Ответ на статью про Швецию Сэма Клебанова

Ответ на мою статью (https://mmironov.livejournal.com/55462.html)  Сэма Клебанова. Я с большинством его аргументов не согласен, но публикую его ответ, чтобы у моих читателей была возможность ознакомиться с альтернативной точкой зрения




  1. “Могло бы быть и в 10 раз больше смертей.” Утверждение не подкреплённое никакими доказательствами. С таким же успехом можно написать и “в 100 раз больше смертей”. На самом деле, расчёты по методологии модели Imperial College London предсказывали Швеции примерно в 20 раз больше смертей к настоящему времени, но это говорит только о низком качестве модели, а не о том, что могло быть. Я помню, что в марте, когда эта модель появилась и послужила основанием для карантина в UK, Агентство Здравоохранения Швеции заявило что они пользуются другими инструментами и другими моделями, которые предсказывают совершенно другой результат.


  2. “Цель шведской стратегии – выработать у общества «стадный иммунитет», чтобы распространение вируса остановилось само собой.” - очень сомнительное утверждение. “Стадный иммунитет” никогда не декларировался целью шведской стратегии - это скорее интерпретация сторонних наблюдателей. У шведской стратегии всегда было всего две задекларированные цели: сгладить кривую заболеваемости, чтобы не произошло перегрузки структур здравоохранения и защитить самые уязвимые группы риска. Вот эту картинку демонстрируют как главную цель стратегии ежедневно по ТВ:

    Что касается “стадного иммунитета”, то его всегда называли неизбежным результатом для всех стран - будь то после массовой вакцинации или после того, как переболеет достаточно высокая доля населения. Но цель шведской стратегии - не “стадный иммунитет”, а наименьшие потери на пути к нему.


  3. “достижение стадного иммунитета требует, чтобы огромное число граждан переболело за короткое время” - неверное  утверждение. В Швеции всегда декларировалась цель, что распространение болезни должно быть растянуто на максимально длительное время, а именно этого сценария “огромное число граждан переболело за короткое время” допустить ни в коем случае нельзя.


  4. “Основной аргумент шведских стратегов, что их больницы справляются с наплывом больных, поэтому они могут позволить себе выработку «стадного иммунитета». До настоящего момента это было так, хотя уже есть сигналы, что система близка к полной загрузке” - с этим аргументом вы опоздали примерно на полтора месяца. В конце марта - начале апреля действительно речь шла о том, что больницы в Стокгольме достигнут критической загрузки уже через неделю. Но этого никогда не случилось. В масштабе страны сохранялся резерв из примерно 20% свободных мест в интенсивной терапии. Критические нагрузки в некоторых регионах решались транспортировкой больных в соседние регионы. За время кризиса количество мест в интенсиве было удвоено, но в момент публикации вашей статьи дополнительные места уже начали сокращать, при этом незанятый резерв увеличился до 30%. Сейчас в интенсиве около 380 человек с ковидом. На пике в середине апреля было около 560. Всего на пике было ок. 1100 мест в интенсиве. Сегодня - 948. Больницы, которые вводили кризисный режим работы, уже его отменили.


  5. “ а можно ли достичь этого стадного иммунитета?” Этого действительно никто не знает, поэтому никто его и не обещает и это не является целью - см. выше. Я ежедневно смотрю пресс-конференции Агентства Здравоохранения - Folkhälsomyndigheten (FHM) и они подчёркивают, что вопрос иммунитете пока не выяснен окончательно, но что это наиболее вероятная гипотеза. Возможно, именно поэтому эпидемия в Швеции сейчас явно идёт на спад, особенно в Стокгольме.  Но ещё раз - “стадный иммунитет” это не цель. Цель, как и везде, замедление инфекции. С другой стороны, если иммунитета не появится, то это значит только то, что вирус будет и дальше косить население и что тогда? Сидеть всем в карантине пока не появится лекарство? Но на это могут уйти годы… И не факт, что оно появится вообще. Без “стадного иммунитета” шведская модель (жизнь с ограничениями, но без карантина) становится ещё более актуальной.


  6. “На 13 мая в Норвегии зафиксирован ежедневный прирост +1 случай и +1 умерший, в Швеции – +637 случаев и +147 смертей, в Финляндии – +59 случаев и +9 смертей.” Да, но в Швеции периодически делаются анализы неучтённой в предыдущие периоды смертности и это даёт такие пики в статистики, т.к. их добавляют все разом в один день. Я помню пресс-конференцию FHM, где эта цифра (147) была анонсирована как результат анализа данных за предыдущие 2 недели.  На на сайте Folkhälsomyndigheten эти данные распределяют по реальным датам смерти. Вы можете смотреть их здесь: https://experience.arcgis.com/experience/09f821667ce64bf7be6f9f87457ed9aa
    Пик был 15.04 - 116 смертей за сутки, с тех пор смертность стабильно снижается. И это значительно ниже пиков в Италии, Испании и Франции - даже в пересчёте на душу населения.


  7. “Почему я уверен, что в Швеции занижают статистику?” Потому что вы вообще не в теме, весь этот раздел выдумали из головы и вам очень нравится собственная теория. Поэтому вы в ней и уверены. В Швеции никто не занижает статистику по смертности. Наоборот периодически проверяют все регистры, чтобы отловить и зарегистрировать ранее неучтённые данные и постоянно об этом говорят. Данные по смертности от ковида в Швеции невозможно занизить, т.к. есть прозрачная, точная и открытая для всех статистика общей смертности. Избыточную по отношению к среднестатистической смертность скрыть в принципе невозможно. И Швеция даёт более точные данные по ковиду, чем, например, Нидерланды, Франция, Италия, UK, Испания, Португалия. Есть несколько проектов, которые это отслеживают. Например, NYT: https://www.nytimes.com/interactive/2020/04/21/world/coronavirus-missing-deaths.html?smid=tw-share
    И The Economist https://www.economist.com/graphic-detail/2020/04/16/tracking-covid-19-excess-deaths-across-countries?fsrc=scn/tw/te/bl/ed/covid19datatrackingcovid19excessdeathsacrosscountriesgraphicdetail
    И там и там точность шведской статистики по отношению к избыточной смертности более 90%. Но об этом говорит и FHM - что текущая погрешность в пределах 10% и они её периодически корректируют - поэтому и появляются всплески вроде 147 смертей за сутки.
    По тестированию Швеция действительно отстаёт от всех других скандинавских стран, я об этом писал в своей статье. Но это и не скрывается, наоборот правительство постоянно увеличивает количество тестов и обещает довести их до 100 тыс в неделю. Но официальная позиция FHM - это то, что протестированные случаи лишь вершина айсберга в в реальности их на порядок больше, они об этом говорят постоянно. По их оценкам на один подтверждённый диагноз 75(!) неподтверждённых. Вы уверены, что они занижают? У нас их часто критикуют за то, что из модели сильно завышают количество переболевших. Сейчас делается больше серологическое исследование и реальное количество переболевших станет понятнее.


