Maxim Mironov (mmironov) wrote,
Maxim Mironov
mmironov

Categories:

Экономика суперзвезд, или Смерть американской мечты





Закончившийся несколько дней назад Петербургский экономический форум у основной массы россиян вызвал только раздражение. Еще бы, показная ярмарка тщеславия жирных котов, слетевшихся на бизнес-джетах, чтобы покрасоваться на мероприятиях, куда входной билет сопоставим с годовой зарплатой среднего россиянина. Никаких других эмоций это событие вызывать и не могло, в особенности, на фоне регулярных отчетов о том, что благосостояние российских миллиардеров опять заметно увеличилось (http://www.forbes.ru/news/341133-sovokupnoe-sostoyanie-96-rossiyskih-milliarderov-prevysilo-7726-mlrd) при том, что реальные доходы россиян уже не первый год постоянно снижаются (http://www.rbc.ru/economics/22/05/2017/59231b1b9a79472cc9c17c25).

Возможно, это свойство нашей коррумпированной экономики, когда все доходы общества присваиваются кучкой политиков и олигархов, в ущерб простому народу, и как только нам удастся избавиться от жуликов во власти, разрыв между богатыми и бедными начнет сокращаться? К сожалению, ответ на этот вопрос скорее «нет», чем «да». Это не какой-то специфический российский феномен, а глобальный тренд. К примеру, совокупное богатство пяти самых богатых американцев (Гейтс, семья Волтон, Баффет, Аллен, семья Хаас) в 1997 г. было 114.8 миллиардов долларов, в 2007-м г. (Гейтс, Бафет, Аделсон, Эллисон, Брин) – 183.5 миллиардов, а в 2017 г. (Гейтс, Бафет, Безос, Цукерберг, Эллисон) – 342 миллиарда. Если учесть кумулятивную инфляцию за этот период (52%), реальное благосостояние пяти богатейших американцев за последние 20 лет увеличилось примерно в два раза.  Что же произошло за этот период с доходами средних американцев? В 1997 г. медианный доход домохозяйства в США составлял $36,477, в 2015-м $55,775 (за 2016 данных пока нет).  То есть с учетом инфляции, реальный доход медианной американской семьи за два десятка лет в реальном выражении фактически не изменился.

Что же произошло с американской экономикой за последние 20 лет, может, ВВП стагнировал? Нет, реальный ВВП за этот период вырос на 60%. Однако, фактически весь этот рост ушел в карманы богатых и сверхбогатых. Средняя американская семья практически ничего от роста последних 20-и лет не получила. Может, дело в порочной натуре американского капитализма, когда богатые богатеют, а бедные беднеют? Опять же нет. На протяжении всей предыдущей истории, рост ВВП также сопровождался реальным ростом доходов среднего американца (к примеру, за предыдущие 20 лет с 1977 по 1997 г. медианный доход американского домохозяйства вырос на 13%, а за 30 лет с 1967 по 1997 г. - на 24%). Почему же, несмотря на рост ВВП, развитие технологий и прочие позитивные изменения, благосостояние основной массы американцев стагнирует?

Ответ на этот вопрос кроется в качественном изменении формата технического прогресса. Когда появился паровой двигатель, то это дало толчок предпринимательству по всему миру. Инициативные люди покупали паровые машины, внедряли их в различные производства, нанимали людей, создавали новые продукты и рынки и т.д. Каждый виток научно-технического прогресса вел к всплеску развития новых предприятий, созданию новых профессий и т.д., от которого выигрывали широкие массы людей. Технический прогресс последних 20 лет привел нас к качественно другой экономике  – экономике суперзвезд. То есть условно успеха добивается только тот, кто разработает самый лучший продукт. Все остальные – либо разоряются, либо будут влачить жалкое существование. К примеру, Цукерберг был не единственный, кто пытался создать социальную сеть. Однако ему удалось создать чуть лучший  продукт, чем конкуренты. В результате, он забирает себе почти весь рынок и почти все доходы, оставляя остальным крохи.  Когда появился двигатель внутреннего сгорания, то Форду удалось построить самое эффективное производство. Однако это не было так, что Форд занял весь рынок. У него, безусловно, была большая доля, но в Америке помимо него было еще много производителей, а если брать весь мир, то автомобильных компаний, у которых получалось зарабатывать какие-то прибыли, было больше сотни. И так происходило со всеми изобретениями последних двухсот лет. После каждой инновации появлялась волна новых предпринимателей, кто-то из них становился более успешным, кто-то менее, кто-то постепенно разорялся. Однако не было такого, что появилось что-то новое, кто-то придумал продукт и тут же забрал себе весь мировой рынок. Сейчас же, именно это и происходит. Во всех новых сегментах экономики, есть один, два, максимум три игрока, которые совместно контролируют 80-90% мирового рынка. Остальные  либо подбирают крохи, либо вообще разоряется.

