Category: финансы

Category was added automatically. Read all entries about "финансы".

Цена свободы




Когда мне пару раз довелось присутствовать на лекциях Ричарда Тайлера, я не очень понимал, куда я попал - настолько его идеи концептуально отличались от того, что преподавали другие чикагские профессора. Все, что он говорил, было с человеческой точки зрения просто и логично, но  никак не вписывалось в то, что во всем мире принято называть «чикагская школа» - экономические агенты рациональны, рынки эффективны, цена активов отражает всю доступную информацию и т.д. Мне вообще было не очень понятно, как поведенческую экономику можно органично встроить в современную мэйнстримовскую экономическую теорию, ведь все ее ключевые постулаты базировались совсем на других предположениях. Поведенческая экономика для меня являлась скорее описанием наблюдаемых аномалий в поведении экономических агентов, чем какой-то системной теорией.

То, что считалось смелым, вызывающим и противоречивым еще 20 лет назад, сегодня окончательно заслужило признание мирового научного сообщества. Тайлер, один из основных идеологов поведенческой экономики, только что получил Нобелевскую премию. Но мой пост не о нем и даже не о поведенческой экономике, а о Чикагском университете.

Чикагский университет по количеству нобелевских лауреатов по экономике с большим отрывом обгоняет другие ведущие мировые университеты. В чем причина такого успеха? Может, у него много денег? Это, безусловно, небедный университет, однако его финансовые ресурсы намного скромнее, чем у других американских университетов.  Чикаго в 5 раз беднее Гарварда и более чем в 3 раза беднее Йеля или Стэнфорда (https://thebestschools.org/features/richest-universities-endowments-generosity-research/). Чикаго также не входит в широко известную Лигу плюща, то есть исторически он не был притяжением для детей элит.

Причина подобного успеха, скорее, заключается в свободе и открытости к новым идеям. Когда Тайлер в 1995 стал профессором Чикаго, то все ключевые профессора Чикаго придерживались противоположных взглядов. Тем не менее, его наняли, потому что его идеи были новыми и интересными. Когда мой научный руководитель Гэри Беккер (Нобелевский лауреат 1992 г.), в 1960-х гг. начал продвигать теории, что мотивы преступников можно описать экономическими моделями, это тоже многим казалось аморальными и диким. Позже мировое научное сообщество признало, что его модели очень помогают в борьбе с преступностью и других сферах нашей жизни (куда раньше экономике был путь заказан). На студентов и аспирантов также распространяется намного бОльшая свобода, чем в любом другом ведущем американском университете. Никто не насаждает своих идей, никто не заставляет заниматься какой-то определенной областью, если спросишь – помогут, если есть свои идеи – двигай свои идеи.

Опыт Чикагского университета, а также других американских университетов (США как страна с огромным отрывом лидирует по количеству Нобелевских премий), показывает, что чтобы быть сильным в современном мире, нужно быть свободным и открытым. Нужно приветствовать новые идеи, оппозицию и вообще любые проявления чего-то нового и интересно. Истина рождается в интеллектуальных дискуссиях. Университет, который может внутри себя организовать самую сильную дискуссию (для этого нужно привлекать ученых противоположных взглядов), в итоге выигрывает конкуренцию. Если закрыться и сплотиться даже вокруг очень сильного лидера, сконцентрироваться только на продвижении его идей и найме сторонников только его теорий, то это путь в никуда. Казалось бы, причем здесь Путин и Россия?

Из «владелец заводов, газет, пароходов…» слово «газет» пора вычеркивать




Одним из пунктов программы Алексея Навального является ограничение на владение СМИ олигархами и крупными ФПГ (https://navalny.com/issues/%D0%BA%D0%B0%D0%BA-%D1%81%D0%B4%D0%B5%D0%BB%D0%B0%D1%82%D1%8C-%D1%81%D0%BC%D0%B8-%D1%81%D0%B2%D0%BE%D0%B1%D0%BE%D0%B4%D0%BD%D1%8B%D0%BC%D0%B8-%D0%B8-%D0%BD%D0%B5%D0%B7%D0%B0%D0%B2%D0%B8%D1%81%D0%B8%D0%BC%D1%8B%D0%BC%D0%B8-141/). По поводу этого пункта уже неоднократно возникали дискуссии в медиа-сообществе (к примеру, см. ветку обсуждения https://twitter.com/maxseddon/status/913012183520432128)

Медиа – особый тип бизнеса. Критерий успеха любого бизнеса – это размер прибыли,  который он зарабатывает. Прибыльные бизнесы растут и развиваются, убыточные – сжимаются и постепенно уходят с рынка в процессе банкротства. Однако медиа, помимо денежного потока, производит еще один важный ресурс – влияние на общественное мнение. Зачастую,  именно этот ресурс является основной причиной владения медиа для олигархов и государства. С помощью него можно решать проблемы основного бизнеса или дискредитировать политических конкурентов. Можно добивать принятия нужных законов и влиять на судебные процессы. Именно поэтому такие владельцы готовы платить за медиа цену, существенно выше той, которая обусловлена их денежным потоком.

К примеру, накануне того, как Михаил Прохоров решил пойти в политику, он приобрел себе контрольный пакет РБК за 80 миллионов долларов (у РБК был еще долг 220 миллионов). За весь период владения РБК Прохоровым с 2010 г. по 2017 г. холдинг был убыточный. Продал его Березкину он тоже с убытком. Какой был смысл платить такие деньги за глубокоубыточный актив, который никак не мог отбить вложенных в него инвестиций? Ответ: его покупали для других целей. Как только Прохоров решил завязать с политическими играми, он потерял к нему интерес и вскоре продал.

Точно ради таких же целей владели олигархи СМИ в 1990-ые, которые сейчас воспеваются как времена практически неограниченной свободы слова. Решили олигархи и сделали Ельцина президентом в 1996 г. Рейтинг Ельцина накануне выборов был 3%. В любой нормальной демократической стране у него не было бы шансов. Однако олигархи сплотились и стали дуть через свои СМИ в пользу Ельцина, очерняя конкурентов. Потом эти же олигархи использовали свои СМИ, чтобы очернять вице-премьеров Немцова и Чубайса. Еще бы, при приватизации «Связьинвеста», которую они курировали, в июле 1997 г. пакет в  25%+1 акция был продан за 1.875 миллиардов долларов.  Для сравнения, эта сумма была в ТРИ раза больше, чем удалось выручить за контрольные (или близкие к контрольным) пакеты «Норильского никеля», «Юкоса», «Сиданко», «Сибнефти» и «Сургутнефтегаза» вместе взятые во время залоговых аукционов конца 1995 г.

Олигархи того времени очень любят сетовать: дескать, что мы могли поделать, времена были такие, мы просто играли по тем правилам, которые были. На самом деле эти правила были ими и созданы, им нравилось приватизировать народное достояние за копейки. Как только в правительство пришел Немцов, и попытался изменить эти правила игры на нормальные  - начать продавать государственные активы по справедливым ценам, эти же олигархи на него натравили свои СМИ. Вообще, залоговые аукционы конца 1995 г. очень похожи на то, что Ельцин за счет государственных активов решил купить себе массовую поддержку СМИ перед выборами. В ноябре – декабре 1995 г. олигархам за копейки достаются пакеты самых ценных российских сырьевых компаний, а уже в начале 1996 г. начинается активная предвыборная кампании, с поддержкой его кандидатуры во всех ключевых СМИ. Если учесть справедливую стоимость активов, которые были отданы олигархам, это была, наверное, самая дорогая предвыборная кампания в истории человечества.

Путина президентом тоже сделали СМИ, принадлежащие олигархам. ОРТ, которое контролировал тогда Березовский, активно в 1999 г. топило за «Единство». Это помогло им фактически выиграть выборы (они всего на 1% отстали от КПРФ) и сделало Путина лидером президентской гонки. Путин в 1990-ые наблюдал, как СМИ крутят-вертят общественным мнением как хотят, поэтому как только он пришел к власти, он стал прибирать контроль над ними себе. Зачем каждый раз договариваться с олигархами и просить их об одолжении, если можно контролировать СМИ напрямую?

В такой системе экономика СМИ вообще не важна. Какая разница прибыли там или убытки? Держат их не для этого. Если Абрамович при поддержке Березовского в декабре 1995 г. купил контрольный пакет «Сибнефти» за 100 миллионов долларов, а продал в 2005 г. за 13 миллиардов, то какая разница, сколько генерировало в 1995 г. ОРТ – 10 миллионов прибыли или убытков? Политический ресурс, который во многом обусловлен контролем над СМИ, позволял олигархам получать выгоды в миллиарды долларов. Считать какие-то затраты и оптимизировать бизнес-процессы в принадлежащих им СМИ не было экономического смысла – все равно, выгода от владения генерировались совсем не там. Подобное отношение к экономике СМИ и послужило формальным основанием для перехода контроля над НТВ от Гусинского к «Газпрому». У «Медиа-Моста» был долг перед «Газпромом» в 211 миллионов долларов. Никаких рыночных способов вернуть долг не было (телекомпания НТВ не генерировала и близко похожего денежного потока). То есть долги набирались на «авось», под активы, которые не способны их обслуживать, с пониманием, что основная стоимость активов – совсем не в денежном потоке, которые они генерируют.

Не нужно думать, что это какая-то уникальная ситуация для России. К примеру, Сильвио Берлускони, бывший премьер-министр Италии, активно использовал свою медиа-империю для продвижения своих бизнес и политических интересов.

Почему это вредно, когда олигархи владеют медиа? Во-первых, медиа перестают служить своей основной цели – информированию общества, а становятся инструментом влияния на общественное мнения для достижения каких-то бизнес-целей. Во-вторых, нормальные медиа не могут конкурировать с медиа, принадлежащих олигархам. Они не могут нанять лучших журналистов, купить интересные активы за справедливую цену, получить финансирование на таких же условиях. Телеканал «Дождь» никогда бы не смог конкурировать со «старым» НТВ. Ресурсы Винокурова-Синдеевой и Гусинского при поддержке «Газпрома» просто были бы не сопоставимы. В итоге, все независимые медиа просто ушли бы с рынка, и мы имели бы буйство «независимых» СМИ принадлежащих разным олигархическим кланам.

Не нужно питать иллюзий. Если при смене правительства объявить полную свободу на владение СМИ, то очень скоро все ключевые СМИ окажутся в руках олигархов. Нормальные медиа-бизнесмены просто не смогут конкурировать с их финансовым ресурсом. Для сравнения, в 2006 г. Усманов купил издательский дом «Коммерсант» за 300 миллионов долларов (http://giganda.graniru.org/Economy/m.110719.html). В 2015 г. Кудрявцев купил «Ведомости» исходя из оценки 10 миллионов евро (http://www.vedomosti.ru/technology/articles/2015/11/20/617777-kudryavtsev-vladeltsem-100-vedomostei) или 10.6 миллионов долларов по тогдашнему курсу. С 2006 г. по 2015 г. российские компании, конечно, подешевели, но не во столько раз. В июне 2006 г. индекс РТС (номинирован в долларах)  был 1500 пунктов, в июне 2015 г.  - 920. То есть российские активы в среднем подешевели в 1.6 раз за этот период. Разница объясняется тем, что Кудрявцев и Усманов покупали свои активы для разных целей. Кудрявцев, чтобы делать нормальный медиа-бизнес, Усманов – для получения общественного влияния. Отсюда и разница в оценках. Теперь представьте, что какая-то газета выставлена на торги, и ее хотят купить условный Усманов и условный Кудрявцев. Кто сможет заплатить бОльшую цену? Ответ очевиден.

Если все ключевые медиа окажутся в руках олигархов, то мы, по сути, получим повторение 1990-ых. После смены режима придется принимать много новых законов, проводить масштабную приватизацию, разбираться в коррупционных делах прошлого. Олигархи владеют медиа не для того, чтобы поддерживать свободу слова из филантропических побуждений. Очень скоро они потянутся к министрам, депутатам и чиновникам, чтобы объяснить, какие законы соответствуют интересам России, какие активы нужно приватизировать и на каких условиях и т.д. Если какой-то чиновник или политик будет сопротивляться, то против него включат медийную машину. Разумные политики не будут сопротивляться и будут все делать правильно. В результате, ситуация не только не улучшится, но может и ухудшиться: для экономики более вредно иметь несколько коррупционных центров, чем один центр с вертикальной коррупцией.

Чтобы избежать данной ситуации, нужно ввести ограничения по владению олигархами медиа. Не стоит под этим понимать, что никакой крупный бизнес не может владеть медиа. Нет, напротив, профильные медиа-компании и инвесторы даже приветствуются. Основная идея, чтобы инвесторы владели медиа как бизнесом, то есть для получения прибыли, а не для получения ресурса влияния на общество в целях достижения своих бизнес-интересов. Например, миллиардеры Руперт Мердок и Майкл Блумберг построили весь свой бизнес вокруг медиа. Компания Naspers активно инвестирует в медиа-активы по всему миру. Это ее основная экспертиза и источник доходов. Значит, и Мердок, и Блумберг, и Naspers, и другие профильные инвесторы могут быть владельцами российских медиа, даже, несмотря на то, что они иностранцы. Опыт инвестирования Financial Times and Wall Street Journal в «Ведомости» показал, что влияние уважаемых западных медиа – это, скорее, хорошо для качества продукта, чем плохо. Прохоров, Потанин, Фридман, Тиньков, Усманов и другие крупные бизнесмены не могут быть владельцами медиа, так как у них основные бизнес-интересы сосредоточены в других сферах. Формально это можно прописать, например, следующим образом. Если у бизнес-группы не менее 50% (как вариант 70%) сосредоточено в медиа, то они могут владеть медиа. Если меньше, то нельзя.

Я понимаю, что бизнес-сообщество к любым ограничениям относится настороженно. Журналисты и владельцы медиа к подобным ограничениям относятся настороженно вдвойне. Ведь это сразу лишает их доступа к глубоким карманам олигархов, которые готовы платить любые деньги за доступ к нужным медиа-ресурсам. Но для рынка в целом и для общества – это благо. Медиа должны бороться за читателя, рекламодателя, думать, как заработать прибыль, ведь только прибыльные медиа могут быть по-настоящему независимыми. Мы не должны еще раз наступить на  те же грабли. Именно медиа, принадлежащие олигархам, во многом ответственны за то состояние общества, в котором мы живем. «Свобода» СМИ была мнимая. Нужно двигаться по направлению нормальных медиа, когда единственный интересант, на кого должны оглядываться СМИ при выборе редакционной политики – это читатель.

Неправильное управление рисками или воровство?



                      Участковый привел парочку нарушителей в отделение и докладывает:
                      - Товарищ капитан, обхожу я, это, вот, значит, парк, смотрю: эти в кустах еб..тся!
                      - Иванов! Не еб..тся, а совокупляются.
                      - Вот и мне, сначала издалека показалось - совокупляются. А как поближе подошел, - нет, все-таки еб..тся!

Мой пост про воровство в банковской сфере (https://mmironov.livejournal.com/27682.html) вызвал неоднозначную реакцию среди профессионального сообщества. Многие считают, что основная причина проблем – это все-таки неправильное управление рисками, а не воровство. Вот пример типичного комментария: «И еще мне крайне не понравилось, что Максим Миронов приравнивает завышенные риски к прямому воровству…» https://web.facebook.com/konstantin.sonin/posts/1940830519276807?comment_id=1941318619227997&comment_tracking=%7B%22tn%22%3A%22R8%22%7D

Действительно, при поверхностном рассмотрении приведенных мной примеров (см. https://mmironov.livejournal.com/27682.html) может показаться, что это неправильное управление рисками. Однако если рассмотреть ситуацию в деталях, то можно убедиться, что это все-таки воровство денег вкладчиков и государства, то есть налогоплательщиков.

Начнем с того, что рассмотрим, чем отличаются банки от других фирм. Самое важное отличие – это соотношение собственных и заемных средств. К примеру, в США, у средней фирмы доля заемных средств в капитале составляет 30-40%, а у многих крупнейших фирм (Apple, Facebook, Microsoft) чистый долг близок к нулю или даже отрицательный. В России доступ к финансированию у фирм хуже, чем в США, поэтому, скорее всего, у типичной российской фирмы доля долга в капитале еще меньше. С банками ситуация кардинальным образом отличается. У стандартного российского банка доля заемных средств составляет 85-90%.

Рассмотрим следующий пример. Доходность в экономике на безрисковые проекты – 10% годовых. Есть также возможность вложить средства в рисковый актив. В случае роста экономикидоходность у него +50% годовых. В случае падения - -50% годовых. Вероятность роста и падения одинаковая – 0.5. Какое инвестиционное решение примет фирма, у которой общий капитал 100 рублей и доля заемных средств в капитале 30%? По долгу фирма обязана заплатить 10% годовых. Изначальный капитал фирмы - 70 рублей акции и 30 рублей долг. Если она 100 рублей вложит в безрисковый актив, через год получит 110 рублей (100+10%*100). Из них 33 рубля (30+10%*3) она должна будет вернуть кредиторам, и акционеры получат 77 рублей (110-33). Если она 100 рублей вложит в рисковый актив, то будет два сценария. Если рынок вырастет, то фирма получит 150 рублей, 33 рубля должна будет вернуть кредиторам, 117 останется акционерам. Если рынок упадет, то фирма получит 50 рубля, 33 рубля должна вернуть кредиторам, 17 рублей останется акционерам. Итого, ожидаемое поступление кредиторам 33 рубля (0.5*33+0.5*33). Ожидаемое поступление акционерам – 67 рублей (117*0.5+17*0.5). Менеджмент (который представляет интересы акционеров) предпочтет вложить средства фирмы в безрисковый проект, так как он приносит ожидаемые поступления для акционеров 77 рублей, тогда как рисковый проект дает только 67 рублей. Кредиторы в обоих случаях получат ожидаемый доход в 33 рубля.

Теперь рассмотрим пример банка, у которого 90% капитала – депозиты (долг), 10% - собственный капитал (акции). Если банк вложит весь капитал в безрисковый проект, то получит 110 рублей Из них 99 рублей (90+10%*90) должен будет вернуть вкладчикам, и 11 рублей останется акционерам банка. Если банк вкладывает средства в рисковый актив, то в случае подъема экономики он получает 150 рублей. Из них 99 рублей должен вернуть вкладчикам, акционерам остается 51 рубль. Если экономика падает, то банк получает 50 рублей. Он банкротиться, так как не может полностью расплатиться с кредиторами, и вкладчики получают 50 рублей - все, что есть у банка. Акционеры не получают ничего. Ожидаемые поступления акционерам равны 25.5 рублей (0.5*51+0.5*0). Ожидаемые поступления вкладчикам 74.5 рубля (0.5*99+0.5*50).  Какой вариант выберет менеджмент? Конечно же, вложение в рисковый актив. Ведь в случае безрискового варианта инвестиций ожидаемый доход акционеров был 11 рублей, а в случае рисковых инвестиций 25.5 рубля (разница +14.5). Однако мы видим, за чей счет «банкет». В первом случае вкладчики получают ожидаемый доход 99 рублей, а во втором только 74.5 рубля (разница -24.5), то есть, по сути, акционеры обворовывают вкладчиков, перекладывая деньги из их кармана в свой и еще теряя часть по дороге.

Могут ли акционеры фирмы из первого примера ошибиться и вложиться в рисковый проект? Могут. Но тогда основные потери понесут они. Их ожидаемый доход будет 67 рублей вместо 77 рублей. Именно поэтому контроль за вложениями фирм намного менее строгий, чем за банками – на банки накладывается много ограничений, как они могут инвестировать средства. Ведь если хозяева фирм ошибаются, то страдают, прежде всего, они сами, и поэтому у них есть все стимулы не ошибаться. Если же они вдруг банкротятся, то они несут основные потери и просто уходят с рынка. В случае «ошибок» банка страдают, прежде всего, не акционеры, а те, кто доверил банку свои средства в управление. Если государство не хочет допустить банкротство банка, то потери оплачивают из кармана налогоплательщиков. Грубо говоря, обычные фирмы, если решат играть в рулетку, играют на свои, а банки играют на средства вкладчиков/налогоплательщиков, причем выигрыши идут в карманы банкиров, а проигрыш оплачивают вкладчики/налогоплательщики.

 В случае с «Открытием», «Бинбанком» и другими банками акционеры играли именно в такую лотерею, когда в случае успеха (рынок вырос) они становились бы супер-богатыми владельцами крупных банков, а в случае неуспеха (рынок упал/стагнирует) разорялись, перекладывая все убытки на вкладчиков/налогоплательщиков. Причем они не только играли, но и отчетливо понимали, что они играют именно в такую лотерею. Основной владелец Бинбанка Микаил Шишханов в интервью РБК сказал: «Бизнес-модель, которую я избрал для развития моей банковской структуры, оказалась немножко агрессивной, и эта модель работала на растущем рынке, или хотя бы на стабильном, но не на падающем. А когда рынок стал падающим — реализовался бизнес-риск.” http://www.rbc.ru/interview/finances/21/09/2017/59c2fc469a79471bd4d52edc Во-первых, не очень понятно, почему акционеры «Бинбанка» рассчитывали модель, исходя из растущего рынка. За три года, с января 2014 по январь 2017, активы банка выросли более чем в 5 раз, с 214 млрд до 1093 млрд рублей (https://www.vedomosti.ru/finance/characters/2017/09/25/735139-hochu-vsem-pokazat). Все это время (как и несколько предыдущих лет), экономика находилась в стагнации. Рост ВВП России 2013 – 1.4%, 2014 – 0.7%, 2015 – -2.8%, 2016 – 0.2%, в 2017 ожидается рост около 2%. Но дело не в том, ошибся или нет в своих прогнозах менеджмент «Бинбанка» (хотя особых оснований верить в какой-то быстрый рост в период, когда «Бинбанк» быстро наращивал активы, просто не было). Дело в том, что его бизнес-стратегия – это игра в рулетку. Если будет рост – мы разбогатеем, а если стагнация/спад, то счет придется оплачивать вкладчикам/государству. Эта стратегия изначально приносит значительный положительный доход акционерам и такой же значительный (или даже больший) убыток для вкладчиков/налогоплательщиков. На рулетке для «Бинбанка» выпало неправильное число. Весь счет за их игру в результате покрывают налогоплательщики. А если бы выпало счастливое число, например, нефть взлетела до 150 долларов и/или с нас сняли санкции, то вся прибыль ушла бы в карман талантливых акционеров. Налогоплательщики и вкладчики не могут выиграть в эту игру при любом сценарии. В лучшем случае, они остаются при своих.

И активная скупка/санация проблемных банков на средства ЦБ (то есть за счет налогоплательщиков), и инвестирование средств банка в фондовый рынок (покупка акций компаний) – это, по сути, игра в лотерею. Менеджмент и акционеры «Открытия» и «Бинбанка» - образованные и опытные профессионалы. Они не хуже меня знают, что такое risk shifting и к каким последствиям он ведет. Он ведет к перекладыванию средств из карманов вкладчиков/бюджета в карманы акционеров. Они шли на такую стратегию сознательно, а не потому, что неправильно рассчитали риски. Цель банка – обеспечить гарантированную доходность на средства вкладчиков - и в момент спада, и в момент роста. Банк не должен брать средства вкладчиков и размещать их на фондововом рынке. Если вкладчики захотят разместить свои деньги с более высокой доходностью, они сами смогут это сделать. К примеру, с 1999 по 2008 г. средняя доходность фондового рынка была 50%, а ставки по депозитам – порядка 10%. Люди несут деньги в банки, чтобы обеспечить себе гарантированный (поэтому невысокий) доход на свои сбережения, и обязанность менеджмента банка – размещать средства вкладчиков в активы соответствующего качества, а не играть на них в лотереи, инвестируя в рисковые активы.

Чрезмерная выдача кредитов компаниям собственника – это тоже воровство. Почему компании собственника кредитуются в банке собственника? Потому что им это выгодно, они получают финансирование дешевле, чем на рынке. Если, к примеру, девелоперская компания собственника может на рынке получить финансирование под 18%, а в банке собственника получает под 12%, то это воровство. Ведь вкладчики банка недополучают 6% годовых. Более высокая премия, которую требует рынок, объясняется повышенным риском. Чем выше риск, тем выше вероятность дефолта, тем выше стоимость денег должны платить компании банку, чтобы вкладчики получали необходимый доход. Если собственник по заниженным ставкам кредитует свои компании, то, по сути, он обворовывает своих вкладчиков, не выплачивая им справедливую премию за риск, то есть в итоге их ожидаемый доход может быть даже отрицательным. Еще хуже ситуация, когда компании собственника вообще не могут получить финансирование на рынке. Значит, рынок вообще не верит, что компании могут вернуть средства с разумной доходностью, поэтому не хочет давать им денег. Тогда вкладчики банка подвергаются гарантированному убытку – они выдают средства с ожидаемой отрицательной доходностью. В результате этих схем в выигрыше остается собственник банка – он получает финансирование своим компаниям по цене, дешевле справедливой. В проигрыше – вкладчики/налогоплательщики, т.к. выгоды собственника достигаются за счет ожидаемых убытков банка.

Другие способы воровства, приведенные в моем предыдущем посте (вывод активов и фальсификация отчетности), более очевидны, поэтому я не буду объяснять их подробно.

Можно, конечно, утверждать, что когда менеджмент банка инвестирует средства вкладчиков в очень рисковые активы, или когда занимается массовым поглощением других банков за счет средств бюджета, или когда слишком много выдает средств одному заемщику (почему-то всегда аффилированному с собственником), или еще что-то в этом роде, то это неправильное управление рисками. Но это как утверждать, что кассир, который часто ошибается (но почему-то всегда в свою пользу), не умеет считать. Кассир умеет считать, просто когда его ловят за руку, всегда лучше свалять дурачка и сказать, что, дескать, ошибся, бывает, не судите строго. Также и многие банкиры. Они целенаправленно играют стратегии, описанные выше. Когда же на рулетке выпадает неправильное число, то они тут же каются и говорят, что неправильно рассчитали риски. Все правильно они рассчитали, просто их стратегии изначально предполагали, что их ожидаемые прибыли происходят за счет ожидаемых убытков вкладчиков/налогоплательщиков. Иными словами, это перекладывание средств из одного кармана в другой – из кармана вкладчиков/налогоплательщиков в карманы банкиров. А это и есть, по сути, воровство.

Почему рушатся банки? Воруют-с…

Банкротство банков в России - явление не уникальное. За последние 10 лет мир пережил волну банковских кризисов. Однако первопричина банкротств в других странах и в России абсолютно разные. На Западе  - это, прежде всего, резкое негативное изменение внешних условий (падение цен на недвижимость, неплатежеспособность большого количества кредиторов, резкий спад в строительном секторе и т.д.).  В России основная причина банкротств банков – банальное воровство. Точнее, не банальное. Никто не прокрадывается ночью в хранилища банков и не выносит оттуда мешки денег. Воровство в банковской сфере принимает совсем другие формы – от самых примитивных до весьма изощренных.


  1. Прямое воровство. Одна из самых популярных схем - это когда собственники и менеджмент банка тупо перекладывают средства банка в свои карманы. Банк выдает кредиты непонятным компаниям, которые тут же переправляют деньги правильным людям. Как вариант – совершение  убыточных для банка сделок с «правильными» компаниями. Пример подобных схем – дело Банка Москвы (http://www.bbc.com/russian/russia/2012/02/120222_borodin_new_case.shtml). Несмотря на то, что в балансе Банка Москвы после продажи ВТБ обнаружилась дыра в 366 миллиардов рублей (https://rg.ru/2016/05/10/bank-moskvy-prekratil-svoe-sushchestvovanie.html), его бывший менеджмент смог выйти с многомиллиардными состояниями. Например, состояние бывшего руководителя Андрея Бородина оценивается в 800 млн долларов (http://www.forbes.ru/profile/andrei-borodin). Еще одна похожая история – вывод как минимум 700 млн долларов Сергеем Пугачевым из Межпромбанка (http://www.rbc.ru/magazine/2016/12/58281e4d9a794779aa610da9). 



  1. Кредитование афиллированных с собственником компаний. Основная цель банка – зарабатывать деньги безопасным способом, чтобы обеспечить доход на привлеченный капитал плюс какая-то доходность. Однако у собственника банка всегда возникает соблазн получить финансирование для других компаний, которыми он владеет, используя ресурсы банка. Почему это плохо? Во-первых, если слишком много ресурсов идет на кредитование одного бизнеса, то нарушается принцип диверсификации. Диверсификация – ключевой фактор надежности любого банка, чтобы банкротство одного заемщика не ставило под удар финансовую стабильность банка. Во-вторых, снижаются стандарты контроля. Задача менеджмента банка – объективно оценить кредитный риск контрагента и отказать, если риск слишком высок. Если собственник банка дает кредит своей собственной компании, то тут прямой конфликт интересов – он может начать не соблюдать критерии выдачи кредитов. Почему это воровство? Потому что собственник использует средства вкладчиков в нарушение выданного ему мандата, извлекая необоснованную выгоду. Ведь он мог бы попробовать для своих компаний выпустить облигации или пойти в другой банк за кредитом. Если он этого не делает, значит, ему это обошлось бы существенно дороже (если вообще его компаниям не отказали бы в выдаче средств). Выдавая деньги своим компаниям, собственник фактически ворует деньги у вкладчиков, подвергая их средства существенно большему риску, чем они рассчитывали. Именно поэтому во всем мире, и в России, в частности, накладываются ограничения на размер кредитования афиллированных компаний. В России этот норматив - 20% от капитала. Однако этот норматив многими банками систематически нарушается, и ЦБ закрывает на это глаза. К примеру, у «Открытия» в 2016 кредиты «своим» составляли 57% от всех кредитов https://meduza.io/feature/2017/09/12/ochen-mnogo-gosudarstvennyh-deneg-i-igor-sechin. «Открытие» активно кредитовало акционеров – Минца и Мамута.



  1. Risk shifting, или игра в лотерею.  Это, наверное, один из самых изощренных и неочевидных способов воровства средств вкладчиков. Представьте, вы банкир и берете депозит 1,000 рублей под 10% годовых. На эти деньги вы покупаете лотерейный билет, у которого вероятность выигрыша 50%, и в случае выигрыша вы получаете 2000 рублей, а в случае проигрыша ничего. Тогда в случае выигрыша, вы остаетесь с прибылью 900 – из 2,000 нужно вернуть 1,000 плюс 10% процентов. Если вы проигрываете, то объявляете банкротство. Тогда ваша ожидаемая прибыль + 450 (0.5*900+0.5*0), а вкладчики получают ожидаемый убыток (0.5*0+0.5*1100) – 1000= -450. То есть вся ваша «прибыль» - это фактически сворованные деньги у вкладчиков. Вы вложили их средства в очень рискованные активы, в случае успеха – все сливки вам, а в случае неудачи – все убытки вкладчикам.

Помимо активного кредитования связанных сторон, «Открытие» также постоянно играло в лотереи, причем по-крупному. Все эти поглощения – «Номос-банк», «Траст», «Рокетбанк», «Росгосстрах», суммарный размер которых во много раз превышал размер самого «Открытия»,  - это и есть покупка лотерейного билета. Если экономика опять начнет быстро расти, то мы выиграем и станем супер богатыми. Если же экономика будет стагнировать и/или мы неправильно просчитали риски – разоримся, что уж тут поделать. Как сказала Юлия Латынина: «Это случай, когда люди надорвались и не рассчитали свои силы и сделали плохую бизнес-стратегию, которая завела их в тупик» (http://echo.msk.ru/programs/code/2047762-echo/). На самом деле никто тут не надорвался, и стратегию они выбрали хорошую – купить лотерейный билет. Если бы ситуация сложилась по-другому, например, цена на нефть пошла вверх, и их лотерейный билет оказался выигрышным, то сейчас бы мы читали длинные статьи про супер талантливых менеджеров «Открытия», которые из ничего смогли построить один из самых успешных банков. Проблема только в том, что многие сотни миллиардов рублей на покупку этих лотерейных билетов они взяли не из собственного кармана, а им их предоставил ЦБ, то есть опосредованно налогоплательщики. Помимо всех этих сотен миллиардов, которые ушли на покупку лотерейных билетов, ЦБ в последние месяцы выделил «Открытию» еще триллион (https://www.vedomosti.ru/finance/articles/2017/09/19/734368-tsb-otkritiyu). Основная причина подобных трат, что менеджмент «Открытия» не мог остановиться в покупке все новых лотерейных билетов, надеясь, что выигрыш по новому перекроет потери по предыдущим. «Россгострах» они купили в середине августа (https://www.vedomosti.ru/finance/articles/2017/08/17/730015-rosgosstraha), когда у самого «Открытия» уже были серьезные проблемы. Видимо, надеялись, что выделение ЦБ транша на покупку очередного лотерейного билета поможет еще какое-то время продержаться.
«Бин-Банк», о санации которого объявили сегодня, тоже активно играл в лотерею – массово скупал другие банки. В результате его активы за 5 лет выросли в 10 раз (https://www.vedomosti.ru/finance/articles/2017/09/20/734522-tsb-binbank). Однако и здесь, как в случае с «Открытием», лотерейный билет не сработал, так как экономика все еще находится в стагнации, в результате убытки по этой игре придется оплачивать налогоплательщикам.
Другой пример игры в лотерею – покупки акций компаний на средства  банка. Акции намного более высокодоходный и рискованный инструмент, чем депозиты. Если вы на средства банка покупаете акции, то вы фактически играете в лотерею. «Открытие» активно инвестировал в акции компаний РАО «ЕЭС»: «Поначалу казалось, что все было сделано правильно: к июлю 2008 года выкупленный «Открытием» портфель акций РАО стоил уже 2,5 миллиарда долларов. Однако потом грянул мировой финансовый кризис, стоимость акций рухнула, и расплачиваться по кредиту «Открытие» уже не могло». (https://meduza.io/feature/2017/09/12/ochen-mnogo-gosudarstvennyh-deneg-i-igor-sechin) Так и есть, пока ты привлекаешь депозиты под 10%, и вкладываешь в фондовый рынок, который в начале 2000-ых рос со средним темпом 50% в год, то ты гений финансового менеджмента. А как только рынок рухнул, что поделаешь, «не рассчитали свои силы, и сделали плохую бизнес-стратегию». Менеджмент же не виноват, что на этот раз на рулетке выпало неправильное число?


  1. Манипуляция с отчетностью. Сокрытие проблем своего банка путем фальсификации отчетности – это тоже, по сути, воровство. Если вы видите банк, у которого проблемы, то вы скорей всего не дадите ему собственных денег в управление. Если же вы видите белый и пушистый банк с красивой отчетностью, то вы скорее согласитесь разместить депозит в таком банке. Фальсификация отчетности позволяет обмануть доверие кредиторов и получить от них средства, которые бы иначе никак невозможно было получить. Более того, если маленький банк с маленькими проблемами фальсифицирует отчетность, прикинувшись белым и пушистым, то он в скором времени может стать большим банком с большими проблемами.  А значит, вкладчикам и налогоплательщикам придется потратить намного больше денег на разбирательство с проблемами. Вот здесь описана история банка «Траст» (https://www.vedomosti.ru/finance/articles/2016/10/10/660167-bank-trast). Из нее понятно, как фальсификация отчетности привела ко все большему нарастанию дыры, а значит, затрат налогоплательщиков на санацию.


Не стоит думать, что воровство происходит только в частных банках. В госбанках это не менее распространенный феномен. Приведу несколько примеров:

ВТБ. Широко известный случай, как менеджмент ВТБ украл 150 миллионов долларов, переплатив за буровые установки (https://www.kommersant.ru/doc/1652918).  Систематическое воровство ведет к тому, что ВТБ постоянно требуется государственная помощь. Например,  только в 2015 г. банкам группы ВТБ выделили 300 миллиардов рублей (http://www.rbc.ru/finances/23/01/2015/54c28a769a79479a09ce9ea0).

ВЭБ. При выдаче кредитов ВЭБ не рассчитывает правильно риски. Зачастую, все показатели, подгоняются под заданный ответ, чтобы только выдать кредиты правильным компаниям. В результате, только в 2014 г. банк создал резервы по плохим кредитам на 326 миллиардов рублей,  а по Олимпийским кредитам снизил ставку до 2.5% годовых, как минимум в 4 раза ниже рыночной (http://www.rbc.ru/business/08/07/2016/577e90aa9a7947671e262ee2). Это все, по сути, разбазаривание государственных ресурсов в огромных размерах, компенсировать которое регулярно приходиться за счет налогоплательщиков. Например, в 2016 г. помощь ВЭБ из федерального бюджета составила 150 миллиардов рублей (http://www.veb.ru/press/news/index.php?id_19=102285)  

Газпромбанк. Из расследования Алексей Навального «Он вам не Димон» https://dimon.navalny.com/ стало известно, что «Газпромбанк» выдал кредит в $463 миллиона УК «Дар», афиллированной с вице-президентом банка Елисеевым. Никаким разумным критериям, которые обычно требуют банкиры для выдачи подобного кредита УК «Дар» не обладает (см. подробный разбор здесь http://mmironov.livejournal.com/19054.html). По сути, Газпромбанк применил такую же схему воровства, как многие частные банки, – вывод средств банка на афиллированные с менеджментом компании.

Сбербанк. Вот пример хищения из «Сбербанка» на 2 млрд руб. http://www.rbc.ru/society/25/08/2017/59a0609a9a794794c78168a6 Хотя «Сбербанк» пытается всю вину свалить на недобросовестного предпринимателя, почему его менеджментна стадии выдачи кредита не выяснил, что «ряд фирм были зарегистрированы по местонахождению общественного туалета на Тверском бульваре», они «изначально не имели намерений и возможностей исполнять принятые на себя обязательства, а «в настоящее время практически все они находятся на различной стадии банкротства»? Либо это какая-то абсолютно дикая халатность, либо, что более вероятно, менеджмент изначально все понимал и просто был участником этой схемы.

В госбанках, помимо схем воровства, распространенных в частных банках, присутствуют также схемы по получению различных откатов и трудоустройству правильных людей на завышенные зарплаты. Это тоже воровство, потому что если человек стоит 1,000 долларов в месяц, а он получает 20,000 долларов, то это ежемесячное воровство в размере 19,000. В период с 2007 г. по 2012 г. на счета Елены Скрынник в швейцарских банках, которая с 2001 г. по 2009 г. руководила финансовой организацией «Росагролизинг», сказочным образом поступило 140 миллионов долларов (http://www.rbc.ru/politics/05/08/2017/5985dcd39a7947b07ace0a86). Официальными доходами эти цифры никак не подтверждаются. Дети Иванова, Патрушева, Матвиенко, Бортникова, Козака работают или работали в госбанках на многомиллионных зарплатах. Никакой частный банк их на подобные деньги не наймет (если вообще наймет). Их компенсация, которая существенно превышает их рыночную цену, есть прямое воровство государственных средств.

Самое неприятное, что воровство продолжается даже после санации (то есть фактического банкротства банка). К примеру, ЦБ в санацию «Открытия» вложит как минимум 1 триллион рублей и получит в обмен 75% акций, а 25% останутся у предыдущих собственников (http://www.rbc.ru/finances/29/08/2017/59a57a229a7947e0229a99b8). Что это значит? Это значит что 75% оценено в 1 трлн, а 25% - в 333 млрд. То есть, мы, налогоплательщики,Беляеву, Аганбегяну, Мамуту и прочим, должны сделать подарок на 333 млрд. Они уже взяли сотни миллиардов рублей на скупку банков, довели свой банк до банкротства (то есть его стоимость равна нулю). Государство вынуждено вмешаться и выделить еще как минимум триллион рублей, чтобы закрыть дыру в капитале, и при этом вдогонку мы акционерам, которые уже принесли столько убытков налогоплательщикам, дарим 333 млрд.? Они все небедные люди. Если он хотят сохранить 25%, то пусть вкладывают в санацию из своих личных средств 333 млрд. Если государство вкладывает триллион, а они хотят сохранить 10%, то должны вложить соответственно 111 млрд. руб. Иначе, это уже не просто грабеж, а грабеж среди бела дня, у всех на виду, после того, как жертва уже неоднократно обобрана до нитки.

Почему в начале 2000-х столько проблем не было, а появились они в последние лет 5?  Может, Игнатьев был лучшим главой ЦБ, чем Набиуллина? По моему мнению, скорее, наоборот. Команда Набиуллиной является более профессиональной, чем команда Игнатьева. Однако в течение нулевых экономика быстро росла. Российские банки развивались по принципу пирамиды. Быстрый рост активов при растущей экономике позволял не замечать проблем. К примеру, если вы выдали 10% плохих кредитов, и их плохое качество станет понятно через 3 года, а вы растете на 50% в год, то эти плохие кредиты через 3 года будут только 3% вашего баланса. К тому же, когда экономика быстро растет, даже посредственные компании могут зарабатывать деньги, то есть даже изначально «плохие» кредиты могут стать «хорошими» вследствие бурного роста экономики. Стратегия большинства банков была нацелена на бурный рост – рост был важнее качества кредитов. При золотом дожде от нефтяных денег, которые распределялись по всем секторам экономики, эта стратегия была оправдана. Однако в 2008 г. нефтяное эльдорадо внезапно прекратилось, и тут же обнаружились проблемы – «БТА-Банк», «Славинвестбанк», «ТуранАлем», «Кит-финанс»  и т.д. Многие банки сумели спрятать проблемные активы на балансе до поры до времени, надеясь на скорое возобновление роста. Однако рост не возобновился, наступил Крымнаш, цены на нефть упали еще, и пошла вторая волна банкротств.

В России не было ни глубокого ипотечного кризиса, который стал толчком к финансовому кризису американских банков, ни массового невозврата кредитов девелоперами (причина кризиса испанских банков).  Основная причина банкротств – воровство менеджмента и акционеров, а также отсутствие должного контроля со стороны ЦБ.

Почему же Центробанк не остановит это воровство? Несмотря на то, что численность его сотрудников превышает 60,000 человек, их средний уровень квалификации очень невысок. Безусловно, на самом верху есть очень квалифицированные люди, но для того, чтобы предотвращать негативные последствия и их оперативно устранять, нужен штат квалифицированных проверяющих, которые умеют не только смотреть цифры и брать их на веру, но и знать, где и что нужно искать, в том числе изучая информацию из альтернативных источников. Российские банки систематически фальсифицируют отчетность, пряча кредиты афиллированным сторонам, выводя деньги на фирмы-пустышки и т.д. Обычно эти проблемы вскрываются, только когда ситуация уже близка к финансовому краху. Но проблему нехватки правильных людей и их образования решить можно. Центробанк давно уже платит очень высокий уровень зарплат, и найти людей, при желании, не проблема. Проблема в политической воле. Как я показал выше, госбанки также являются активными махинаторами – они воруют средства через откаты, выдачу кредитов фирмам-пустышкам или компаниям, афиллированным с менеджментом. Бенефициары всех этих воровских схем - люди, место которых во властной иерархии зачастую намного выше руководства ЦБ. Что сказать Набиуллиной – туда смотри, сюда не смотри? Проверяй только частные банки, а в госбанки не трожь? Но с частными банками тоже не поймешь, на что нарвешься. Банкиры – народ нервный. Тиньков, когда посчитал себя обиженным, полицию на блогеров натравил (http://www.rbc.ru/rbcfreenews/59c000339a79471d5fe28ba2). То же «Открытие» активно сотрудничало с «Роснефтью», помогая им реализовывать схемы фактически в обход законодательства (https://www.vedomosti.ru/business/articles/2015/11/30/618844-tsb-pomozhet-rosnefti). Вот найдешь у «Открытия» проблемы, отругаешь жестко, а к тебе потом в гости Игорь Иванович с корзинкой колбаски придет. У каждого крупного банка есть свои покровители (иначе в России бизнес не работает), никогда не знаешь, с кем придется иметь дело, если начнешь выявлять проблемы.

К сожалению, мы опять приходим к неутешительному выводу. Невозможно решить проблему банковского контроля изолированно. Даже если поставить в руководство ЦБ суперпрофессионала, к нему в придачу выдать армию сотрудников, которые получили образование в лучших западных университетах, ничего принципиально поменять не получится. Потому что их уникальный опыт, образование и знания финансовых моделей рано или поздно упрутся в простую сермяжную правду Игоря Ивановича или другого важного чиновника или силовика. Это логика заключается в том, что как я сказал, так и будет. Все эти высокообразованные профессионалы сразу все поймут, и будут работать по правилам системы, а не так, как их учили в западных вузах и бизнес-школах.  При существующем политическом режиме проблему банковского контроля эффективно решить просто невозможно.

Критика программы Навального. Субсидирование ставок по ипотеке




Как видно из моих предыдущих постов, в целом, я поддерживаю программу Алексея Навального. Однако в ней есть несколько пунктов, с которыми я не согласен. Одним из таких пунктов является cубсидирование ипотечных ставок, которое «обеспечит любой семье с двумя работающими взрослыми возможность получить ипотеку под 3% годовых». Я считаю, что эта мера вредная, так как от нее выиграют в основном строительные компании, владельцы жилья и узкий круг покупателей жилья, а проиграют большинство потенциальных покупателей жилья и налогоплательщики.

В настоящий момент средняя ставка по ипотеке составляет 11.11% годовых (http://www.rbc.ru/finances/04/08/2017/598465d39a79472c42cbc287). Если Навальный станет президентом, то ситуация в экономике мгновенно не изменится – эффект от любых реформ будет виден только через несколько лет. Стоит ожидать, что рыночная ставка по ипотеке будет находиться примерно на этом же уровне, по крайней мере, в первое время.

Предположим, семья хочет взять ипотеку в 10 млн рублей на 30 лет под 11% годовых. Тогда ежемесячный платеж по ипотеке составит 95 тыс. рублей.  Если ставка по ипотеке сократиться до 3%, то ежемесячный платеж станет 42 тыс. рублей. В реальности семьи обычно выбирают ипотеку исходя из размера месячного платежа. Условно, семья предполагает, что будет отдавать примерно треть своего дохода на платежи по ипотеке. Если ставка по кредиту резко упадет, то семья, скорее всего, решит купить бОльшую квартиру в лучшем районе – ведь теперь они могут позволить обслуживать намного бОльший кредит. Если у семьи был бюджет на ежемесячный платеж порядка 100 тыс. рублей, то мы можем ожидать, что теперь она возьмет кредит как минимум в 20 млн рублей, чтобы купить более качественную квартиру, ведь с 3% ежемесячный платеж по такому кредиту составит 84 тыс. рублей. Как на это отреагирует рынок?

Спрос, безусловно, существенно вырастет. Те, кто раньше мог купить квартиру за 10 млн, сейчас могут купить за 20, кто мог купить за 5 млн, смогут купить за 10. Также на рынок выйдут те, кто раньше вообще не мог купить квартиру, а сейчас они могут взять кредит и купить маленькую квартиру. Как отреагирует предложение?

Предложение квартир очень неэластично. Основная масса предложения – это уже существующие квартиры. Если спрос резко вырастет, то в краткосрочной перспективе его увеличить невозможно. Строительство новых домов, учитывая все согласования, занимает как минимум 2-3 года. Да и в долгосрочном периоде рост предложения жилья весьма ограничен. Если спрос на жилье вырастет в два раза, то ни через 3 года, ни через 5 лет строители не смогут увеличить общее предложение квартир в два раза. Ежегодный размер строительства составляет всего несколько процентов от существующего количества жилья в городе. К примеру, на пике строительного бума, в 2007 г.,  в Москве было построено 5.4 млн. квадратных метров жилья (http://www.msu.ru/press/federalpress/bolee_5_4_mln_kv_metrov_zhilya_bylo_postroeno_v_moskve_v_2007_godu.html) – это примерно 2.5% от существующего жилья. Что это все означает?

Резкий рост спроса, вызванный субсидированной ипотекой, не приведет к значительному увеличению предложения жилья. Поэтому практически все увеличение спроса выльется в рост цен. Конечно, если ипотечники смогут взять кредит в два раза больше, это не значит, что цены вырастут в 2 раза, ведь кроме ипотечников на рынке есть и другие покупатели, спрос которых не вырастет. В общей доле сделок, доля ипотечников составляет порядка 25% (http://novostroyki-ykt.ru/1804-rynok-ipoteki-2016-rost-doli-pervichnogo-zhilya-i-padenie-doli-odnushek.html). Предположим, что доля тех, кто может претендовать на субсидию  («любая семья с двумя работающими взрослыми»)  - это половина, то есть итого получаем 12.5% рынка льготных ипотечников. Однако это не совсем корректный подход, ведь субсидированная ипотека откроет путь на ипотечный рынок двум группам покупателей - тем, кто раньше не мог купить жилье, а также тем, кто раньше копил и покупал за наличные из-за дороговизны ипотеки, а теперь решил воспользоваться ипотекой. Так что доля людей, которые решат воспользоваться ипотекой, существенно вырастет. Если спрос со стороны этих людей вырастет в два раза (как показано на примере выше), то можно ожидать роста цен по рынку примерно на 15-30% (цифры очень условные, для более точных оценок нет достаточно информации).

Кто от этого выиграет? Больше всего от этих мер выиграют хозяева жилья и строительные фирмы, ведь они получат за точно такой же товар существенно больше денег. Также выиграют те, у кого будет доступ к субсидированной ипотеке. Они смогут взять кредит на сумму в 2 раза бОльшую, чем раньше, а цена на жилье вырастет на 15-30%, то есть они смогут купить квартиру лучшего качества или в 1.5-1.7 раза больше. Кто проиграет? Те покупатели, которые не подпадают под правила субсидии – матери/отцы-одиночки, семьи с одним работающим родителем, молодые профессионалы, которые пока не создали семью, те, кто накопил на жилье и предпочитает покупать без кредита, и многие другие. Для них цены на квартиры существенно вырастут (из-за увеличившегося спроса со стороны ипотечников), а их покупательная способность останется прежней. Больше всего от этой меры проиграют налогоплательщики. Если раньше семья брала кредит в 10 млн. и платила 95 тыс. ежемесячно, то это были целиком ее издержки. Теперь, если она берет 20 млн. и платит 84 тыс. ежемесячно, на самом деле это означает, что 106 тыс. рублей ежемесячно должны доплачивать налогоплательщики, ведь банку все равно кто-то должен заплатить рыночную стоимость денег – 190 тыс.

Субсидирование ипотеки до 3% годовых в текущих российских реалиях – это перераспределение ресурсов от бедных к богатым. Ведь от этого выиграют больше всего продавцы жилья (которые уже обладают значительным имуществом в виде квартиры), строительный комплекс (его владельцы тоже скорее относятся к категории богатых) и те, кто может позволить купить себе квартиру в ипотеку (это также сегмент населения с доходами выше среднего). А проиграют в среднем  все налогоплательщики, чье среднее благосостояние существенно меньше, чем имущественное положение вышеупомянутых трех категорий.

Также субсидирование ипотеки откроет дорогу потенциальным мошенникам. Если рыночная ставка по депозитам составляет 7%, а ипотеку можно получить под 3%, то возникают соблазны заработать деньги на арбитраже, то есть из воздуха. Например, семья может продать свою квартиру за 10 миллионов, деньги положить в банк, и тут же купить такую же квартиру по ипотеке, а вырученные от продажи старой квартиры положить в банк. Оплата процентов по кредиту будет 300,000 рублей в год (3% от 10 млн), а депозит в банке будет приносить 700,000 руб процентов. Итого, чистый доход 400,000 рублей ежегодно. Или даже проще. Представьте, что молодая семья живет в квартире у родственников. Они могут «купить» эту квартиру, получив 10 млн ипотечный кредит, родственник, продавший им квартиру положит вырученные деньги в банк, и семья получит точно такой же чистый доход из воздуха – 400,000 рублей ежегодно за счет разницы процентов между ставкой по депозиту и ставкой по ипотеке. Конечно, все эти варианты можно предусмотреть и законодательно закрыть, но как показывает опыт с материнским капиталом, вода дырочку найдет. Если есть возможность арбитража, то найдутся талантливые мошенники, которые придумают, как реализовать эти схемы. Помимо трех вышеупомянутых категорий налогоплательщикам придется также кормить и мошенников.

Какая может быть альтернатива? Во-первых, предложение Навального о радикальной дебюрократизации жилищного строительства - это очень действенная мера. По разным оценкам, доля коррупционной компоненты (которая как раз вызвана различными бюрократическими требованиями и согласованиями) составляет от 30% до 50% от себестоимости жилья. То есть цену строящегося жилья можно сократить примерно на треть, если убрать оттуда коррупционную ренту. Во-вторых, общее улучшение ситуации в экономике должно снизить и риски и, как следствие, стоимость денег. При правильной экономической политике, рыночную стоимость кредита можно в течение нескольких лет снизить до 5-7% годовых, а это снизит и себестоимость строительства и повысит покупательную способность населения.

Надо понимать, что эти меры помогут решить жилищную проблему в регионах и фактически никак не помогут решить проблему дефицита жилья в Москве. Почему? Представьте, что удалось снизить себестоимость жилья в Москве до 1000 долларов за метр, и мы все свободные площадки в Москве застроили жильем. Тогда в Москву приедет еще 10-15 миллионов жителей. Это будет полный транспортный и инфраструктурный коллапс. Пересадка на общественный транспорт, как пропагандируют урбанисты, сильно не поможет. В московском метро в час пик уже такие пробки и толпы, что много больше пассажиров туда не поместится просто физически. Если резко снизить стоимость жилья в Москве и стимулировать строительство, то мы увидим приток новых жителей из регионов, с которыми Москва просто не справится. Это связано с тем, что Москва – это основной (и наверное единственный) деловой центр России. Головные офисы почти всех крупных компаний – в Москве. Подавляющее большинство основных культурных центров (театров, ТВ-студий, киностудий, и т.д.) в Москве. Все основные медиа – в Москве. Профессионалы практически из всех областей на каком-то этапе своей карьеры сталкиваются с тем, что для дальнейшего развития им приходится переезжать в Москву.

Если эту проблему не решить, то есть не создать деловые центра помимо Москвы, то любые программы по снижению себестоимости жилья в Москве или увеличению покупательной способности покупателей, будут фактически бесполезны.



Другие посты по темам программы Навального:

Минимальная зарплата
http://mmironov.livejournal.com/16494.html
http://mmironov.livejournal.com/17319.html
http://mmironov.livejournal.com/18927.html
http://mmironov.livejournal.com/23735.html
http://mmironov.livejournal.com/24042.html
http://mmironov.livejournal.com/24110.html
http://mmironov.livejournal.com/24971.html
http://mmironov.livejournal.com/25217.html



Социальная демократия
http://mmironov.livejournal.com/20915.html


Борьба с коррупцией
http://mmironov.livejournal.com/19269.html
http://mmironov.livejournal.com/23735.html
http://mmironov.livejournal.com/24814.html


Компенсационный налог
http://mmironov.livejournal.com/24360.html





Пилоты, МРОТ и монопсония

Во время дебатов между Владимиром Миловым и Андреем Мовчаном прозвучало  утверждение: «Повышение МРОТ ведет к тому, что у вас работу теряет больше людей, и неравенство увеличивается в обществе» (https://tvrain.ru/teleshow/debaty/movchan_o_programme_navalnogo-440739/). Это абсолютно верное утверждение для конкурентной экономики.  Почему? В конкурентной экономике зарплата устанавливается равной производительности труда работника. Если предприниматель платит меньше, чем предельная производительность сотрудника, то его перекупит другой предприниматель, так как он сможет платить больше и при этом извлекать прибыль. В результате в равновесии работник получает зарплату равную предельной производительности, а экономическая прибыль предпринимателя равна нулю (то есть предприниматель зарабатывает рыночную норму прибыли на свой талант и вложенный капитал). Что происходит, когда государство устанавливает МРОТ выше равновесной стоимости труда? Для каких-то работников МРОТ окажется выше, чем их производительность, и предпринимателю становится просто невыгодно их нанимать. Оплачивая труд по цене выше, чем производительность, предприниматель несет убытки. Растет безработица и, как следствие, неравенство, ведь многие работники, которые получали хоть какую-то зарплату вообще остались без работы, а значит, без доходов.

Однако российская экономика не совсем соответствует классическим критериям совершенной конкуренции. А именно, со стороны спроса на труд в большинстве отраслей мы не наблюдаем конкуренции множества предпринимателей за труд работника. Ситуация скорее напоминает монополию или олигополию, когда один или несколько крупных игроков могут задавать свои правила игры на рынке труда. Ситуация, когда на рынке присутствует один покупатель и множество продавцов, в экономике называется монопсония. Применительно к рынку труда монопсонист всегда установит цену на труд ниже производительности труда и будет извлекать сверхприбыли за счет недоплаты своим работникам. Я уже подробно об этом писал в своем посте про минимальную зарплату (http://mmironov.livejournal.com/17319.html).

В течение последних недель мы все могли наблюдать, как это работает на практике.
Недавно газета «Коммерсант» рассказала о массовом отъезде российских пилотов в Азию (https://www.kommersant.ru/doc/3320307). За последние 2.5 года туда уехали 300 командиров воздушных судов, еще 400 в процессе трудоустройства. Основная причина – в Китае и других азиатских странах им предлагают зарплаты в несколько раз выше. Рынок пилотов – очень интересный сегмент для анализа. Какой основной аргумент, который называют противники МРОТа? У нас низкая производительность труда по сравнению с другими странами, поэтому и зарплаты сравнивать некорректно. Если в российских реалиях повысить МРОТ, то предприятиям придется сократить основную массу низкооплачиваемого персонала, так как их зарплата превысит производительность. Именно как иллюстрация некорректности этой логики и интересен рынок пилотов. Безусловно, пилоты – это высокооплачиваемые сотрудники, зарплаты которых существенно выше МРОТ. Однако анализ кейса зарплат пилотов позволяет показать, как монопсония занижает уровень труда по сравнению с тем уровнем, который бы установился в конкурентной экономике.



Квалификация пилота международного класса вполне универсальна. Пилот, который работал в США или России, может вполне свободно начать работать в Китае, Корее или любой другой стране мира. То есть производительность российского пилота примерно равна производительности американского пилота или китайского пилота (когда речь идет об одинаковых классах судов и похожих часах работы). Теория конкурентной экономики говорит, что если производительность одинаковая, то и зарплаты должны быть похожие. Однако мы видим, что зарплата пилотов в России в несколько раз ниже, чем зарплата пилотов в Китае, поэтому они массово туда уезжают (в США и Европу, видимо, не уезжают из-за визовых ограничений). Может, зарплата пилотов в России ниже, чем в Европе, Китае или США, потому что у нас очень дешевые авиабилеты, и авиакомпании просто не могут позволить платить им международный уровень зарплат? Тоже нет. Уровень цен на внутрироссийские перелеты не сильно отличается от перелетов между европейскими городами и городами США. Вот, к примеру, стоимость перелетов между Москвой и Новосибирском (2811 км):



Вот стоимость перелета между Нью-Йорком и Фениксом (3448 км):



Вот стоимость перелета из Лондона в Киев (2136 км):



И, наконец, стоимость перелета из Пекина в Гонк-Конг (1973 км):



Мы видим, что стоимость  перелетов длиной в 3-4 часа на регулярных линиях (дискаунтеры обычно существенно дешевле) составляет в районе 200-350 долларов туда-обратно. Стоимость перелета между Новосибирском и Москвой укладывается в эти рамки и даже чуть дороже, чем стоимость перелета внутри США на похожее расстояние. Можете попробовать разные пары американских и европейских городов. Потом сравните их с разными парами российских городов. Вы не увидите, что российские авиакомпании как-то особо демпингуют. Стоимость перелетов внутри России во многих случаях даже оказывается чуть выше, чем у аналогичных перелетов за рубежом.

Тогда в чем же загадка? Российские авиакомпании берут со своих пассажиров примерно столько же (или даже выше), чем их коллеги за рубежом. Производительность труда их пилотов примерно такая же. Почему тогда пилоты массово уезжают? Ответ на этот вопрос содержится в финансовой отчетности. Давайте посмотрим на отчетность Аэрофлота, который в 2016 занимал 42.3% рынка пассажирских перевозок:



И сравним ее с отчетностью American Airlines:



Мы видим, что выручка у Аэрофлота 495,880 миллионов рублей, а затраты на персонал 64,682 миллиона рублей, то есть Аэрофлот тратит на зарплаты персонала 13% выручки. У American Airlines выручка 40,180 миллионов долларов, а затраты на оплату труда персонала 10,890 миллионов долларов, или 27.1% выручки. Доля оплаты труда в выручке у American Airlines более чем в два раза выше, чем у Аэрофлота. Условно, если вы покупаете билет за 15000 руб. ($250) Москва-Новосибирск, то пилотам, стюардессам и прочим сотрудникам из этих денег достается 1956 руб. ($32.6). Если вы за эти же 250 долларов покупаете билет Феникс-Нью-йорк на American Airlines, то сотрудникам из этих денег достается $67.8. Может,  American Airlines - какая-то уникальная и переплачивает своим пилотам и стюардессам? Давайте посмотрим на отчетность одной из крупнейших европейских авиакомпаний AirFrance-KLM:



Выручка 24,844 миллиона евро, зарплаты 7,474, то есть доля оплаты труда в выручки составляет 30.1%, еще выше, чем у American Airlines. Я допускаю, что в среднем производительность труда у «Аэрофлота» ниже, чем у международных авиакомпаниях. Но даже если «Аэрофлоту» там, где иностранные компании нанимают одного сотрудника, приходится нанимать двух, все равно суммарная доля зарплат в выручке не должна сильно отличаться.

Какой из этого можно сделать вывод? Безусловно, мы не можем утверждать, что европейские и американские авиакомпании хорошие, а «Аэрофлот» - плохой. Просто международных перевозчиков рыночные силы и профсоюзы заставили 25-30% своей выручки отдавать работникам. Не будешь платить достойную зарплату – уйдут к конкуренту. В России на этом рынке действует, по сути, монополия. Группа Аэрофлот (которая включает авиакомпанию «Россия» и «Победу») контролирует почти половину рынка и может диктовать своим правила игры и пассажирам, и сотрудникам (об отношении «Аэрофлота» к стюардессам http://www.rbc.ru/business/21/02/2017/58ac32079a794726a83f235b?from=materials_on_subject). В результате он спокойно может устанавливать уровень оплаты труда существенно ниже, чем международные конкуренты.

Показательно также реакция российских авиакомпаний на утечку пилотов. Что делает конкурентный перевозчик, если видит, что от него уходят сотрудники из-за плохих условий труда? Пытается их улучшить, прежде всего, увеличивая оплату труда. Что делает монополист? Он пытается, в первую очередь, заделать брешь на своем монопольном рынке: “Руководство «России» [входит в группу «Аэрофлот»] планировало подготовить письмо авиационным властям Бермудских островов (там зарегистрирована большая часть гражданской иностранной авиатехники, эксплуатируемой в РФ) с просьбой не подтверждать валидацию пилотских свидетельств российских пилотов… Поскольку сейчас китайская сторона не может получить ответа от российских властей на запросы о пилотах, ей приходится обращаться к властям Бермуд, где данные о летном составе самолета той или иной авиакомпании хранятся несколько десятков лет»,— поясняет он. Представитель «России» добавил, что компания выступает с инициативой разработки механизма временного приостановления действия летных свидетельств пилотов на то время, когда они декларируют уход с летной работы по семейным и прочим обстоятельствам, но не увольняются из авиакомпании»( https://www.kommersant.ru/doc/3367853).

Как показывает опыт иностранных авиакомпаний, «Аэрофлот» легко может увеличить оплату труда всем (!) своим сотрудникам в два раза и при этом вполне успешно функционировать и зарабатывать прибыль акционерам. И тогда пилоты не будут убегать. Но зачем? Проще эксплуатировать свою монопольную власть и над клиентами, и над сотрудниками, зарабатывая сверхприбыли. Однако если посмотреть на финансовую отчетность, никаких сверхприбылей там нет.  Прибыль до налогов составляет 10.6% от выручки, то есть даже меньше, чем «Аэрофлот» недоплачивает своим сотрудникам, исходя из мировых аналогов. И это верно для всей экономики. Если мы посмотрим на другую цитату из той же программы на «Дожде»: «У нас общая прибыль по экономике порядка 10 триллионов в год» (https://tvrain.ru/teleshow/debaty/movchan_o_programme_navalnogo-440739/», то непонятно, куда же деваются все эти деньги? Если российские монополисты так сильно недоплачивают своим сотрудникам, где их рекордные прибыли на зависть всем конкурентам?

Ответ на этот вопрос неприятный, хотя и очевидный. Воруются, скрываются от налогов (а значит, и снижается декларируемая прибыль), растрачиваются на роскошную жизнь менеджмента. В своей статье “Taxes, Theft, and Firm Performance” (http://onlinelibrary.wiley.com/doi/10.1111/jofi.12026/abstract), я оценил, что только через фирмы-однодневки от налогов уводится от 11.4% до 13.1% ВВП ежегодно.  В текущих ценах это порядка 10-11 трлн руб. Но это не единственный канал сокрытия реальной прибыли. Есть также скрытие прибыли через оффшоры и другие схемы. У российских компаний также много затрат, которые, мягко говоря, не совсем понятно, как максимизируют стоимость акционерам. Тот же «Аэрофлот», который сильно недоплачивает своим пилотам, платит десятки миллионов рублей компании Тины Канделаки (https://www.kommersant.ru/doc/3367853). «Аэрофлот» здесь не уникален. Вот примеры из жизни «Роснефти»: ложечки за 15 тыс. руб. (http://www.rbc.ru/society/22/05/2017/5922ecaf9a794707738b0fd1) или крупнейший парк люксовых вертолетов в России (https://www.vedomosti.ru/business/articles/2017/07/17/723998-rosneft-vertoletov). «Сбербанк» заплатил сотню миллионов компании Соловьева (https://openrussia.org/mobile/notes/710472/). «Газпром» потратил 115 миллионов на Ipad для Миллера (https://lenta.ru/news/2013/07/16/miller/).  Такие мутные траты, а также финансирование чрезмерных представительских расходов - обыденность для большинства частных и государственных компаний.  Все эти непроизводственные траты и есть резерв для увеличения прибыли.  Опять же, если посмотреть на отчетность American Airlines, норма прибыли до налогообложения составляет 10.7% от выручки (=4299/40180) - примерно такая же, как у «Аэрофлота». Это значит, что возможно и платить зарплаты в 27% от выручки (а не 13%, как платит «Аэрофлот»), и зарабатывать 10% норму прибыли до налогообложения. Все эти страхи, что если резко поднять зарплаты и МРОТ, в частности, то бизнес разорится, так как лишится прибыли – беспочвенны. Резервы существенно выше, чем официальная прибыль, которую декларирует бизнес.

Я привел пример «Аэрофлота» для наглядности. Ситуация в других секторах российской экономики очень похожа. Государство – монопсонист на рынке труда врачей и учителей. Металлургические предприятия, ГОКи и угольные шахты диктуют свои правила игры на локальных рынках труда. Просто шахтер – не летчик, он не может так запросто взять и переехать работать на шахту в Австралии - сильно высоки для него издержки переезда. Многие работники в России нередко находятся во власти одного-единственного работодателя. Если авиакомпании, пользуясь своим монопольным положением, занижают зарплату своим сотрудникам в два раза, почему другие монополисты должны действовать иначе? Экономическая  теория говорит, что не должны. Они и не действуют. Поэтому почти на многих сегментах рынка труда мы наблюдаем заниженные зарплаты, то есть перераспределение богатства от работника к владельцам предприятий. Отсюда рекордное число миллиардеров в списке «Форбс».  Отсюда же многомиллиардные поместья Медведева, Якунина, Шувалова, Володина и прочих чиновников. Это все ресурсы, которые путем перераспределения богатства от миллионов работников  попали в руки узкой группы олигархов и чиновников.

Надо также понимать, что повышение МРОТ – это не искажение рыночных механизмов, от которого все пострадает. Наоборот, это механизм, который позволяет приблизить зарплаты к уровню, какими бы они были в условиях конкурентной экономики.  Как я показал на примере авиакомпаний, в этом сегменте уровень оплаты труда, по сравнению с конкурентным, занижен в два раза. В других сегментах рынка, которые контролируют крупные работодатели, ситуация аналогичная. Им выгодно платить сильно ниже производительности труда, они и платят. МРОТ позволяет искусственно передвинуть границу, повысить зарплату ближе к реальной производительности труда, а не того уровня, который захотел установить монопсонист. Безусловно, здесь главное не переусердствовать. Ведь если МРОТ задрать сильно высоко, выше производительности труда, то будет плохо всем - и работникам, и компаниям, и государству. При установке оптимального МРОТ нужно смотреть, какой МРОТ действует в похожих странах. Я выбрал страны по ВВП на душу населения похожие на  Россию (если ВВП на душу населения похож, то и производительность труда сопоставима):

GDP per capita, PPP, Worldbank Min wage, $
Argentina 19,934.40 $503
Uruguay 21,625.30 $434
Panama 23,014.70 $540
Russia 23,162.60 $130
Croatia 23,596.20 $513
Romania 23,626.40 $326
Chile 23,960.30 $416
Turkey 24,243.90 $567
Latvia 26,031.00 $450
Hungary 26,680.60 $487

Мы видим, что Россия по уровню минимальной зарплаты среди похожих по экономическому развитию стран выделяется так же, как «Аэрофлот» на фоне международных конкурентов. Средний уровень минимальной зарплаты по группе похожих стран составляет 471 доллар. Причем все эти экономики вполне нормально развиваются, без аномально высокой безработицы, банкротства предпринимателей и прочих катаклизмов. Кстати, и малый бизнес в этих экономиках развивается намного успешней, чем в России, несмотря на низкую минимальную зарплату. То есть если уровень минимальной зарплаты в России поднять с 130 долларов до 471 доллар, то наша экономика это вполне потянет, как тянут экономики Аргентины, Уругвая, Турции, Латвии и других стран. Если перевести в рубли, то 471 доллар – это 28620 рублей. 25000 рублей (416 долларов) – это скорее нижняя граница минимальной зарплаты в странах похожей группы. Ниже только в Румынии – 326 долларов.

Точно так же, как «Аэрофлот» может поднять зарплату своим сотрудникам в два раза, при этом продолжая нормально функционировать, так и российская экономика может установить МРОТ в 471 доллар (или чуть меньше, 416 долларов, как предлагает Навальный), и спокойно развиваться. Опыт других стран и компаний показывает, что это возможно, причем это не какой-то уникальный феномен, а массовое явление среди широкого круга стран. Если мы передвинем уровень зарплат ближе к справедливому уровню, который соответствует производительности, то мы не нарушим функционирование рынка, а скорее исправим те искажения, которые искусственно создали монополисты.

Другие посты по темам программы Навального:

Минимальная зарплата
http://mmironov.livejournal.com/16494.html
http://mmironov.livejournal.com/17319.html
http://mmironov.livejournal.com/18927.html
http://mmironov.livejournal.com/23735.html
http://mmironov.livejournal.com/24042.html
http://mmironov.livejournal.com/24110.html
http://mmironov.livejournal.com/24971.html

Социальная демократия
http://mmironov.livejournal.com/20915.html


Борьба с коррупцией
http://mmironov.livejournal.com/19269.html
http://mmironov.livejournal.com/23735.html
http://mmironov.livejournal.com/24814.html


Компенсационный налог
http://mmironov.livejournal.com/24360.html



Как увеличить пирог?



Одна из распространенных претензий к экономической программе Алексея Навального заключается в том, что она сконцентрирована на вопросах борьбы с коррупцией, судебной реформе, перераспределении национального дохода в пользу незащищенных слоев населения, повышении налоговой нагрузки на нефтегазовый сектор – и при этом она совсем не отвечает на вопрос, как увеличить размер пирога, то есть как обеспечить экономический рост. Во время недавних дебатов это было основной претензией к программе Навального со стороны Андрея Мовчана (https://tvrain.ru/teleshow/debaty/to_chto_bolshinstvo_za_vas_eto_trevozhnyj_signal_debaty_milova_i_movchana_po_programme_navalnogo-440371/), и Елизаветы Осетинской (https://tvrain.ru/teleshow/vechernee_shou/elizaveta_osetinskaya-440386/). Эта претензия абсолютно справедлива. Увеличение пирога намного важнее, чем его более грамотный дележ. Тогда шансы, что большинство экономических агентов выиграют, резко возрастают. На самом деле в программе Алексея Навального уже содержится ответ, как он собирается добиться увеличения пирога: борьба с коррупцией и судебная реформа сами по себя являются достаточными факторами для запуска бурного экономического роста. Однако как видно из постоянно возникающих вопросов, неочевидно, как из первого следует второе.  В этом посте я постараюсь объяснить, как борьба с коррупцией и судебная реформа приводят к экономическому росту.

Коррупция – это дополнительный налог на бизнес и граждан. Виллы и яхты чиновников, свадьбы и торжества за несколько миллионов долларов, миллиарды в оффшорах у виолончелистов, домик для уточек и прилегающие к этому  домику усадьбы – это все не берется из воздуха. Источник этих средств - либо поборы с бизнеса и населения, либо воровство из бюджета, что тоже является опосредованными поборами с бизнеса и населения. Ведь кто платит налоги в бюджет? Люди и компании. Если эти деньги перекачиваются в карманы чиновников, значит, именно они оплачивают все эти виллы и красивую жизнь. Поэтому коррупция представляет собой дополнительный налог на всех экономических агентов. Люди вынуждены платить существенно больше, чем тратит государство. Если этот коррупционный налог убрать или хотя бы сократить, то реальное налоговое бремя на всю экономику существенно уменьшится. Представьте, что произойдет, если сумма уплачиваемых вами формальных и неформальных налогов упадет в 1.5-2 раза? Вы сможете потратить эти деньги на товары и услуги, обеспечив дополнительный спрос товаропроизводителям. Представьте, что общее налоговое бремя для малого бизнеса упала в 1.5-2 раза. Тогда он сможет нанять больше людей и развернуть производство.
Может  цифра  «в 1.5-2 раза» - это преувеличение? Давайте посмотрим на статьи консолидированного бюджета. В 2016 г. было собрано 3.02 трлн подоходного налога. В 2010 г. Медведев оценил воровство на госзакупках как минимум в 1 трлн рублей (http://rapsinews.ru/incident_news/20101029/250940085.html). Если мы посмотрим на данные инфляции, то увидим, что с 2010 по 2016 гг. цены выросли на 73.5%. Итого, сейчас объем воровства на госзакупках составляет порядка 1.735 трлн. руб  (если просто проиндексировать на инфляцию). Это значит, что если убрать воровство на госзакупках, то объем сбора подоходного налога можно сократить в 2.35 раз (=3.02/(3.02-1.735)), что равнозначно сокращению ставки подоходного налога с 13% до 5.5%. Безусловно, воровство на госзакупках и подоходный налог напрямую никак не связаны. Бюджет – это общий котел, куда стекаются налоги из всех источников. Я просто для наглядности сравнил объем воровства на госзакупках со всем подоходным налогом, который собирается у нас в стране.
 Причем воровство на госзакупках – это не единственный источник коррупции. Когда вы платите за товар в магазине, там также сидят поборы проверяющих, налоговиков, силовиков и прочих чиновников. Если ликвидировать основные виды коррупции, то мы реально говорим о сокращении общего налогового бремени на население и малый бизнес в несколько раз (причем это снижение налогов не связано с сокращением финансирования реальных статей бюджета).  Триллионы рублей высвободившегося потребительского спроса - это лучший толчок для экономического роста.

Воровство из бюджета – недоразвитая инфраструктура. Распространенное суждение: «пусть воруют, лишь бы делали». Проблема, что они и воруют, и не делают. Коррумпированный чиновник при выборе объекта инвестиций руководствуется не общественной целесообразностью, а тем, как ему лучше украсть. В результате за последние в 10-15 лет в России построено множество уникальных сложных объектов – всякие Алабяно-Бальтийские тоннели, железная дорога «Адлер – Красная Поляна» с кучей тоннелей и мостов, стадион «Зенит-Арена». Если проект сложный и уникальный, значит, ему в мире нет аналогов, и коррумпированный чиновник всегда может сказать «ну это сравнивать нельзя, покажите мне еще один в мире проект по сложности и красоте задумки». По прошествии тучных лет вместо тысяч километров обычных асфальтовых дорог и сотен простых стадионов, на которых юные спортсмены могут тренироваться, мы имеем несколько бесполезных памятников коррупции.  Руководители этих строек потом спокойно отмывают наворованное в уважаемых юрисдикциях, нанимая для этого лучших британских юристов и пиарщиков (см. кейс Якунина https://qz.com/1037549/how-the-family-of-vladimir-putins-us-sanctioned-ally-uses-british-companies-to-burnish-its-reputation/). России нужны простые дороги с асфальтовым покрытием, обычные стадионы и сооружения для детского спорта, работающие теплотрассы (самые обычные) без всей этой нано-уникально-туннеле-выкатно-полевой хреномути. Когда же государство берется за строительство обычных дорог, то и тут принцип «воровство прежде всего» побеждает (вот репортаж о трассе Чита-Хабаровск через год после завершения строительства http://www.newsru.com/russia/01sep2011/putin.html).
Когда чиновниками руководят коррупционные мотивы, то либо они строят сложные, экономически неоправданные объекты, либо воруют столько, что их объекты уже через короткий срок приходят в негодность. За тучные годы правительство так и не смогло обеспечить базовый уровень инфраструктуры. Если у производителя появится возможность довезти свой товар до более широкого круга потребителей, если у фермера появится возможность элементарно вывезти свой товар с поля (а не только, когда хорошая погода и ветер дует в правильную сторону), то это даст существенный толчок для развития экономики. Ликвидация коррупции позволит России, наконец, начать развивать инфраструктуру, а значит, даст возможность развиваться региональному бизнесу. С существующим уровнем коррупции это просто невозможно.

Коррумпированная судебная власть – это отсутствие прав собственности, невозможность заключения контрактов и развития бизнеса.  Когда права собственности не защищены, и любой чиновник, силовик или недобросовестный партнер (с привлечением силовиков) могут отобрать понравившейся актив, это резко понижает стимулы бизнеса к инвестированию и вообще к любой созидательной деятельности. Представьте, у вас есть корова, но в любой момент может прийти комиссар (сейчас эти роли выполняют фсбшники, скшники и прочие люди в погонах) и ее отобрать. Какая ваша оптимальная стратегия? Поменьше кормить и побольше доить. А все что надоено, быстро продавать и куда-нибудь прятать. Мы это и видим – инвестиции в российскую экономику низкие, бизнес по максимуму выкачивает прибыли и переводит их за границу. Реформирование судебной системы – это необходимое условие успешного развития экономики. Если бизнес будет видеть, что права собственности и другие права, такие, как исполнение контрактов, защищены, то мы увидим и рост инвестиций, и новые рабочие места, и сокращение оттока капитала и, как следствие, рост экономики.

Коррупция – отрицательная селекция таланта. Помимо всех вышеобозначенных проблем, коррупция обладает еще одним неприятным свойством – наверх пробиваются те, кто умеет правильно дать, а не те, кто умеет хорошо создавать. Как это работает, можно увидеть на примере отечественной IT-отрасли (я специально не привожу пример США, чтобы избежать комментариев в стиле «у них все не так, как у нас»). В 1990-ые и начале 2000-х IT-отрасль развивалась сама по себе. Я сам на рубеже 1990-х и 2000-х руководил небольшой IT-компанией, и ко мне никто не приходил – ни налоговики, ни проверяющие, ни бандиты. Такая же ситуация была во всех известных мне софтверных фирмах. Государству из-за относительного малого размера и непонятности, был просто неинтересен этот сегмент рынка. Поэтому оно и не лезло туда со своим регулированием и коррупционным давлением. В результате за этот период в России появилось множество сильных компаний, которые успешно конкурируют не только в внутри России, но и за рубежом (Яндекс, 1С, Касперский, Вконтакте, Мэйл.ру, Рамблер, Парус, Галактика, ЦФТ и многие другие). Лет 6-7 назад, государство начало живо интересоваться сферой интернета и IT, многие компании сменили владельца на лояльных собственников, а контроль за рынком резко вырос. Какие успешные компании появились в течение 2010-х? На ум приходит Telegram. За несколько лет Дуров смог создать компанию стоимостью около миллиарда долларов (http://tech.eu/brief/google-telegram-acquisition-pavel-durov/). Но это уже не российская компания. Тем талантливым IT-специалистам, кто остался в России, существенно затруднили возможности для работы. Мы видим фактически отсутствие новых успешных компаний (хотя до этого они регулярно появлялись) и более чем скромные темпы роста у тех, кто сменил собственников на «правильных». Во всех остальных отраслях ситуация аналогичная. Просто IT-отрасль позволяет ее наглядно продемонстрировать, потому что там был период без коррупционного давления и регулирования. Все остальные отрасли от торговли до строительства на протяжении всех 25 лет современной России были под коррупционным колпаком. Если убрать коррупционные правила игры для бизнеса, то мы очень скоро увидим совсем другого типа бизнесменов во всех отраслях: не тех, кто умеет давать, заносить и дарить усадьбы правильным благотворительным фондам, а те, кто умеет делать качественный продукт и снижать издержки.

Я рассмотрел несколько факторов, как сокращение коррупции может запустить экономический рост. Однако есть два опасения, связанных с сокращением коррупции:

Коррупция – это хорошо для бизнеса. Это довольно распространенное мнение. Я сам довольно давно занимался исследованием этого вопроса. Еще в своей студенческой работе “Bad corruption, good corruption, and growth” (http://www.mironov.xyz/research/corruption.pdf) на примере выборки из 141 стран, я показал, что коррупция положительно коррелирует с экономическим ростом в странах с плохими институтами. Пару лет назад в статье «Should One Hire a Corrupt CEO in a Corrupt Country?», Journal of Financial Economics, 2015 (http://www.mironov.xyz/research/Drivers_November13.pdf ) на выборке из 58,157 московских фирм я показал, что руководители, которые дают взятки, добиваются лучших результатов для своих фирм. Значит ли это, что коррупция хороша для бизнеса? И да, и нет. Если бизнесмен поставлен в условия, когда его окружают плохие институты и никакой вопрос невозможно решить без взятки, то, конечно, единственный вариант преуспеть – это играть по правилам, заданным государством. Отсюда же мы имеем отрицательную селекцию таланта, о которой я говорил выше. Условный Усманов лучше, чем условный Дуров умеет договариваться с властями. Если эту коррупционную среду разрушить, то разрушится и положительная связь между коррумпированностью бизнесмена и его успехами. То есть убеждение «коррупция – это хорошо» - это артефакт нашей коррумпированной системы с плохими институтами. Так как мы имеем эту систему как минимум последние 25 лет, то большинство населения просто не верит, что можно жить по-другому.

Бизнес боится «репрессий».  Это опасение высказала Елизавета Осетинская (https://tvrain.ru/teleshow/vechernee_shou/elizaveta_osetinskaya-440386/): «Бизнес слышит сигнал – будут сажать или будут что-то менять, что он делает первым делом? Выводит капитал». Это опасение абсолютно верное и, скорее всего, оно частично реализуется. Кто были бизнесмены в 1990-х? Кто умел правильно найти подход к власти и занести кому надо и сколько надо. Кто были бизнесмены 2000-х? Это, прежде всего, друзья, родственники и прочие приближенные Путина (Тимченко, Сечин, Роттенберги, Якунин, Миллер и т.д.). Путин в этом отношении не уникален: у каждого крупного чиновника и губернатора есть куча родственников и друзей. У Чайки – сыновья, у Рогозина – сын, у Патрушева – сын, у Ткачева – целый ряд родственников и т.д.).  Сейчас значительная часть экономики России контролируется именно такого типа бизнесменами. Будут ли они напуганы борьбой с коррупцией? Конечно, будут. Станут ли они пытаться убежать и вывезти капиталы? Конечно, станут. Нужно ли этого опасаться? Нет, не нужно. На их места придут намного более талантливые бизнесмены (см. пункт об отрицательной селекции таланта выше), а с утечкой коррупционного капитала нужно бороться легальными способами. Надо понимать, что они тоже не будут сидеть и ждать, пока их лишат коррупционных доходов, а будут, как Якунин, нанимать лучших юристов для защиты (https://qz.com/1037549/how-the-family-of-vladimir-putins-us-sanctioned-ally-uses-british-companies-to-burnish-its-reputation/). Но это уже вызов для команды Навального - как они будут останавливать эту утечку капитала, а также будут бороться за возврат сотен миллиардов коррупционных долларов, которые уже давно утекли и отмыты через различные оффшоры и недвижимость.

Подводя итог, хотя бы частичная реализация антикоррупционных мер, которые содержатся в программе Навального, запустит быстрый экономический рост. Любой институциональный экономист с этим согласится. Многие, задавая вопрос «Как вы будете обеспечивать рост экономики», ожидают услышать: «Мы будет поддерживать сельское хозяйство, мы будет развивать нанотехнологии и создадим соответствующую госкорпорацию, мы будем поддерживать импортозамещение». Современная экономическая наука говорит, что всего этого не нужно. Чтобы добиться экономического роста, государство должно обеспечить общество качественными институтами и инфраструктурой. Все остальное бизнес сделает сам.



Другие посты по темам программы Навального:

Минимальная зарплата
http://mmironov.livejournal.com/16494.html
http://mmironov.livejournal.com/17319.html
http://mmironov.livejournal.com/18927.html
http://mmironov.livejournal.com/23735.html
http://mmironov.livejournal.com/24042.html
http://mmironov.livejournal.com/24110.html


Социальная демократия
http://mmironov.livejournal.com/20915.html


Борьба с коррупцией
http://mmironov.livejournal.com/19269.html
http://mmironov.livejournal.com/23735.html


Компенсационный налог
http://mmironov.livejournal.com/24360.html


Критика программы Навального. Компенсационный налог



Я в целом положительно отношусь к предложениям президентской программы Навального: борьба с коррупцией, судебная реформа, возвращение политической конкуренции и повышение МРОТ. Однако некоторые пункты его программы я считаю вредными. Если их реализовать, то эффект от них будет совсем не такой, какой ожидается, и экономика от них проиграет. Я собираюсь написать несколько постов, критикующих некоторые положения программы Навального. Надеюсь, что в будущем эти пункты будут либо убраны из программы, либо принципиально доработаны, чтобы избежать негативных последствий. Первый пост из этой серии касается компенсационного налога.

Российское общество считает приватизацию 1990-х крайне несправедливой. Она таковой и была. Узкий круг людей, который имел близость к власти, и знал, кому заносить, за копейки прибрал к рукам национальное достояние. Это абсолютно правильно, что политики должны стремиться как-то ответить на запрос людей разрешить эту несправедливость. Однако здесь, как и в случае с Крымом, простых решений не бывает. То, что Крым был присоединен к России незаконно, совсем не означает, что новый политик, пришедший к власти (Навальный или кто-либо еще), сможет взять и просто откатать все назад. Это событие потянуло за собой клубок других событий (изменение Конституции, принятие российского гражданства 2 млн. человек, изменение правовой системы Крыма и т.д.). После начала массовой приватизации прошло порядка 20 лет. Предлагаемый Алексеем Навальным компенсационный налог будет а) технически сложно реализуемым, б) коррупционноемким, в) экономически вредным.

Техническая сложность в реализации. Как только дело от идеи дойдет до реализации, нужно будет отвечать на множество конкретных вопросов. А именно:

- Кого облагать налогом, компании или бенефициаров приватизации? Если облагать компании, то это профанирует саму идею восстановления справедливости, ведь за долгий срок, прошедший с момента приватизации, многие компании успели сменить владельцев (зачастую, неоднократно). Например, Абрамович, который приватизировал «Сибнефть», продал ее обратно государству в лице «Газпрома», и теперь она называется «Газпромнефть». Если обложить налогом компании, то получается, что государство в этом случае облагает налогом самого себя. Другой пример. Прохоров вышел из «Норильского никеля», получив хорошую компенсацию за свою долю. Получается, он налог не заплатит, а заплатят те, кто сейчас владеет «Норильским никелем». Наконец, в 2000-ые акции приватизированных компаний купило множество частных инвесторов, как отечественных, так и иностранных. Они вообще в приватизации не участвовали и купили акции на открытом рынке по справедливой цене. Их по какому праву наказывать?
Если облагать налогом бенефициаров, то встает вопрос, как их определять? Ведь во всех сделках практически всегда участвовали какие-то прокладки, зачастую временные. Приведу широко известный пример, не являющийся приватизационной сделкой, но по степени мутности похожей. Когда продавались активы «Юкоса», то вначале их купила никому неизвестная «Байкалфинансгрупп». Потом уже активы перешли к «Роснефти». Предположим, мы определили, что «Байкалфинансгрупп» купил активы дешевле справедливой цены. И кого наказывать? «Байкалфинансгрупп»? По похожим мутным схемам приватизировались почти все российские крупные компании. И хотя всем было известно, кто стоял за теми или другими компаниями, формально доказать это будет проблематично, тем более, прописать формальные критерии в законе.   

- Как определить круг подпадающих под закон сделок? В России приватизация происходила в несколько этапов. Причем многие сделки формально не были приватизацией, а по сути, были. Например, распродажа активов, подконтрольных «Газпрому». Переход «СИБУРа» в руки Михельсона, Шамалова и Тимченко - это приватизация или нет? Формально нет. А по сути, государственное имущество вследствие череды сделок досталось частным лицам. Я не очень понимаю, как очертить контур сделок, которые попадут под этот закон, и на каком этапе перехода прав собственности отсекать бенефициаров.

- Как производить оценку выгод? Предположим, что новым властям как-то удалось идентифицировать бенефициаров и определить круг сделок. Однако как оценивать выгоды? В Британии, на опыт которой ссылается  Алексей Навальный, была применена простая формула.  Справедливая оценка компаний была подсчитана, как их среднегодовая прибыль в течение 4 лет после приватизации умноженная на 9. В России такой подход (или аналогичный) не сработает. В конце 1990-х-начале 2000-х российские компании сильно занижали свои официальные прибыли. Это хорошо задокументированный факт, в том числе и международными учеными (например, Black, B. “The Corporate Governance Behavior and Market Value of Russian Firms.” Emerging Markets Review, 2 (2001), 89-108 или Desai, M.; A. Dyck; and L. Zingales. “Theft and Taxes.” Journal of Financial Economics, 84 (2007), 591-623). Если ориентироваться на формальные показатели российских компаний в первые годы после приватизации, мы получим смешную оценку, так как они активно занижали и прибыль, и выручку. Если мы расширим горизонт, то, во-первых, пострадают те компании, которые первыми решили выйти из тени (увеличили «белую» прибыль и выручку). Во-вторых, все-таки экономическая ситуация середины 2000-х была совсем иная, чем в середине 1990-х, и непонятно, насколько справедливо смотреть на прибыли 2000-х при оценке справедливой стоимости в 1990-ые. Наконец, в-третьих, многие олигархи объективно немало сделали для улучшения менеджмента и повышения операционной эффективности своих активов. То, что стоимость их компаний выросла, частично была и их заслуга (а не только следствие того, что они задешево купили). Подводя итог, разработать объективный и прозрачный механизм оценки незаслуженных выгод бенефициаров от приватизационных сделок будет весьма трудно, если вообще возможно.

  Коррупционноемкость. У проблем, обозначенных выше, нет единственного правильного решения (а зачастую вообще правильного решения нет). Как будут решаться эти проблемы, зависит от воли конкретных исполнителей.  Решение по каждому вопросу - кого облагать, какой круг сделок, как считать выгоды – это потенциальные многомиллиардные убытки (или отсутствие таковых) для вполне конкретных бизнесменов. Естественно ожидать, что они не будут сидеть сложа руки и ждать, пока им чиновники правительства Навального предложат свой закон. Они будут активно пытаться на него влиять, в том числе, занося чемоданчики кэша ответственным за законопроект чиновникам. Субъективность критериев по всем важным вопросам только повышает соблазны чиновников – невозможно будет определить, это он решил, потому что считает это правильным или потому что ему занесли. Борьба с коррупцией – ключевой пункт программы Навального. Процесс разработки и реализации подобного законопроекта повышает коррумпированность правительства, депутатов и чиновников, то есть идет вразрез с главным месседжем программы Навального.


   Экономическая невыгодность. Самое главное, что этот закон будет иметь отрицательный эффект на экономику. При реализации данного закона будет вовлечено много субъективных критериев, что оставит недовольными широкий круг инвесторов. Также, правительство Навального будет правопреемником правительств Ельцина, Путина и Медведева, а они все декларировали незыблемость приватизации (законопроектов о массовом пересмотре итогов или компенсационных налогов даже не обсуждалось). Это значит, что Навальный покажет дурной пример будущим правителям и сам же от этого пострадает. Почему? В России сверхвысоко участие государства в экономике и любому правительству придется заняться массовой распродажей госкомпаний, начиная с «Газпрома» и «Роснефти» и кончая небольшими ГУПами и МУПами. Это позволит не только резко повысить эффективность этих компаний (а значит, и размер собираемых налогов), но и даст возможность профинансировать необходимые реформы. Однако если инвесторы будут видеть, что предыдущие сделки облагаются субъективными непонятными налогами, то и к новым приватизационным сделкам они будут испытывать некоторый скептицизм. Безусловно, за какие-то деньги продать активы удастся, однако риск пересмотра сделок в будущем, в том числе введение компенсационных налогов будущими правительствами, резко понизит цену, которую инвесторы будут готовы заплатить сегодня. То есть правительство Навального в лучшем случае соберет несколько миллиардов долларов от введения компенсационного налога и потеряет десятки миллиардов долларов на приватизации, потому что инвесторы будут думать, что каждое последующее правительство может пересмотреть сделки, заключенные предыдущим.


Я не сторонник критики без предложения альтернатив. Альтернативой компенсационного налога могло бы быть создание антикоррупционного трибунала. Условно все крупные приватизационные сделки (и квазиприватизационные) исследовались бы на вопрос наличия коррупции. Если будет доказано, что какой-то актив был продан коррупционным образом, то конкретные бенефициары должны вернуть всю полученную прибыль от этой сделки. К примеру, во время лондонского суда «Березовский против Абрамовича» были даны показания, что приватизация Сибнефти была коррупционной сделкой. Значит, нужно определить прибыль, которую получил Абрамович от этой сделки. Контрольный пакет «Сибнефти» был куплен за 100 миллионов долларов, в последствии он продал «Сибнефть» «Газпрому» за 13 миллиардов. Прибыль подсчитать несложно. Другой пример. Если выяснится, что Лебединский ГОК  был куплен  Усмановым при помощи коррумпирования Медведева, который тогда был председателем совета директоров «Газпрома», тогда также нужно будет подсчитать прибыль, которую получил Усманов, и наложить на него соответствующий штраф. Для повышения объективности и прозрачности, данный трибунал имеет смысл организовать с привлечением уважаемых международных судей и юристов, которые имеют опыт работы в ведущих мировых судах (например, Лондонском, Сингапурском или Стокгольмском арбитраже). Это решение тоже не идеально. Однако, оно обладает тремя важными качествами:

- понятность критериев привлечения. Если сделка совершенна с использованием коррупционных механизмов, она подпадает под рассмотрение трибунала. Если не было коррупции (либо не доказана коррупция), то участники сделки сохраняют за собой все полученные прибыли.

- объективность рассмотрения кейсов. Несмотря на то, что в программе Навального одним из ключевых пунктов стоит судебная реформа, пройдут годы, прежде чем российская судебная система сможет завоевать авторитет, в том числе среди иностранных инвесторов. Фактический аутсорсинг судебных решений (через привлечение авторитетных международных экспертов) позволит значительно сократить опасения в политической ангажированности подобных процессов.

- наука на будущее. Если критерием рассмотрения сделок станет коррупционный фактор, то это даст сигнал, в том числе, и всем будущем инвесторам. Если ты занесешь чиновнику, то в будущем тебе придется расстаться со всей прибылью от сделки и вдобавок заплатить штраф. Правительству Навального придется осуществлять масштабную приватизацию, и наличие подобного антикоррупционного трибунала снизит желание участвовать в коррупционных сделках и потенциальных взяткодателей, и потенциальных взяткополучателей.



Подводя итог, я в целом согласен с посылом программы Навального, что приватизация была несправедливой, и существует запрос общества на решение этой проблемы. Однако здесь нужно действовать, прежде всего, руководствуясь принципом «не навреди». Любые непродуманные меры, даже если они будут происходить всего лишь на стадии обсуждении и подготовки законопроектов, могут серьезно подорвать доверие инвесторов, а значит, существенно снизить потенциал роста российской экономики.


Ошибки прогнозов. Ответ Мовчану

Во-первых, я бы хотел извиниться перед Андреем Мовчаном за тон своего поста (http://mmironov.livejournal.com/23735.html). Просто то, что я готов простить Михаилу Хазину и Сергею Глазьеву, я не могу прощать, как Андрей точно выразился (https://snob.ru/selected/entry/127020), своим co-alumni,  членам совместного  клуба. Мое возмущение вызвало незнание или игнорирование идей профессоров, портреты которых висят на почетном месте в Чикагском университете и которые заслужено получили Нобелевские премии. Гэри Беккер и его коллеги за последние 50 лет перевернули наше понимание касательно борьбы с преступностью, коррупцией и многих других вещей. Тот, кто профессионально пишет на данные темы, должен обладать хотя бы базовым пониманием их экономических моделей. Из-за этого своего возмущения я был не очень корректен в выборе формулировок, когда писал свой разбор аргументов Андрею. Надеюсь, он примет мои извинения, и дискуссия дальше пойдет в конструктивном русле, без взаимных оскорблений и обвинений в профнепригодности.

Теперь перейдем к сути.

В ответе Андрея (https://snob.ru/selected/entry/127020) нет возражений по поводу моих аргументов касательно борьбы с коррупцией, связи риска и размера взятки, «миллиона честных чиновников», а также того, что Навальный уничтожает политическую конкуренцию. Я считаю, что борьба с коррупцией и восстановление политической конкуренции – это ключевые пункты программы Навального. Если мы достигнем хоть какого-то прогресса по этим двум пунктам, то это уже будет мощный толчок для развития и экономической, и политической жизни. Именно коррупция и отсутствие политической конкуренции – главные тормозы для нашего успешного развития.

Вопрос повышения минимальной зарплаты является для меня менее важным, по сравнению с борьбой с коррупцией и нормализацией политической жизни. Однако если мы хотим построить социальное государство, то это один из самых эффективных способов снижения социального неравенства и, как следствие, социального напряжения. Ответ Андрея сфокусирован в основном на этом пункте – последствия для экономики повышения минимальной зарплаты.

Я внимательно изучил методику Андрея, но у меня не получилось реплицировать, исходя из его объяснений, цифру в 6–8 триллионов рублей для всей экономики. Возможно, он упустил какие-то детали или вводные. Но даже тех объяснений, которые были даны, достаточно, чтобы подтвердить мое предположение, которое я высказал в своем посте (http://mmironov.livejournal.com/23735.html): неправильные выводы касательно и инфляции, и нагрузки для бюджета, и нагрузки для всей экономики – это следствие ошибок, которые привели к завышению этой нагрузки в несколько раз.

Главные ошибки

- В расчетах не учтена инфляция. Андрей берет за базу данные за 2015 г., однако следует учитывать, что Навальный сможет стать президентом не ранее мая 2018 г., то есть увеличить минимальную зарплату не ранее 2019 г. Поэтому в расчетах  нужно учитывать инфляцию за 2015-2018 гг. Суммарная инфляция за 4 года составит 31% (см. мой пост, откуда взялась эта цифра http://mmironov.livejournal.com/24042.html). Если инфляцию не учитывать, то дополнительная нагрузка на экономику будет сильно завышена. Вот таблица из моего поста, где учтена инфляция за 2015-2018 гг.:

Если же мы возьмем данные за 2015 г. как есть, без учета инфляции, то получим

То есть, если игнорировать инфляцию за 4 года, то только из-за этого оценка дополнительных расходов будет завышена на 61%.  То, что инфляция есть и зарплаты растут примерно со скоростью инфляции, можно убедиться, посмотрев на свежие данные за апрель 2017 г.
от до Среднее процент занятых
0 7500 6338.2 1.8%
7500.1 9000 8252.1 2.9%
9000.1 10600 9852.3 3.2%
10600.1 12200 11431.1 3.6%
12200.1 13800 13037.8 3.7%
13800.1 15400 14619.3 3.8%
15400.1 17000 16234.2 4.1%
17000.1 18600 17816.5 4.2%
18600.1 21800 20247.7 7.9%
21800.1 25000 23403.6 7.8%


Суммарная инфляция за 2015-2016 гг. была около 19%, примерно на столько же подросли зарплаты. То есть, если бы Андрей отталкивался от данных за 2017 г., то его оценки оказались бы процентов на 30 ниже.  Можно отталкиваться и от данных за 2015 г., и от 2017 г., главное учитывать инфляцию. Иначе, оценки будут сильно скакать, в зависимости от того, какой год брать за базу (2013 г., 2015 г. или 2017 г.), и все они будут некорректными. Если инфляцию учитывать, то оценки также будут более стабильными (у меня получилось на основе 2015 г. оценка общих затрат для экономики 2.567 трлн., на основе 2017 г. - 2.516 трлн.)