  8. “ Также непонятно, почему количество переболевших, необходимых для «стадного иммунитета», упало с 60% до 40%? А почему не до 50% или 30%?” Если вам действительно это интересно, то вместо того, чтобы задавать риторические вопросы у себя в ЖЖ вы могли бы ознакомиться с оригинальной публикацией работы (Tom Britton el al), где подробно объясняется почему:
    https://arxiv.org/abs/2005.03085
    https://arxiv.org/pdf/2005.03085.pdf


  9. “Подводя итог, можно заключить, что шведская модель – это авантюрный эксперимент.” - исключительно ваше личное оценочное суждение, не основанное на фактах. На самом деле шведское правительство исходило из того, что т.н. шведская модель будет работать в Швеции, где население достаточно рационально, хорошо информировано и доверяет институтам власти, поэтому добровольные ограничения и рекомендации дадут хорошие результаты и могут, в отличие от карантина, работать долгосрочно. И это действительно работает, эпидемия в Швеции идёт на спад и большинство регионов имели относительно низкую смертность. У реализации этой модели были серьёзные изъяны: прежде всего в организации работы персонала домов престарелых, недостаточно широком тестировании и, к тому же, власти слишком поздно поняли, что с этническими диаспорами надо вести особые информационные кампании на их языках - этим начали заниматься только в конце марта. Я подробно писал об этом в статье на “Снобе”. Но никакого “авантюрного эксперимента” тут нет - наоборот это предельно рациональная модель предполагающая карантин для больных, самоизоляцию для пожилых и групп риска, и разумные долгосрочные ограничения для всех остальных. Всё это основано на личной ответственности граждан, а не на авторитарных и репрессивных методах государственной власти. А вот жёсткий карантин на пару месяцев всего населения страны - и больных и здоровых - это действительно эксперимент, ничего подобного в истории ещё не было. И цена этого эксперимента для психического и физического здоровья людей и дальнейшего состояния общества пока недостаточно ясна, хотя уже есть основания думать, что она будет достаточно высокой.


Живя в Швеции, я не могу сказать, насколько эта модель будет работать в других странах. Везде есть свои особенности. Но политика карантинов явно не может быть долгосрочной, ослаблять ограничения и приходить к каким-то своим вариациям на тему “шведской модели” придётся подавляющему большинству стран.






Шведский путь. Подходит ли он для России?


Значительная часть населения Земли сейчас сидит на карантинах. Чем дольше вынужденное нахождение в изоляции, тем больше растет раздражение – хочется быстрее начать работать, встретиться с друзьями, сходить в парикмахерскую или ресторан, да и просто элементарно выйти на прогулку. Объяснимо, почему все больше людей приводят в пример шведский путь в качестве альтернативы карантину. На самом деле шведский путь – это не хорошо продуманная стратегия, а скорее, рискованная авантюра с непредсказуемыми результатами и последствиями. Применение этого пути к другим странам может привести к катастрофе.

Что такое шведская стратегия? В Швеции было принято решение не вводить национальный карантин. Рестораны и даже ночные клубы продолжали работать (хотя были введены правила социального дистанцирования), школы для детей до 16 лет продолжали работать, были запрещены мероприятия больше 50 человек (https://www.washingtonpost.com/world/2020/05/12/swedens-coronavirus-strategy-is-not-what-it-seems/). Также людям было рекомендовано, по возможности, находиться дома, однако жестких ограничений на передвижение не было. Рассмотрим эту стратегию с трех позиций – теоретической, практической и применимости к остальным странам.

Теория
Цель шведской стратегии – выработать у общества «стадный иммунитет», чтобы распространение вируса остановилось само собой. Пока вырабатывается иммунитет, экономика продолжает функционировать, и общество избегает тяжелых экономических потрясений. Шведское правительство неоднократно настаивало, что это хорошо продуманная стратегия, у них все рассчитано и продумано. Но оно лукавит. В марте, на момент принятия Швецией этой стратегии, было еще очень мало известно о свойствах вируса конкретно, было неизвестно следующее:


  1. Какой процент населения должен переболеть, чтобы достичь стадного иммунитета? Точную цифру ученые не знают до сих пор. Допустим, это 70%. Переведем эту цифру на российский масштаб. 70% населения – это 100 млн. человек. Предположим, что стадного иммунитета предполагается достичь за 6 месяцев – это 550,000 заболевших каждый день. Конечно, часть из них будут бессимптомными. У части болезнь пойдет легко и не понадобится госпитализация. Но какой-то процент будет болеть тяжело. Какому проценту – 5%, 10%, 20% – понадобится помощь докторов в марте (да и сейчас) никто не знал. Допустим, это 10%, или 55,000 госпитализаций в день. Никакая система здравоохранения этого не выдержит. В России сейчас регистрируются порядка 10,000 в день, и медицинскую помощь получают не все, кому она нужна. И то система находится на грани. Население Швеции в 14 раз меньше, но суть не меняется – достижение стадного иммунитета требует, чтобы огромное число граждан переболело за короткое время. Без понимания ключевых параметров – сколько граждан должно переболеть, какому проценту из заболевших понадобится госпитализация – это авантюра. Детальные исследования по составу заболевших на основании массовых тестирований стали появляться только в апреле.



  1. Заранее невозможно предсказать, в какой момент в системе здравоохранения наступит коллапс. Основной аргумент шведских стратегов, что их больницы справляются с наплывом больных, поэтому они могут позволить себе выработку «стадного иммунитета». До настоящего момента это было так, хотя уже есть сигналы, что система близка к полной загрузке (https://www.medpagetoday.com/infectiousdisease/covid19/86256). У коронавируса довольно длинный инкубационный период, в среднем 2 недели. Это значит, что если у вас идет экспоненциальный рост, то те, кто заболел сегодня, в статистике появятся только с лагом в две недели. Поэтому когда больницы заполнятся, то как минимум в следующие две недели больных уже некуда будет класть.




  1. Смертность. Мы до сих пор не знаем истинную смертность от коронавируса. В марте считалось, что она составляет порядка 1-2% от всех заболевших. Однако в Испании и Италии смертность была гораздо выше – около 12-14% от зарегистрированных случаев. Начиная с апреля, стали появляться исследования, которые оценивают смертность от коронавируса в 0.2-0.3% от все заболевших (например, https://arstechnica.com/science/2020/04/experts-demolish-studies-suggesting-covid-19-is-no-worse-than-flu/). Более точные оценки появятся еще позже. Однако прежде чем принимать решение о построении стадного иммунитета, нужно понимать, сколько людей умрет, пока будет вырабатываться этот иммунитет. Когда оценки смертности варьируются в десять раз, любое подобное решение принимать очень рискованно (в масштабах России это означает варьирование смертности от 200,000 до 2,000,000 человек при построении стадного иммунитета)



  1. Прочие последствия. Смерть - не единственный негативный исход. Вполне возможно между смертью и полным выздоровлением, есть множество срединных состояний, когда пациент поправился, но его здоровью нанесен серьезный ущерб. Например, в Нью-Йорке у 100 детей был выявлен редкий воспалительный синдром, который поражает детей и предположительно связан с коронавирусом. Трое детей уже умерли (https://www.forbes.ru/obshchestvo/400343-eto-chto-novoe-vrachi-svyazali-redkiy-vospalitelnyy-sindrom-u-detey-s). Даже у тех, кто переболел бессимптомно, ученые нашли поражение легких (https://ria.ru/20200408/1569765277.html). То есть коронавирус может наносить системный вред здоровью даже тем, кто уже выздоровел. Масштаб этого вреда оценить пока невозможно – слишком мало времени прошло, чтобы проанализировать здоровье переболевших. То есть правительство Швеции решило перезаразить бОльшую часть своего населения, даже примерно не представляя, какой будет долгосрочный эффект на здоровье нации.




  1. Ну и наконец, главный теоретический вопрос, а можно ли достичь этого стадного иммунитета? Действительно, переболевшие люди обладают антителами и в теории не должны больше быть переносчиками вируса. Однако мы до сих пор мало знаем, как долго в крови находятся эти антитела. Допустим, они сохраняются год, полгода мы строим «стадный иммунитет». Значит еще через 6 месяцев эпидемия может разразиться снова. А если антитела держатся в крови всего 6 месяцев? Тогда как только мы построили «стадный иммунитет», изначально заболевшие уже потеряли иммунитет, и эпидемия фактически без перерыва начинается по новому кругу. Например, недавнее исследование ученых из Оксфорда продемонстрировало, что уровень антител в крови пациентов начинал падать через 8 недель после начала болезни (https://www.medrxiv.org/content/10.1101/2020.04.15.20066407v1.full.pdf). Это значит, что возможно уже через полгода никакого иммунитета у переболевших не будет и построение стадного иммунитета в принципе будет невозможно.





Практика
Чтобы оценить эффективность шведской стратегии, сравним Швецию с ближайшими соседями – Норвегией и Финляндией. Эти страны очень похожи и по плотности населения, и климату, и по связанности с другими европейскими странами.

На 1 марта все эти три страны находились примерно в одинаковом положении в самом начале эпидемии. В Норвегии было всего 19 случаев и ноль умерших, в Швеции – 14 случаев и ноль умерших, в Финляндии – 6 случаев и ноль умерших. Норвегия и Финляндия решили ввести карантин, Швеция – следовать стратегии, описанной выше. На 13 мая в Норвегии зафиксирован ежедневный прирост +1 случай и +1 умерший, в Швеции – +637 случаев и +147 смертей, в Финляндии – +59 случаев и +9 смертей. Если брать кумулятивные цифры, то в Норвегии зарегистрировано 1,505 случаев на миллион жителей и 42 смерти, в Швеции – 2,763 случая на миллион и 343 смерти, в Финляндии – 1,093 случая и 51 смерть. И это при том, что Швеция сильно занижает статистику по сравнению с соседними странами.

Почему я уверен, что в Швеции занижают статистику? Если посмотреть на процент смертности по отношению к выявленным случаям, то в Швеции это 12.4%, в Норвегии – это 2.8%, в Финляндии – это 4.7%. Эта разница не может быть объяснена плохой медициной (в Швеции хорошая медицина) или более старым населениям (возрастной состав населения в этих странах очень похож). Единственное объяснение, что в Швеции регистрируются только довольно серьезные случаи. Это также следует из процента положительности тестов. В Швеции – 15.7% тестов положительных, в Финляндии – 4.5%, а в Норвегии – 3.9%. Базируясь на данных по смертности и количестве тестов, можно сделать вывод, что количество заражений в Швеции занижено в 3-4 раза. Подчеркну, что речь не идет о том, что Швеция фальсифицирует отчётность. Скорее, шведские власти тестируют только тех, у кого уже тяжелые симптомы (https://www.bbc.com/news/world-europe-52395866), остальным предлагают лечиться дома и ждать, пока болезнь пройдет сама собой. Это значит, что и количество умерших занижено – если диагноз не поставлен, то и умерший дома человек не будет классифицирован как умерший от коронавируса. Это сознательная политика властей – регистрировать только относительно тяжелые случаи. При желании, они могли бы увеличить тестирование.

Почему Швеция значительно занижает количество заболевших? У Швеции и так все цифры на порядок выше, чем у соседей. Если они покажут уровень зараженных не 27,900, а 100,000 (как должны показать) и пересчитают количество умерших, то, возможно, это будет шоком для шведского общества, и оно потребует перестать ставить над собой эксперименты. Заниженные цифры – это следствие конфликта интересов. Те же люди, кто придумал стратегию, де-факто вырабатывают методику подсчета цифр. И им выгодно, чтобы цифры были относительно вменяемыми.

По прошествии двух месяцев мы также видим, что расчеты шведских эпидемиологов, которые пролоббировали эту стратегию, были на самом деле сделаны по методике «пальцем в небо». Несколько примеров. 21 апреля шведский Минздрав заявил, что к началу мая треть населения Стокгольма переболеет коронавирусом (https://www.reuters.com/article/us-health-coronavirus-sweden/swedish-health-agency-says-virus-has-peaked-in-stockholm-no-easing-of-restrictions-yet-idUSKCN2232AI), и болезнь уже прошла пик. 28 апреля главный эпидемиолог страны Андерс Тегнелл говорил: «Мы думаем, что до 25% населения Стокгольма переболели, и возможно, имеют иммунитет, и мы, возможно, проходим пик сейчас» https://www.usatoday.com/story/news/world/2020/04/28/coronavirus-covid-19-sweden-anders-tegnell-herd-immunity/3031536001/. За неделю прогноз количества заболевших упал на четверть (причем прогноз был ближайший, на 10 дней вперед), и пик переместился в будущее. 26 апреля, посол Швеции в США утверждала, что Стокгольм достигнет «стадного иммунитета» к маю (https://www.npr.org/2020/04/26/845211085/stockholm-expected-to-reach-herd-immunity-in-may-swedish-ambassador-says). Однако уже 9 мая прогноз был, что Стокгольм достигнет иммунитета к середине июня, когда 40% населения переболеют. Предыдущий прогноз был, что нужно, чтобы переболело 60% населения (https://www.svd.se/ny-berakning-stockholm-kan-na-immunitet-i-juni). То есть мы видим, что цифры сильно скачут даже при прогнозировании на ближайшие дни, да и сейчас, в середине мая, точных цифр никто не знает. Сколько переболело в Стокгольме на 1 мая? 33%, как утверждалось 21 апреля, или 25%, как утверждалось 28 апреля, или какой-то другой процент? Также непонятно, почему количество переболевших, необходимых для «стадного иммунитета», упало с 60% до 40%? А почему не до 50% или 30%? Почему еще в конце апреля говорилось, что «стадный иммунитет» в Стокгольме будет достигнут к маю, а как наступил май, стали говорить про июнь? Видимо, когда наступит июнь, начнут говорить про июль. Главный эпидемиолог страны и сам признает, что они сделали серьезные ошибки – они не ожидали такую высокую смертность (https://www.thesun.co.uk/news/11519891/swedens-top-coronavirus-expert-admits-major-mistakes-death-toll-pubs-right-move/).

Однако проблема даже не в том, что шведские стратеги не смогли сделать качественных прогнозов по развитию эпидемии и предсказать, когда они достигнут «стадного иммунитета». Проблема в том, как я показал выше, что таких прогнозов в марте в принципе было сделать невозможно. Практика показала, что все их прогнозы были не более чем догадками.

Ну и наконец, стоила ли игра свеч, удалось ли им спасти экономику ценой жизни людей? Еврокомиссия прогнозирует спад для Швеции -6.1%, Финляндии -6.3%, Дании –5.9%, Германии – 6.5%, в Испании 9.4%, Италии – 9.5% (https://ec.europa.eu/info/sites/info/files/economy-finance/ip125_en.pdf). То есть мы видим, что экономический спад в Швеции ожидается примерно такой же, как и в других северных европейских странах. В Италии и Испании, самых пострадавших странах, спад будет больше. С карантином или без, экономика страдает примерно одинаково, а жизни уже не вернешь.


Применимость к России и к другим странам

Хотя уровень зараженности и смертности в Швеции на порядок выше, чем в соседних странах, тем не менее, он пока не выглядит катастрофическим. Это основной аргумент тех, кто призывает применить шведскую модель в России и других странах. Непонятно, с чего они взяли, что в России все было, как в Швеции, а не хуже. Возьмем другой пример – смертность на дорогах. В Швеции ежегодно умирает 3.2 человек на 100,000, в России – 18.1 человек на 100,000. Было бы, наверное, хорошо пойти по шведскому пути и сократить смертность в 6 раз? Тем более в отличие от коронавируса, все причины смертности на дорогах хорошо изучены. Бери и делай. Почему-то мы не видим толп агитаторов срочно пойти по шведскому пути в вопросах смертности на дорогах, потому что есть понимание, что это непросто. Нужно строить нормальные дороги, менять правила, контроль, требования к машинам и т.д. А с коронавирусом все почему-то думают, что шведский путь можно взять и просто скопировать. У Швеции есть несколько важных отличий, которые способствовали относительно низкой скорости распространения вируса, несмотря на отсутствие жесткого карантина, а именно:
- Небольшое население. В Швеции живет всего 10 млн. человек
- Низкая плотность населения. Например, в Стокгольме живут 3,597 жителя на квадратный километр, в Лондоне – 5,666, а в Москве – 8,537.
- Почти половина домохозяйств в Швеции (47%) – состоят из одного человека (https://www.flashpack.com/relationships/sweden-solo-living-single/)
- В Швеции очень хорошая система здравоохранения
- А также дисциплинированное население. Когда правительство сказало, что все, кто может, должны сидеть дома, то почти все, кто смог, действительно остался дома.

Нарушение любого из этих условий ведет к тому, что эпидемия развивается очень быстро, и систему здравоохранения ждет коллапс. К примеру, Великобритания пыталась идти по шведскому пути, однако у них население на порядок выше, чем в Швеции, так же как и его плотность. Очень быстро уровень ежедневного заражения стал зашкаливать, и пришлось срочно вводить карантин. В Италии вначале ввели нерабочие дни и попросили население оставаться дома. Однако народ воспринял это как неожиданные каникулы и пошел тусить. Пришлось вводить карантин. Также в Италии семьи общаются намного более тесно, чем в Швеции.

В России нарушается сразу несколько условий, по сравнению с Швецией. В России живет в 15 раз больше людей, есть несколько мегаполисов с высокой плотностью населения, много домохозяйств, где живет сразу три поколения, намного хуже система здравоохранения, менее дисциплинированное население. Это значит, что применение шведской модели неизбежно приведет к взрывному росту эпидемию и коллапсу системы здравоохранения.

Подводя итог, можно заключить, что шведская модель – это авантюрный эксперимент. Когда власти шли на него в марте, то у них не было и не могло быть достаточно данных, чтобы оценить итоги этого эксперимента. Возможно, он окажется удачным. Если купить билет в лотерею, есть вероятность выиграть, но есть и значительная вероятность проиграть. Даже через два месяца после начала шведского эксперимента, мы до сих пор не знаем, чем это закончится. Мы даже не знаем, какой процент населения Швеции на данный момент получил иммунитет и сколько осталось. Однако Швеция могла позволить себе пойти на этот эксперимент. Если начнется всплеск заболевших и больничных коек станет не хватать, то страны ЕС могут прийти на помощь и разместить больных из Швеции. Благо у Швеции маленькое население, и эпидемия в других странах Европы уже пошла на спад. Есть свободные койки. Однако если у крупной страны, как Россия, случится коллапс системы здравоохранения, то девать больных будет некуда, и уровень смертности подскачет еще в несколько раз. Крупные страны просто не могут позволить себе ставить подобные эксперименты.

К сожалению, в ситуации, когда непонятны параметры распространения и последствия вируса, карантин является чуть ли не единственным правильным ответом для крупных стран. Главное – он позволяет остановить развитие эпидемии и выиграть время. За время карантина можно провести необходимый анализ, возможно появление лекарства, возможно понять механизмы распространения, разработать протоколы возобновления производства, чтобы не было всплеска заражений и т.д. Карантин – это средневековый, кондовый и очень дорогой способ борьбы с эпидемией. Но, похоже, в случае с коронавирусом, для большинства стран – это оптимальный вариант.

Почему Путин не хочет помогать людям пережить коронавирус?



Правительства развитых и даже многих развивающихся стран тратят сейчас огромные деньги на прямые выплаты своим гражданам. Эту стратегию поддерживает большинство известных экономистов. Почему это так важно? Даже в благополучной Америке у 32% населения нет вообще никаких накоплений (https://finance.yahoo.com/news/58-americans-less-1-000-090000503.html) и еще у 26% накопления меньше 1000 долларов.  То есть почти 60% граждан США не могут прожить за счет сбережений даже одного месяца, именно поэтому критически важно им помочь напрямую деньгами в момент массовых увольнений и остановки экономики, чтобы они могли элементарно свести концы с концами.

В России ситуация намного хуже. 64% россиян (против 32% в США) не имеют никаких накоплений (https://www.rbc.ru/economics/31/03/2020/5e7dd7c59a7947c7f63c1e66) и еще 21% обладают накоплениями, которых хватит не больше, чем на месяц жизни. Значит, в России так же критически важно массово поддержать граждан прямыми выплатами. У нас есть значительный фонд национального благосостояния, который позволяет осуществить достаточные выплаты всем гражданам, чтобы они могли пережить трудные времена.

Однако проправительственные спикеры выступают против раздачи денег населению (см. примеры - Набиуллина https://rg.ru/2020/04/24/nabiullina-rasskazala-o-riskah-razdachi-deneg-naseleniiu.html , Греф https://www.rbc.ru/society/21/04/2020/5e9ec3ee9a794763ed998d87, Песков https://www.interfax.ru/russia/705684, Собчак https://lenta.ru/news/2020/04/24/sobchak_bez_deneg/). Их аргументацию можно подытожить одной фразой: «денег жалко, а эти всё равно всё проедят». Эти люди очень чутко чувствуют линию партии, поэтому можно не сомневаться, что это позиция исходит от Владимира Путина: «денег не дам, но вы держитесь».

Почему Путин так отчаянно не хочет раздавать деньги? Ответ на этот вопрос банальный. Ему действительно жалко денег для народа. Несмотря на свой имидж народного политика, который разгромил олигархию, поднял Россию с колен и заставил природные богатства работать на благо простого народа, все обстоит ровным счетом наоборот. Путин подчинил все ресурсы России узкой группе дружественных олигархов, и именно на них держится его власть, и именно им он помогает в трудный момент, причем помощь идет зачастую за счет народа. Несколько примеров. Во времена кризиса 2008-2009 гг. (в 2009 г. ВВП России упал на 7.9%) многомиллиардные ресурсы бюджета были направлены на помощь олигархам, а не помощь населению. Антисанкции 2014 г. – это тоже помощь сельскохозяйственным олигархам за счет населения (народ вынужден переплачивать за продукты, тем самым формируя сверхприбыли крупных агрохолдингов). Недавний запрет импорта дешевого бензина также направлен на то, чтобы поддержать нефтяных олигархов за счет населения, которое вынуждено значительно переплачивать за бензин по сравнению с мировыми ценами. Поэтому можно предположить, что Путин не спешит тратить ФНБ именно для того, чтобы иметь возможность потратить его на поддержку олигархов. К примеру, долг только одной Роснефти составляет 47 млрд долларов (https://www.interfax.ru/business/683181). При такой нефтяной конъюнктуре не факт, что Роснефть сможет его успешно рефинансировать и обслуживать. Значит, очень скоро Сечин попросит помощи из бюджета (пакет акций стоимостью 308 млрд рублей он уже получил в марте https://www.bbc.com/russian/features-52097335). ФНБ на данный момент составляет 12.8 трлн рублей, или 170 млрд долларов. Если учесть аппетиты всех путинских олигархов – Сечина, Ротенбергов, Тимченко, Дерипаски, Усманова и прочих, то окажется, что это не так уж и много. А у них у всех впереди непростые времена. Ведь упала не только цена на нефть, но и на другое сырье – газ, алюминий, сталь.

Почему Путин отдает предпочтение олигархам, а не населению? В этом заключается суть вертикали власти и компенсации ее участникам. Напрямую чиновникам перечислять миллионы и миллиарды из бюджета, видимо, Путину некомфортно. Все деньги должны пройти процесс отмывки через олигархов. И Медведев, и Володин, и Шувалов и прочие чиновники свои дворцы формально не на бюджетные деньги купили. Им эти деньги/активы по каким-то мутным схемам перегнали олигархи.  Властная верхушка кровно заинтересована в сохранении богатого и здравствующего олигархического сословия. Они прекрасно понимают, что значительная часть бюджетных миллиардов, перечисленных олигархам, им вернется обратно в виде усадеб, яхт, самолетов и других мелких радостей жизни. Если же эти же самые деньги пустить на выплаты населению, к примеру, раздать всем по 20 тысяч рублей, то потратишь несколько триллионов рублей, а обратно чиновникам в карман ни копейки не вернется.

Я думаю, мы увидим еще не одно обращение Путина, где он будет говорить мудрено-запутанными словами и выражать всем поддержку и благодарность, а также подбадривать народ веселыми шутками про матрасы. Возможно, будут даже объявления об очередных пакетах помощи – небольших по размеру и крайне трудных в реальном получении. Но массовой помощи населению и малому бизнесу ждать не стоит. Путину деньги самому нужны.









Экономика или жизнь?


В российских соцсетях довольно популярна точка зрения, что нельзя жертвовать экономикой ради здоровья населения. Активно звучат призывы ослабить карантин (пример https://echo.msk.ru/blog/restorator_a/2622661-echo/). Люди сами не соблюдают карантин во многих городах, включая самый зараженный город Москву (https://www.interfax.ru/moscow/703404). Сторонники отмены карантина  очень часто приводят в пример Швецию – единственную страну ЕС, которая не ввела карантин. Швеция действительно во многих отношениях образцовая страна, особенно ее модель социального государства. Почему бы ей и не быть образцом в борьбе с пандемией?

Со Швеции и начнем. Их опыт пока нельзя назвать успешным. Количество смертей от коронавируса там в два раза выше, чем в трех других скандинавских странах вместе взятых (Финляндии, Дании и Норвегии). Затухания эпидемии там пока не наблюдается, хотя почти во всех остальных европейских странах уже как две недели она идет на спад. К тому же население Швеции – 10 млн человек, примерно столько же живет в Москве в пределах МКАДа. В Стокгольме живет менее миллиона человек. Коронавирус болезнь социальная, чем больше плотность, тем быстрее распространение. Если другие страны с большими мегаполисами, например, Россия, начнет следовать шведской модели, то можно ожидать намного более быстрого распространения болезни, чем в Швеции, я уже не говорю про качественно иной уровень развития медицины.

Без карантина можно ожидать взрывного роста эпидемии. Многие скажут, ну и что? Лучше сохранить экономику, чем потерять какое-то число граждан, умерших от эпидемии. Ведь сотни тысяч безработных – это тоже потерянные жизни. На самом деле спад в экономике или повышенная смертность среди стариков - ложная дилемма. Сергей Гуриев в своей колонке подробно описал, почему сохранять жизни людей выгодно для экономики (https://www.vedomosti.ru/opinion/articles/2020/03/27/826385-vvp-lyudei). Однако если мы даже примем более радикальный подход и не будем учитывать стоимость жизни людей (к сожалению, в России государство исторически оценивало ее очень низко), все равно отмена карантина не поможет сохранить экономику.

Сторонники отмены карантина говорят, что при карантине страдает малый бизнес – рестораны, кафе, спортзалы и т.д. Если мы отменим карантин, то сможем сохранить экономическую активность, рабочие места, а значит, и социальную стабильность. Это ложное заключение. Если эпидемия будет развиваться экспоненциально, то любой вменяемый человек сам откажется от походов в ресторан, кино, спортзал, во все места, где можно заразиться. Выручка у всех этих малых бизнесов и так резко упадет, люди и так потеряют работу. Мы уже видели подтверждение этому на примере США. На наделе, закончившейся 14 марта, количество новых безработных в США подскочило в 4 раза с 70 тысяч до 281 тыс. (https://www.bloomberg.com/news/articles/2020-03-19/u-s-jobless-claims-surge-to-two-year-high-ahead-of-virus-surge) На следующей неделе еще 3.3 млн потеряли работу (https://finance.yahoo.com/news/coronavirus-weekly-initial-unemployment-claims-march-21-153036254.html). Эти потерянные рабочие места – не результат карантина, потому что их начали вводить позже.  К примеру, Калифорния ввела 19 марта (https://www.nytimes.com/2020/03/19/world/coronavirus-update-cases.html, Нью-Йорк – 20 марта (https://www.nbcnewyork.com/news/coronavirus/nyc-hospitals-weeks-from-running-out-of-supplies-as-death-toll-soars/2335762/), некоторые другие штаты примерно в это же время или позже (https://www.cnet.com/how-to/when-will-the-coronavirus-quarantine-end-what-can-you-do-during-lockdown-and-other-questions/).

Америка – страна с мягкими трудовыми законами. Там легко нанимать и увольнять людей. Бизнес всегда чутко реагирует на изменения конъюнктуры рынка. Массовые увольнения еще ДО карантина объясняются падением спроса на услуги, которые в развитых странах составляют бОльшую часть ВВП. Не карантины являются первоисточником проблем в экономике, а эпидемия коронавируса.

Так же и в России. Если отменить карантин, то люди не пойдут массово в рестораны, кафе, кино и спортзалы. Заботясь о собственном здоровье и здоровье близких, они предпочтут избегать места массового скопления людей. Особенно принимая во внимание состояние отечественной медицины. Если эпидемия будет развиваться бесконтрольно, то даже в наших плохих больницах скоро не останется мест. Значит, риск смерти или тяжелых осложнений у заболевших резко увеличится. У того бизнеса, который останется работать, будут проблемы с рабочей силой. Ведь каждый заболевший работник – это потенциальный риск заразить еще много сотрудников, со всеми вытекающими последствиями. Работники, которые работают с людьми (официанты, продавцы, водители такси и автобусов, врачи) сами могут отказаться выходить на работу.

Если мы отменим карантин, то никакой здоровой и быстро развивающейся экономики мы не получим. Взамен, мы получим долгую рецессию на много месяцев или даже лет, с массовыми разорениями во многих секторах. Экономика не может нормально развиваться, когда люди боятся выйти на улицу. В дополнение мы получим социальную катастрофу – с огромным количеством заболевших и умерших, с переполненными больницами и моргами. Не стоит забывать, что смертность 2-3%, это при условии достаточного медицинского обеспечения. Если больниц будет не хватать, то процент смертности будет намного выше.

Карантин же позволяет в течение одного-двух месяцев взять эпидемию под контроль и потом начать спокойно восстанавливать экономику, так как главный источник всех проблем будет устранен.

Самое главное, что должны понять сторонники теории «сохранить экономику», что такой опции в принципе не существует. Экономика сильно пострадает в любом случае, с карантином или без. Разница только в том, будет ли рецессия скоротечной (в случае с карантином) или затяжной (без карантина)

 


Цена вранья



Пару недель назад в своем совместном заявлении с другими экономистами (https://echo.msk.ru/blog/echomsk/2613797-echo/) мы предложили несколько важных мер по борьбе с эпидемией коронавируса в России. Три ключевых включали:
- карантин
- поддержка экономики, врачей и населения
- честный разговор с обществом, включающий массовое тестирование

Радует, что власти прислушались и объявили карантин (хотя и не во всех субъектах Федерации). Но одного его недостаточно, что победить эпидемию. Про важность государственной поддержки уже написано много статей (см., например, колонку Рубена Ениколопова https://www.vedomosti.ru/opinion/columns/2020/04/07/827359-vo-chto). Пункту «не врать» уделено существенно меньше внимания. Однако если у населения и врачей не будет четкой и правдивой картины происходящего, эпидемия будет продолжать распространяться , и у нее будет много жертв.
Каждый день мы получаем свидетельства того, что власти не дают такой картины об уровне заболеваемости коронавирусом. Во-первых, очень трудно добиться, чтобы поставили диагноз. В социальных сетях есть множество историй о том, как люди со всеми симптомами безуспешно пытаются пройти тест на коронавирус (вот, например, рассказ журналиста Максима Шевченко, как он многократно звонил в скорую и пытался добиться помощи https://echo.msk.ru/programs/razvorot-morning/2621201-echo/, или рассказ бизнесмена, вернувшегося из Турции, который «воевал», чтобы добиться лечения https://www.vedomosti.ru/society/articles/2020/04/09/827532-pulmanologa). Во-вторых, даже если удается настоять на тесте, в России почему-то пользуются очень плохими тестами.  Минздрав признает, что 30% дают ложный результат (https://www.rbc.ru/rbcfreenews/5e8ca1be9a7947a1b971455c). В-третьих, даже очевидные случаи просто не классифицируют как коронавирус. Главврачи московских больниц признают, что «большинство случаев пневмонии вызваны именно COVID-19». (https://echo.msk.ru/news/2621999-echo.html)

Почему важно говорить правду?
Во-первых, если не ставить диагноз и, соответственно, не объяснять больному, какие риски есть для его здоровья и здоровья окружающих, это ведет к тому, что зараженные продолжают числиться незараженными, а значит, заражают всех вокруг – врачей, родственников, прохожих.

Во-вторых, заниженные цифры заболевших не дают возможности региональным департаментам здравоохранения адекватно подготовиться. Ведь выделение новых помещений, оборудование больничных коек требуют времени. Если нет качественной информации о развитии эпидемии, то в час Х система здравоохранения будет просто не готова.

В-третьих, вранье может уже в скором времени вывести из строя систему здравоохранения. Будет некому лечить не только больных коронавирусом, а вообще всех больных. Врачи, которые даже на карантине продолжают работать и общаться с большим количеством людей, уже в нескольких больницах были вынуждены уйти на самоизоляцию после контактов с зараженными. Если в обществе есть значительное число зараженных коронавирусом, которым по каким-то причинам не захотели поставить диагноз, то уже очень скоро значительная часть врачей в стране им заразится. В свою очередь врачи уже будут заражать всех остальных.

Наконец, из-за скрытия информации по заболевшим во многих регионах народ к карантину относится несерьезно: «Это в Москве несколько тысяч, у нас в регионе всего несколько десятков, значит, никакой опасности нет – можно спокойно ходить по городу, заниматься своими делами». Население должно понимать, насколько опасна эта зараза и как быстро она распространяется. Это ключевой фактор мотивации для соблюдения карантина. Одними репрессиями народ сидеть дома не заставишь.

Даже по официальным данным, в России сейчас более 10 тысяч заболевших. Скорее всего, их на порядок больше (как минимум из-за того, что инкубационный период болезни составляет 14 дней и диагнозы ставятся с задержкой в несколько дней, не говоря уже о проблемах в выявлении, указанных выше). Это свидетельствует о том, что зараза уже активно распространяется через общественные контакты. Начать говорить правду – это важный шаг по борьбе с ее распространением.






Положительные эффекты от эпидемии коронавируса



Коронавирус принес нам всем одну из самых глубоких в современной истории рецессий, разорил миллионы человек, поставил на грань выживания целые отрасли. О негативных эффектах, вызванных коронавирусом, уже написаны тысячи статей как в СМИ, так и в научных журналах. Однако в долгосрочной перспективе коронавирус может принести и положительные эффекты, которые сейчас не очень очевидны.
Несмотря на то, что за последние 20 лет технологии шагнули далеко вперед, наша жизнь по сути мало в чем изменилась. Квартиры в мегаполисах стали еще дороже. Бесконечные пробки стали еще более бесконечными. Ежедневная рутина – утром на работу – вечером с работы. Почему развитие технологий не повлияло принципиально на наш быт? Ответ здесь заключается в том, что для успешного внедрения новых процессов нужна критическая масса. Один человек или даже группа людей не могут их изменить. Обычно толчком к переходу на новые технологии является государство. Возьмем, к примеру, интернет, без которого мы не можем представить современную жизнь. Он был разработан по заказу Минобороны США в 1960-х, а потом продвигался университетами и научными центрами в 1970-х. И только к началу 1990-х он набрал достаточно пользователей, чтобы представлять интерес для коммерческих компаний. Могла ли какая-то коммерческая компания разработать его самостоятельно? Скорее, нет, ведь чтобы извлекать прибыли, нужно много пользователей, а на начальном этапе, который может растянуться на пару десятков лет, это невозможно. Похожая история с космосом. Изначально это были 100% государственные программы в СССР, США и т.д. Потом появились коммерческие спутники, а когда созрел достаточный спрос на запуск коммерческих спутников, сформировался и рынок коммерческих запусков.
Коронавирус потребовал активного вмешательства государства в нашу частную жизнь. Например, во многих странах действуют карантины – люди обязаны сидеть дома. Как это может улучшить нашу жизнь в будущем?