Как этот технологический сдвиг влияет на неравенство в обществе? Предположим, что в обществе есть 100 инициативных людей. Если раньше, когда они видели, что появились новые технологии и нужно попытаться ими воспользоваться, то 1-2 из них стали бы богатыми, 5-10 состоятельным, 20-30 – смогли бы заработать на достойную жизнь, еще бы 20-30 влачили жалкое существование, остальные разорялись. В современном мире, из этих 100 людей один станет сверхбогатым (условный Цукерберг), еще 3-4 станут богатыми, если смогут вовремя продать свои компании условному Цукербергу или занять оставшиеся 5-10% рынка (условные твиттер и линкдин), остальные 95% просто разорятся. Причем тренд вымывания прибылей из малого и среднего сегмента касается не только цифровых отраслей, но и вполне себе традиционных сегментов бизнеса. К примеру, агрегаторы типа Uber или Booking.com фактически экспроприируют значительную часть прибыли у целых сегментов рынка (компании такси, независимые отельеры) в свою пользу. Также, повышение информационной прозрачности еще больше сокращает норму прибыли в этих отраслях. Снижение транспортных издержек и торговых барьеров привело к похожим эффектам на многих нецифровых сегментах рынка. К примеру, если раньше на рынке одежды или мебели было тысячи независимых производителей, то теперь есть несколько глобальных компаний (условная Zara, IKEA и еще десяток других), которые совместно контролируют 80-90% мирового рынка, а число независимых производителей упало на порядок. Здесь работают те же механизмы, что и в цифровом сегменте: те предприниматели, которые смогли сделать лучший продукт, получают практически весь мировой рынок, кто сделал продукт чуть хуже – не получают практически ничего.

Трансформация сегментов рынка в экономику суперзвезд - не новый феномен. Эти тренды начались более ста лет назад. К примеру, еще в 19-м веке профессия музыканта была вполне нормальной профессией. В каждом салуне играл пианист. На каждом знаменательном событии требовался оркестр. Поэтому на услуги музыкантов был массовый спрос. Плохие музыканты играли по плохим кабакам, хорошие - по хорошим, лучшие играли в опере. В любом случае это была профессия, которая гарантировала относительно надежный доход. Изобретение радио привело к тому, что спрос на такое количество музыкантов просто пропал. Самые лучшие музыканты смогли записывать свои пластинки, которые потом вещались на массовую аудиторию, и, соответственно, стали получать большие гонорары. Лучшие музыканты тоже остались в профессии – их стали приглашать, когда все-таки требовалась живая музыка, а на самых лучших денег не было. Все остальные либо ушли из профессии, либо стали жить на копейки. В течение 20-го века в профессии суперзвезд (когда победитель получает все, все остальные - ничего) превратился целый ряд профессий – актеры, музыканты, спортсмены. Похоже, что в 21-м веке в профессию суперзвезд превращается предпринимательство.

Чем это грозит для мировой экономики? Во-первых, повышением неравенства. Если раньше вместо одной Икеи было тысяча производителей мебели, или вместо Зары были десятки тысяч производителей одежды, то у них была какая-то своя норма прибыли, их владельцы относились к разным градациям среднего (или даже высшего) класса.  Сейчас же вся прибыль отрасли концентрируется в нескольких крупных компаниях, а масса предпринимателей, которые представляли собой буфер от среднего до высшего класса, просто исчезает. В результате растет неравенство. Во-вторых, можно ожидать снижение уровня человеческого капитала, который идет в предприниматели. Представьте, что вы родитель и хотите отправить своего ребенка учиться в профессиональные музыканты. Еще лет 150 назад это была вполне надежная карьера. Сейчас же вы понимаете, что с очень маленькой вероятностью, он станет сверхизвестным и богатым. С маленькой вероятностью, если будет лучшим, сможет попасть в какой-нибудь оркестр и или консерваторию, и хоть как-то зарабатывать себе на пропитание. С 90% работу по специальности найти не удастся, и придется искать другую профессию. Именно поэтому любящие родители стараются отправить детей учиться в более надежные профессии – врача, юриста, учителя, архитектора, и т.д., где приложение усилий гарантирует достойную работу. В предпринимательстве и так много рисков, однако, последние тренды ведут к тому, что эти риски становятся еще большими. Условно если раньше пирог распределялся среди 20% самых успешных предпринимателей, то сейчас среди 1%.

Самый грустный результат, который следует из всей этой истории, - это, видимо, смерть американской мечты: "life should be better and richer and fuller for everyone, with opportunity for each according to ability or achievement". Уже 20 лет жизнь основной массы американцев никак не улучшается. Великая американская идея успеха – работать, работать, открыть свое дело, потом еще больше работать, и стать богатым – тоже, похоже, умерла.  Богатство и успех становятся скорее фактором случайности, чем какого-то упорного труда или усилий. Все лидеры новой экономики (Гейтс, Джобс, Цукерберг, Брин, Пейдж, и т.д.) стали мультимиллионерами в очень молодом возрасте. Фактором их успеха стал набор случайностей – их таланта, правильного времени и места, в котором они оказались, других случайных факторов, а не то, что они всю жизнь упорно работали и кирпичик за кирпичиком строили свои компании.

Как мир будет реагировать на эти тренды? Во-первых, можно ожидать трансформацию налоговой системы. Существующая мировая налоговая система устарела, она была предназначена для компаний, которые преимущественно работали на одном рынке и с которых можно было легко собирать налоги. Современные компании работают сразу во всем мире и стараются концентрировать свою прибыль в оффшорах или в юрисдикциях с низким налогообложением. Глобальных компаний становится все больше и они контролируют все больше и больше сегментов. Я уверен, что мировую налоговую систему ждет глобальная трансформация:  государства будут стараться заставлять платить компании все больше налогов по месту продажи товаров и услуг (не только косвенных, как НДС и акцизы), но и какую-то часть налога на прибыль, социальные налоги, и т.д. Во-вторых, можно ожидать новый виток протекционизма. Государства будут стараться искусственно дробить рынки, чтобы стимулировать развитие предпринимательства на своей территории, то есть чтобы был не один Uber, а в каждой крупной стране была своя похожая компания (Китай таким протекционизмом уже давно занимается). Ну и наконец, мы можем ожидать усиления социальных политик государств. Как я показал, рост расслоения это неизбежное следствие современного технического прогресса. Чтобы сгладить эти последствия, государства будут вынуждены еще больше участвовать в перераспределении ресурсов от богатых к бедным.

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments