация в Китае стабилизировалась. Резкое падение началось в конце февраля, когда счет заболевших в Европе пошел на тысячи. Опять же мировые СМИ стали уделять на порядок больше внимания проблеме, когда она всерьез затронула Европу. Это не плохо и не хорошо, это просто факт, который еще раз подтвердился.


Однако от коронавируса есть не только негативные последствия (которые мы все уже ощущаем на себе), но и позитивные. В следующем посте я про них напишу.