- Некорректно учтен социальный налог. Когда Андрей получает цифру для белой экономики, он умножает ее на 1.3, чтобы получить общую нагрузку, включая социальный налог. Этот подход не совсем корректен. Во-первых, в программе Навального наряду с пунктом о повышении минимальной зарплаты, содержится предложение о снижении налоговой нагрузки на бизнес, в том числе социального налога. Чтобы не лишать финансирования социальные службы, можно предположить, что объем социальных сборов останется  таким же (значит, ставка социального налога понизится, так как зарплаты вырастут). Если мы не будем менять общий размер социальных сборов, то эффект на экономику будет заключаться только в росте зарплат, и на 1.3 ничего умножать не надо. Однако если даже предположить, что ставка социального налога не изменится, все равно общая цифра допрасходов для экономики останется такой же, изменится только ее распределение между государством и бизнесом. Рассмотрим простой пример. Предположим, в экономике зарплаты вырастут на 100 рублей - 50% из них в госсекторе, 50% в частном. Тогда рост зарплат на 50 рублей профинансирует государство, на 50 рублей -бизнес. Теперь предположим, что есть социальный налог 30%, тогда бизнес заплатит 65 рублей (50+30%*50), и государство заплатит 65 рублей (50+30%*50). Но государство также соберет 30 рублей налогов (30% от 100). Итого чистый эффект на бюджет будет 35 рублей (65-30). Получается, экономика все равно понесет дополнительные расходы размером 100 рублей (65+35), просто без социального налога они делились в пропорции 50% на 50%, а с социальным налогом - 65% на 35%, то есть государство часть своих расходов переложило на бизнес. Кто-то возразит, что социальные фонды и бюджет – это разные источники финансирования. Формально это так, но по сути это разные карманы одного и того же государства, и государство при желании свободно перекладывает деньги из одного кармана в другой (см. например https://www.vedomosti.ru/economics/news/2015/04/23/transfer-v-pensionnii-fond-rossii-v-2016-godu-budet-uvelichen-na-350-mlrd-rublei-minfin)
Из-за того, что Андрей взял и результат, полученный на предыдущем шаге, умножил на 1.3, его оценка получилась завышена еще на 30%.

- Некорректная корректировка на медиану. Андрей пишет:  «в каждой группе медиана может быть ниже средней (по всей стране медиана ниже средней примерно на 25%), но это даст нам нижний порог оценки (а если эти 25% добавить — это будет, наверное, верхний порог)». В Таблице 1 в сборнике Росстата за 2015 г., на которую он ссылается, (http://www.gks.ru/wps/wcm/connect/rosstat_main/rosstat/ru/statistics/publications/catalog/11c4980041c1bcbf9ee9fe27f9898572) уже приведены средние зарплаты по группам (Финам, на который ссылается Андрей, просто перепечатал эту таблицу, округлив цифры). В частности, 4905 рублей – это средняя зарплата в группе до 5965, 6654 рублей – средняя в группе от 5965 до 7400, и т.д. Их ни на какую медиану/среднюю корректировать не надо. Чтобы оценить рост зарплат, от 25000 рублей нужно отнимать именно среднюю зарплату по группам, а не медиану.  Если же провести корректировку на 25% вниз, то эти величины просто вылезут за пределы своих промежутков. То есть 6654 минус 25% = 4990 – уже не помещается в интервал 5965 до 7400. Аналогично по остальным категориям. Получается, что верхняя оценка, которую Андрей получил как базовую оценку плюс 25% - просто результат неправильной корректировки на медиану. Даже если в подсчете Росстатом среднего по группам есть какие-то неточности, размер корректировки, скорее всего, составит не более нескольких процентов (может быть в ту или иную сторону), но никак не 25%.

 Итого, если мы уберем верхнюю границу от 6-8 триллионов (неправильная корректировка на медиану), то получим оценку в 6 триллионов. Если мы разделим на 1.3 (некорректный учет социального налога), то получим цифру в 4.61. Если мы учтем фактор инфляции (разделим на 1.61), то получим цифру 2.86 триллиона. Как видно, если провести корректировку всего на три ошибки, сделанные Андреем, то оценка упадет по сравнению с 6-8 трлн. в несколько раз и не сильно будет отличаться от моей оценки – 2.57 трлн.

Голословные и некорректные утверждения

В описании расчетов Андрея есть также несколько предположений, на которые он ссылается, но которые не подкреплены ни теорией, ни статистическими данными.

-    «Если предположить, что на 50% бюджетников придется 70% затрат на повышение зарплаты…» Откуда взялось это предположение? Почему не 63% или 74%? В статистическом сборнике Росстата есть достаточно данных, чтобы посчитать соотношение зарплат (см. таблицу 8.16),  и если провести расчеты, соотношение зарплат между бюджетниками и частным сектором будет существенно отличаться от пропорций, предложенных Андреем.

- «Бюджетников в этой сумме много больше, чем частных работников. Во-первых, потому что у бюджетников зарплаты достаточно низкие, особенно в регионах, и уж точно у них нет высоких зарплат» - это голословное утверждение, которое ничем не подтверждено. В регионах, особенно бедных (Чечня, Ингушетия, Дагестан, Тыва, и т.д.), зачастую зарплаты бюджетников, которые включают силовиков, выше, чем в частном секторе. Да и если посмотреть на статистику по всей России, то утверждение Андрея тоже не соответствует действительности. Приведу данные из таблицы 8.16 за 2014 г. Средняя зарплата по стране 32,495 рублей Зарплаты в учреждениях в разных видах собственности следующие: государственная - 36,531 рублей, муниципальная - 22,803 рублей, смешанная российская - 46,396 рублей, иностранная и совместная российская и иностранная – 54,971 рублей. В частных компаниях средняя зарплата – 28,187 рублей. То есть средний уровень зарплат по стране в государственных и муниципальных предприятиях примерно соответствуют уровню зарплат в частном секторе, а это значит, что в бедных регионах, зарплаты бюджетников выше, чем в частном секторе (потому что там частный сектор относительно плохо развит). В богатых регионах отношение обратное – зарплаты в частном секторе выше, чем в государственном.

- «Из 77 млн потенциальных работников в России официально работают и платят налоги только 50 млн, как уже сказано». Согласно оценкам Росстата, в теневом секторе работает 15.4 млн человек (http://expert.ru/2017/04/18/trud/). Число занятых в России,  по данным Росстата, составило 71,539 тыс. человек (таблица 1.7 из статистического ежегодника). То есть официально заняты 55 млн. человек, а не 50 млн. Видимо, Голодец, на которую ссылается Андрей, округлила для простоты цифру 55 млн. до 50 млн. Если проводить расчеты, то лучше ссылаться на первоисточник (Росстат), чем на неточный пересказ этих данных чиновниками. Все-таки 5 миллионов человек - это 10% от официальной занятости.

 - «Это значит, что 27 миллионов человек работают в тени и сейчас» - некорректное утверждение, основанное на неверном числе занятых (77 миллионов - это экономически активное население, а не число занятых, которое существенно меньше) и некорректной оценке числа официальных занятых (см. предыдущий пункт). Число занятых в теневой экономике, согласно оценкам Росстата, 15.4 миллиона человек. Таким образом, число занятых в неформальном секторе завышено на 80%. Возможно, есть иные оценки теневой занятости, отличные от Росстата, но оценки Андрея - просто результат применения неверных цифр.

- «Профессор, конечно, активно возражает: «Моя верхняя оценка — порядка 2,5 триллионов для всей экономики. Однако это оценки для всей экономики, а не только для бюджетников, которых в России порядка 20% от всех занятых...» Как жаль, что профессор не только не владеет математикой (иначе как бы он получил 2,5 там, где все получают 4+)» Согласно данным Росстата (таблица 4.19), в России в 2014 году на бюджетных предприятиях различной формы собственности работало 14,007 тыс. человек. Если мы разделим на число занятых (71.5 млн), то получим 19.9% бюджетников от общего числа занятых. Я действительно, округлил 19.9% до 20% для простоты изложения.



-  «А зарплаты придется платить новыми, эмиссионными деньгами — очевидно инфляция на это среагирует активнее». Необходимость финансирования зарплат эмиссионными деньгами не следует ни из предыдущих аргументов Андрея, которые излагались до этого утверждения, ни из последующих.  Вообще эмиссией можно финансировать любые затраты, и инфляция будет следовать именно из факта денежной эмиссии. Однако почему в данном случае необходим именно эмиссионный источник финансирования, Андрей никак не доказывает. Опыт стран, которые повышали минимальную зарплату, также не говорит о том, что источник финансирования роста зарплат должен быть эмиссионным.

Спорные предположения

Помимо голословных утверждений, которые  никак не подкреплены фактами или теорией (а зачастую даже им противоречат), Андрей вводит несколько спорных предположений. Экономический анализ допускает введение подобных предположений, однако требует детального обоснования и аргументации, а также рассмотрения альтернатив.

- «Повышение вызовет жесточайший перекос на рынке труда, потребовав повышения зарплаты и многим из тех, кто получает 25 000 плюс, так как они будут демотивированы ростом зарплат у подчиненных и коллег. Если предположить, что последствием такого поднятия будет только 10-процентное увеличение зарплат вдоль всей верхней части линейки…» - С точки зрения теории, зарплаты сотрудников в более высоких категориях могут как вырасти, так и упасть. Рост может быть вызван тем, что неквалифицированный труд подорожает, а значит и квалифицированный труд, который может заменять неквалифицированный (например, вместо 2-х малоквалифицированных бухгалтеров можно нанять одного квалифицированного), тоже подорожает.  Однако есть и противоположный эффект. Часть низкоквалифицированного персонала неизбежно потеряет работу и будет вынуждено искать себе новую, в том числе, пытаясь овладеть новой профессией или соглашаться на более тяжелые условия труда. Например, вахтер может выучиться на охранника или пойти работать водителем маршрутки (легкой работы не будет, придется соглашаться на тяжелую). То есть вновь появившиеся безработные будут создавать давление, в том числе, и на сегменты с более высокими зарплатами, что может привести к снижению зарплат. Я бы рассмотрел тут два сценария. Первый сценарий – Андрея. Второй сценарий - зарплаты верхних категорий не изменятся, потому что логика, что верхние сегменты будут демотивированы и потребуют повышения – неочевидная. Предположим, директор школы получает 50,000 рублей, а уборщица 10,000. После повышения минималки, уборщица будет получать 25,000. Почему обязательно директору школы нужно повышать зарплату до 55,000 рублей? Он что уволится, если ему не поднять зарплату? Количество директоров и школ от повышения зарплаты уборщицам не изменится, значит, спрос на директоров и предложение директоров останется тем же. Если посмотреть на европейские страны, где высокие минимальные зарплаты, то там разница между зарплатой квалифицированного персонала и неквалифицированного, очень небольшая. К примеру, в Германии и Франции минимальная зарплата - порядка 1,500 евро. При этом значительная часть квалифицированного персонала (учителя, профессора, офисные сотрудники, инженеры, и т.д.) получают порядка 2,500-5,000 евро в месяц. То есть разница в доходах между квалифицированным и неквалифицированным трудом составляет 2-3 раза. Я не вижу криминала, почем и в России эту разницу не сократить с 10-15 до хотя бы 3-5.

- «…мы увидим уход в тень, в которой зарплаты, конечно, будут рыночными, а не навязанными, только налогов станет сильно меньше, ведь в тень уйдут компании целиком, а не только в части низкооплачиваемых работников.» Это тоже спорное предположение и зависит от того, как провести реформы. Если сократить взносы социального страхования, освободить от налогов малый бизнес (заменить все налоги на простые патенты), то можно даже ожидать, что часть бизнеса выйдет из тени. Как и в предыдущем случае, здесь имеет смысл рассмотреть различные сценарии.

Внутренние противоречия

В модели, приведенной Андреем, также присутствуют внутренние противоречия, то есть одна часть его утверждений противоречит другим.

- «Это означает рост цен — конечно, не так сильно, но процентов на 10–15 точно будет. Это значит, что все, кто до этого момента получал 25 000 рублей и больше, разом беднеют на 10–15%.» Однако до этого в модели Андрея было, что «Если предположить, что последствием такого поднятия будет только 10-процентное увеличение зарплат вдоль всей верхней части линейки…» Итого, в его модели уже заложен рост зарплат всем, кто получал более 25,000 рублей, на 10%. Когда Андрей писал выводы про инфляцию, то просто это не учел. Если учесть, то они обеднеют не на 10-15%, а на 0-4.5% (ведь зарплаты высоких категорий тоже вырастут, согласно предположениям Андрея).

- «Решение о поднятии МРОТ до 25 000 рублей, таким образом, добавит к зарплатам (общий объем которых около 26 трлн в год, данные того же периода) еще до 6-8 трлн. Это 23–27% плюс к объему средств, идущих на потребление» Андрей добавляет к объему зарплат цифру 6-8 триллионов. Однако цифра 6-8 триллионов включает не только зарплаты, но и социальные налоги, который Андрей оценивает по ставке 1.3. Если их вычесть (а их вычесть надо, потому что нельзя прибавлять к объему зарплат увеличение зарплат плюс социальные налоги), то получим увеличение от 4.6 до 6.2 триллиона. Если мы аналогично пересчитаем инфляцию, то промежуток в 10-15% превратится в 7.7-11.5% (на самом деле корректировка будет чуть меньше, так как, насколько я понял, в цифре 6-8 сидит также и увеличение теневых зарплат, на которые не платятся налоги, но все равно корректировка будет существенная)

- Расчет допрасходов для бюджета. Андрей приводит цифру допрасходов 2.9 трлн рублей. Однако в его расчете нигде не присутствуют поступления от увеличившихся социальных налогов, которые поступают в бюджет. Эти поступления вообще куда-то пропадают из модели. Объем возросших социальных налогов, согласно предпосылкам Андрея, должен составить порядка 1.5 триллиона рублей. Если отнять эту цифру от 2.9 триллиона, то получим дополнительные расходы для бюджета 1.4 триллиона. То есть даже если исходить из всех предпосылок Андрея и оставить другие переменные неизменными, то цифра дополнительных расходов для бюджета у него завышена в 2 раза.


В модели Андрея присутствуют еще несколько второстепенных ошибок. Я не буду на них подробно останавливаться, чтобы не перегружать пост. Единственное, на чем я бы еще хотел остановиться, это на цифре «Ага. Вся прибыль всего бизнеса России — 10 трлн рублей» У российского бизнеса куда больше ресурсов, чем декларируемая прибыль. Моя докторская диссертация в Чикаго как раз была посвящена измерению теневой экономики в России. Если интересно, можно посмотреть исследования на эту тему, например, статью Луиджи Зингалеса, профессора Чикаго, с соавторами про занижение прибыли через трансфертное ценообразование  http://www.sciencedirect.com/science/article/pii/S0304405X07000323), мою статью, в которой измерено, сколько денег уводится из-под налогов с помощью фирм-однодневок (http://onlinelibrary.wiley.com/doi/10.1111/jofi.12026/abstract). Могу с уверенностью утверждать, что российские компании скрывают от налогов ежегодно более сотни миллиардов долларов, то есть их реальная прибыль, которой располагают российские олигархи, существенно выше, чем та, которую они декларируют налоговым органам.

Касательно моей колонки «Нам всем глобально переплачивали», которую Андрей процитировал (https://www.vedomosti.ru/opinion/articles/2014/11/06/nam-pereplachivali) -  ее смысл, скорее, касался таких работников, как мы с Андреем. Кстати, цитату, которую я вынес в заголовок, произнес один мой хороший друг, инвестбанкир во времена его работы в  «Ренессанс-Капитале» (как я понимаю, Андрей там тоже работал). Я, когда работал в инвестиционном фонде, получал существенно больше денег, чем я бы получал на аналогичной позиции в США. Все мои знакомые юристы, банкиры, финансисты и многие другие также получали завышенные зарплаты. Однако я категорически не согласен, что учителя, врачи, работники ЖКХ, кассиры в супермаркетах как-то особенно разжирели, и им зарплаты нужно урезать. Мой пост касался тех сегментов рынка труда, зарплаты на которых неоправданно выросли в течение 2000-х и никак не относился к тем, кто живет на 10,000-15,000 рублей и еле-еле сводит концы с концами.


Еще раз хочу подчеркнуть, что я ни в коем случае не против критики программы Навального (или любой другой экономической программы). Я сам со многими положениями его программы не согласен. Однако если кто решит выступать с критикой, хочется, чтобы такая критика была основана на разумных экономических теориях и достоверных фактах, а не голословных утверждениях и ошибочных цифрах. Иначе, это просто не имеет никакого конструктивного смысла.

Про ответственную дискуссию. Разбор экономических тезисов Мовчана



В России, к сожалению, из-за недостатка квалифицированных кадров девальвировались названия целого ряда профессий, в том  числе экономистов. Большинство тех, кто называет себя экономистами, зачастую полностью игнорируют базовые принципы экономического анализа: выдают свои ощущения и мысли за общепринятые утверждения и факты, путают корреляции и причинно-следственную связь, приводят ничем не обоснованные цифры и ложные закономерности. Проблема заключается в том, что широкая общественность начинает судить об экономике, послушав и почитав изречения подобных экономистов. Самым выдающимся примером таких «экономистов» является Михаил Хазин. Однако, к сожалению, такой дорогой начинает идти все большее количество людей, в том числе и Андрей Мовчан, к которому я отношусь с огромным уважением. В своем недавнем интервью он допускает целый ряд, мягко говоря, небрежностей https://www.znak.com/2017-07-13/ekonomist_andrey_movchan_ob_opasnosti_avtoritarizma_v_postputinskoy_rossii которые дискредитируют конструктивную дискуссию вокруг экономической программы оппозиции.

Поднять в три раза минимальную зарплату? И откуда средства? Напечатать?
Я не понимаю, откуда взялся вывод, что источником финансирования увеличения минимальной зарплаты является печатный станок. Возможно, источник ошибки в изначально некорректной оценке Мовчаном размера средств, необходимых для увеличения минимальной зарплаты. У него получилось, что только для увеличения зарплат бюджетников нужно дополнительно 2.9 триллиона рублей в год (http://echo.msk.ru/blog/movchan_a/1893220-echo/). Это сильно завышенная оценка, которая не соответствует действительности. Моя верхняя оценка – порядка 2.5 триллионов для всей экономики. Верхняя оценка Владимира Милова - 4.1 триллиона. Однако это оценки для всей экономики, а не только для бюджетников, которых в России порядка 20% от всех занятых, то есть оценка Мовчана дополнительной нагрузки на экономику завышена в несколько раз. Возможно, отсюда вся разница. Если вместо 3% ВВП взять цифру в 10-15% ВВП, то, конечно, выводы будут другие.

Теперь как профинансировать дополнительные 3% ВВП зарплат? Печатный станок для этого включать совсем не надо. На бюджетников из этой цифры придется не более 1% ВВП. Эти деньги можно взять из перераспределения затрат внутри бюджета (например немного забрать у силовиков) или заставить госкомпании платить адекватные дивиденды. Вариантов много, 1% ВВП - не какие-то сверхвысокие затраты, которые бюджет не сможет профинансировать. К примеру, на Олимпиаду мы потратили 50 миллиардов долларов. По текущему курсу это было бы 3 триллиона рублей. Этих денег бы хватило на финансирование увеличения зарплат бюджетникам на 3 года вперед. То есть на Олимпиаду (или Чемпионат мира по футболу, подчеркните нужное), бюджет деньги без проблем находит, а на увеличение оплаты труда не сможет?


В крупном бизнесе финансирование увеличения минимальной зарплаты будет за счет небольшого перераспределения прибыли от владельцев бизнеса к работникам. В России сейчас доля оплаты труда в ВВП – 50%, в развитых странах порядка - 60%. То есть дополнительную нагрузку в несколько процентов ВВП бизнес спокойно потянет. На малый бизнес действительно будет некоторое увеличение нагрузки, но по совокупности факторов он выиграет (см. подробный анализ здесь http://mmironov.livejournal.com/16494.html и здесь http://mmironov.livejournal.com/17319.html )

А стоит при этом сказать жителям России, тем, у кого зарплата чуть выше новой минимальной, что они сильно обеднеют за счет инфляции?

Это не следует ни из экономической теории, ни из практики. Рост минимальной зарплаты действительно приведет к разовому увеличению цен, но он будет очень незначительный, не больше нескольких процентов (см. подробно аргументы здесь http://mmironov.livejournal.com/18927.html). Во-первых, вклад увеличения минимальной зарплаты в инфляцию будет меньше, чем вклад от ежегодного увеличения тарифов естественных монополий. Если хочется, чтобы увеличения инфляции вообще не было, можно в год увеличения минимальной зарплаты не увеличивать тарифы естественных монополий. Во-вторых, эта инфляция будет вызвана в основном увеличением потребительского спроса, что даст дополнительный стимул, в том числе, и малому бизнесу.
Мировой опыт также не подтверждает тезис, что многие сильно обеднеют за счет инфляции, вызванной увеличением минимальной зарплаты. К примеру, в течение последнего времени ряд американских штатов и городов сильно увеличили и продолжают увеличивать минимальную зарплату  (Сиэтл, Лос-Анджелес, Сан-Франциско, Беркли, Вашингтон и др.). Там она установлена (или скоро будет установлена) на уровне 15 долларов в час, при федеральном минимуме $7.25. Можно, например, изучить их опыт и увидеть, что ни к какому особому всплеску инфляции увеличение минимальной зарплаты не приводит.  Можно также изучить опыт европейских стран, которые постепенно пришли к довольно высокому уровню минимальной оплаты труда, и посмотреть, какая инфляция была в годы увеличений. В любом случае, если делаются такие сильные утверждения, как «остальные жители России сильно обеднеют…», хотелось бы видеть хоть какие-то теоретические и практические обоснования. Мой опыт и знания экономической теории говорят, что таких оснований нет.

Надо победить коррупцию? Давайте, вперед. Я не против. Но как это сделать? Сажать коррупционеров? Никогда еще коррупцию не побеждали посадками коррупционеров: чем выше риск, тем больше взятка.
Это тоже не совсем корректное утверждение (точнее совсем некорректное). Андрей Мовчан в 2003 г. закончил Чикагскую Бизнес-школу. Во время его обучения там преподавался курс Гэри Беккера, Кевина Мерфи и Тэда Снайдера, в котором как раз рассказывалось, в том числе, про экономику преступления и наказания. Из этой теории следует, в частности, то, что «сажать коррупционеров» - необходимое условие успешной борьбы с коррупцией.  Рассмотрим упрощенную версию классической модели преступления и наказания. Любой преступник, когда решает, идти или нет на преступление, анализирует свои выгоды: Benefit – p*Punishment, где Benefit – выгоды от преступления,  p – вероятность наказания, Punishment – наказание. Если чистые выгоды больше нуля – преступление совершается, если меньше нуля, то нет. Государство, когда борется с преступностью, должно увеличивать ожидаемые издержки от преступления p*Punishment. Довольно легко увеличить наказание, намного тяжелее увеличить вероятность раскрытия. К тому же, увеличивать наказание до бесконечности нельзя. Условно, нельзя расстреливать за каждое преступление. Во-первых, всегда существует вероятность судебной ошибки. Во-вторых, если преступнику уже грозит расстрел, то у него пропадает страх перед дальнейшими преступлениями (например, он будет отстреливаться, если его преследует полиция, или после первого убийства начнет убивать всех подряд). Поэтому в современном обществе стараются увеличить вероятность наказания, при среднем уровне наказания. Касательно борьбы с коррупцией современное общество также работает в этом направлении:увеличивает вероятность обнаружения – заставляет чиновника декларировать все свое имущество и доходы, следит за его контактами и т.д. Но само наказание, в частности «посадка», обязательно должно присутствовать (Punishment все равно должен быть существенным). Задача – сделать ожидаемые выгоды от коррупционной сделки отрицательными, чтобы чиновник воздержался от получения взятки.

По поводу «Никогда еще коррупцию не побеждали посадками коррупционеров» - самый известный пример здесь – это Сингапур. Приведу тут одно из самых, наверное, известных высказываний Ли Куан Ю: «Начните с того, что посадите трёх своих друзей. Вы точно знаете за что, и они знают за что». Пример Сингапура - не исключение, а, скорее, правило. Во всех странах с низкой коррупцией действует жесткое антикоррупционное законодательство. И если кого поймают на крупных взятках, то посадят. Просто чиновники, оценивая свою функцию Benefit – p*Punishment, понимают, что вероятность обнаружения и соответствующее наказание будут велики, поэтому и не берут взятки изначально. Страх сесть тут является ключевым фактором, который определяет отсутствие коррупции.

Теперь разберем вторую часть утверждения “Никогда еще коррупцию не побеждали посадками коррупционеров: чем выше риск, тем больше взятка”. Это утверждение неверно ни с точки зрения теории, ни с точки зрения практики. Если мы посмотрим на приведенную мною модель Benefit – p*Punishment, то действительно, кажется, что ужесточение наказания можно компенсировать увеличением Benefit, то есть размером взятки. Однако здесь, как в анекдоте про бабку, которая семечками торговала по 100 долларов за стакан, потому что деньги нужны были очень. Размер взятки определяется возможностью бизнеса ее заплатить. Чиновник и так старается выкачивать максимально возможную ренту из бизнеса. Если его риск наказания увеличится, к примеру, в 100 раз, то совсем не факт, что он сможет увеличить размер получаемой взятки в 100 раз. Бизнес просто не потянет, и тогда чиновнику остается не увеличивать взятку в 100 раз, а просто отказаться от нее совсем. К тому же, в современном мире механизмы борьбы с коррупцией построены так, что чем больше размер коррупционной сделки, тем выше вероятность ее обнаружения через обязательное раскрытие информации и мониторинг. Представьте, что вы европейский чиновник и взяли взятку в 100 миллионов евро. И что вы будете с ними делать? Дом нормальный не купишь, машину не купишь, яхту не купишь, на оффшорный счет до лучших времен тоже сейчас положить проблематично. Поэтому повышение риска обнаружения предотвращает именно крупные взятки ( их невозможно потратить).

С точки зрения практики – ситуация в мире также ровно обратная, чем «чем выше риск, тем больше взятка». В странах, где существует высокий риск для коррупционера, размер взяток  существенно ниже, чем в странах с низким риском. В России, где риски для коррупционеров низкие, взятки меряются уже давно не миллионами и миллиардами, а грузовиками, на которых приходится вывозить нажитую непосильным трудом наличность. В Европе, где риск для коррупционеров высокий, большинство громких коррупционных дел – это тысячи и десятки тысяч евро, а не миллионы и миллиарды. Есть известная история про домик для уточки, профинансированный членом британского парламента из бюджета. Цена вопроса – 1600 фунтов https://www.theguardian.com/politics/2016/may/17/mps-expenses-martin-williams-parliament-ltd). Домик для уточки и прочее имущество Медведева оценивается в сумму более миллиарда долларов. Почувствуйте разницу.

Где Алексей возьмет миллион честных чиновников? Это тоже устаревший аргумент лет на 50. Современная экономическая теория говорит, что нет абсолютно честных или нечестных людей. Люди ведут себя так, чтобы максимизировать свою полезность. Если им поставить одни условия, они будут вести себя честно, если другие – то нечестно. Модель, рассмотренная выше, говорит ровно об этом. Приведу опять же пример, связанный с Чикаго, где мы с Андреем Мовчаном оба учились. Все мои знакомые русские, когда приезжали в Чикаго и покупали машину, в первую неделю обычно попадали на эвакуацию. Это было следствием их многолетних привычек – вроде есть свободное место, вроде можно встать, давай припаркуюсь. После первой эвакуации (это тогда обходилось, включая штраф в 250-300 долларов) прежде чем припарковаться, мои знакомые внимательно изучали знаки, читали то, что написано под ними мелким шрифтом, когда уборка улиц, при каком уровне снега нельзя парковаться, и т.д. То есть очень быстро они начинали соблюдать правила и действовать так же, как местные. Можно сказать, что в США едут учиться более мотивированные люди, склонные к изменениям и адаптациям, поэтому по ним судить нельзя. Но точно такую же картину мы наблюдали в Москве. Как только ввели строгие правила парковки и стали штрафовать за их несоблюдение, очень быстро в центре Москвы мы стали наблюдать нормально припаркованные машины, без двух- или даже трехрядной парковки, без заставленных тротуаров и прочих безобразий. Также с чиновниками и прочими госслужащими. Как только они поймут, что их за сокрытие имущества в декларациях будут сажать, профессоров, берущих взятки со студентов - с позором выгонять и т.д., те же самые сотрудники начнут вести себя абсолютно по-другому. Безусловно, несколько процентов особо наглых коррупционеров придется посадить, но их число будет весьма незначительно относительно общего количества чиновников и будет служить скорее назидательным целям: будешь брать взятки -отправишься туда же.

Если мы рассмотрим мировой опыт, то увидим, что Ли Куан Ю не завозил миллион честных китайцев, а Саакашвили - миллион честных грузин. Оба показали впечатляющие успехи по борьбе с коррупцией в кратчайшие сроки, опираясь на существующее население. Посадки, безусловно, и там, и там были. Но это было, скорее, демонстрацией всему остальному чиновничеству, что с ними будет, если они будут воровать.

На мой взгляд, если бы Навальный стремился к благополучию страны, то основной своей задачей он видел бы поиск подобных людей рядом с собой. Создание такого клуба будущих политических лидеров стало бы залогом успешного будущего нашей страны. По крайней мере, во внутренней политике. Желание Навального как амбициозного политика все централизовать вокруг себя и замкнуть протест на себе понятно и простительно. Бессмысленны и вредны действия тех, кто хочет этому потакать.
Здесь нарушены причинно-следственные связи. Действительно, помимо Навального нет сильных оппозиционеров. Но виноват в этом не Навальный, который не ищет таких людей и  всеми силами вытаптывают поляну. Участие в политике тоже можно описать экономическими моделями. Представьте, что есть толковый молодой человек, который хочет заняться политикой. Предположим, что он будет упорно работать, но не сможет добиться успеха – тогда он станет каким-нибудь типичным оппозиционным политиком с 1-2% поддержки, то есть лузером. Предположим, что у него стало что-то получаться, его рейтинг растет, и у него появляются реальные шансы выиграть выборы. Тогда включается государственный каток. Против него, его семьи и соратников начинаются репрессии, и он в конце концов вынужден будет отступить, так как это очень тяжело - постоянно жить под таким давлением и страхом уголовного преследования. В итоге, он тоже становится лузером. То есть в России для талантливых людей, которые подумывают заняться политикой, есть два пути – стать лузером, если ничего не будет получаться, или стать лузером, если что-то будет очень хорошо получаться. Направо пойдешь – голову потеряешь, и налево пойдешь – голову потеряешь. Поэтому большинство талантливых людей изначально принимают для себя решение не участвовать в политике.  То, что вокруг Навального нет других сильных лидеров, виноваты власти, которые создают невыносимые условия жизни для любого политика, у которого хоть что-то начинает получаться. Навальный - пока единственный из сильных политиков, готовый выдерживать это давление. Если риски занятия независимой политикой снизятся, мы увидим новых сильных лидеров. Как это ни парадоксально, вероятность появления сильных политиков по типу Навального резко возрастет, если Навальный придет к власти, потому что именно Путин - тот, кто постоянно выжигает в России всех сильных лидеров по типу Навального. Причем Мовчан сам это прекрасно понимает: «Я точно не буду называть фамилий, потому что не хочу подставлять этих людей.» Почему-то мне кажется, что он боится не Навального, который возьмет этих людей на карандаш и начнет очернять в соцсетях, а совсем других людей и другого типа действий.


Я ни в коем случае не хочу сказать, что не надо критиковать экономическую программу Алексея Навального. Она действительно пока сыровата, и от конструктивной критики все выиграют, прежде всего, сам Навальный. Например, я категорически не согласен с предложением о субсидировании ипотечной ставки до 3% в текущих реалиях. Если это реализовать, то основными бенефициарами будут строительные компании и существующие владельцы жилья (за счет налогоплательщиков). Эффект на доступность жилья будет незначительным. Я также не понимаю, как команда Навального собирается реализовать windfall tax на приватизационные сделки 1990-ых. Мне кажется, это будет потенциально коррупционная история (олигархи начнут пытаться заносить чемоданы, чтобы их сделки исключили из закона) с негативным эффектом для инвестиционного климата. По поводу увеличения минимальной зарплаты также много моментов, которые нужно критиковать и на которые пока у Навального нет четкого ответа (стоит ли устанавливать разный уровень минимальной зарплаты для разных регионов, с какой скоростью увеличивать минимум и т.д.).  Эти вопросы требуют ответов. Надеюсь, в программе, которую команда Навального обещает опубликовать к концу августа, эти ответы будут даны. Однако любая критика должна быть конструктивна и опираться на экономическую теорию, а также практический мировой опыт. Критика, основанная на голословных утверждениях и некорректных фактах, – вредна. Когда я учился в Высшей школе экономики, то перед входом в общежитие было наклеено от руки написанное объявление «Уважаемые студенты, не выбрасывайте из окна использованные презервативы, дети их надувают». Мне хочется обратиться с просьбой ко всем экономистам: не бросайтесь непроверенными цифрами и фактами, не выдавайте ваши ощущения за общепринятые истины. На них потом ссылаются журналисты как на мнение всяких мовчанов, морчанов, овчанов  и прочих «уважаемых экспертов».