  1. Удаленная работа. Большинство компаний вынуждены перейти на удаленную работу. Если по результатам карантина какие-то из них обнаружат, что их производительность не сильно упала (с коррекцией на рецессию), то в будущем они могут продолжить работать удаленно. Это значит, что они сэкономят на аренде офисов, а их сотрудники сэкономят на жилье и транспорте. Ведь сейчас все основные компании находятся в мегаполисах, где жилье дорогое и небольшой площади. Удаленная работа позволяет выбрать дешевое жилье за городом с хорошей экологией. Кроме того, компании смогут нанимать сотрудников в других странах, что в отдельных случаях позволит сократить издержки в разы. Почему компании массово не переходили на удаленку раньше, если все технологии уже существовали? Дело в сетевом эффекте, описанном выше. Если компания много лет отстраивала бизнес-процессы для работы в офисе, то это непростая и рискованная стратегия - взять и всех перевести на удаленку. Во-первых, исторически удаленная работа рассматривалась как что-то не очень серьезное для фрилансеров. То есть лучшие сотрудники на рынке предпочтут идти в «нормальные» компании, с офисами и стандартным расписанием. Во-вторых, отношение клиентов и партнеров. У клиентов тоже свои привычки. Если вы хотите заказать товар или услугу у серьезной компании, скорее всего, вы ищите компанию с офисом в приличном месте. Одномоментный перевод всех компаний на удаленную работу позволить разрушить эти стереотипы, и вполне возможно через несколько месяцев мы увидим, что многие компании предпочтут не возвращаться в офисы. Коронавирус сделал так, что они могут сформировать критическую массу из сотрудников и клиентов, к этому готовых, и наша рабочая рутина уже никогда не будет прежней.



  1. Удаленное образование, прежде всего, высшее. Технологии онлайн-обучения существуют давно. Однако, как и в случае с работой, у онлайн-образования была некоторая стигма. Серьезное образование получали на кампусе университета. Профессора могли противостоять, потому что онлайн-образование требует значительных инвестиций в обучение новому подходу. У меня есть опыт преподавания и так, и так. Могу сказать, что онлайн преподавать намного сложнее. До недавнего момента лучшее образование было очным. Онлайн программы были популярны среди тех, кто по каким-то причинам не может поехать и получить очное образование. Сейчас все университеты мира вынуждены перейти на онлайн-образование. Это значит, что все профессора в обязательном порядке получат необходимые тренинги и опыт, и студенты смогут прочувствовать, что это такое. Если опыт этого семестра окажется успешным, то можно ожидать значительного роста онлайн-программ, в том числе в лучших мировых университетах. Сейчас расходы на обучение и проживание в хороших американских университетах составляет 70,000-90,000 долларов в год. Онлайн-обучение позволит сократить эти расходы на порядок.



  1. Решение проблемы пробок (вытекает из 1 и 2). Основная причина пробок в современных мегаполисах, что все едут с утра на работу, вечером с работы. Если у значительной части населения отпадет необходимость ежедневно ездить на работу, то, соответственно, нагрузка на городскую транспортную сеть будет намного меньше.



  1. Снижение цен на жилье в мегаполисах (тоже вытекает из 1 и 2). Стоимость квартир и арендная плата на них в крупных городах растет темпами, намного обгоняющими инфляцию. Оно и не удивительно. Там сосредоточены все лучшие работы, а пространство для строительства ограничено. Те, кто живет в Нью-Йорке, Париже, Лондоне, Сан-Франциско, да и Москве зачастую вынуждены отдавать за аренду больше половины своей зарплаты. Если же компании начнут массово переходить на удаленную работу, то и спрос на жилье в таких городах упадет, что приведет к падению цен.



  1. Улучшение качества госуслуг. Государства медленнее всего меняют свои бизнес-процессы. Очень многие услуги, которые давно можно было бы перевести в онлайн, до сих пор предоставлялись в очной форме. Сейчас, когда государственные офисы закрыты, они вынуждены перевести все, что могут, в онлайн, что в будущем облегчит жизнь всех.



  1. Сокращений излишнего госаппарата. Государства также крайне неохотно сокращают своих сотрудников. Всегда найдутся аргументы в стиле «мы сейчас их уволим, и такие-то сервисы рухнут». Переход на удаленную работу позволит лучше проанализировать, какие сотрудники действительно работают и являются критичными для системы, а какие при переводе на домашнюю работу оказались фактически бесполезными. После выхода из карантина их можно сократить.



  1. Отказ от консьюмеризма. Современные рынки управляются маркетологами. Западные общества давно уже достигли потребительского изобилия, поэтому основная задача компаний – убедить потребителей купить то, что им не надо, при том, чтобы они свято верили, что эта вещь им жизненно необходима. Каждый год нужно покупать новый телефон, каждый сезон новую одежду и т.д. Когда люди месяц-два посидят дома, то откроют до себя, что значительная часть их регулярных покупок была на самом деле не так необходима, и без этого можно спокойно жить. После карантина они смогут меньше тратить на излишнее потребление, и поэтому смогут либо отложить эти деньги на черный день (например, как сейчас), либо станут меньше работать, а значит, смогут больше отдыхать и проводить время с семьей.



Я обозначил только несколько положительных эффектов от коронавируса. В реальности их намного больше. Самое главное, что многие люди в мире были вынуждены изменить свои привычки и попробовать новые технологии. А это значит, что мы можем получить толчок в развитии нашего общества, который пока никто не ожидает.

Необходим жёсткий карантин и активные антикризисные меры

Написали с коллегами-экономистами совместное обращение:

Данные о распространении коронавируса в России показывают, что стране срочно необходим внятный план борьбы с эпидемией и экономическим кризисом. Вместо объявленной в обращении Владимира Путина «нерабочей недели» необходимо введение жёсткого карантина. Предоставление выходных без ограничения на передвижение и социальное общение будет воспринято гражданами как неожиданные каникулы – кто-то поедет на дачу, кто-то просто пойдет в парки и другие места массового скопления людей. Эта ошибка уже была допущена месяц назад в Италии. После объявления «мягкого карантина» и выходных для большинства граждан, уровень общения только вырос. Итальянцы наслаждались весенней погодой в барах, ресторанах, и парках, посещали церковную службу, путешествовали по южным регионам. Когда две недели спустя Италия осознала свою ошибку и объявила жесткий карантин, было уже поздно.

Мы считаем, что России необходимо избежать ошибок, сделанных другими странами, и учесть уроки тех стран, в которых борьба с эпидемией проходит успешно. Мы предлагаем следующий план.

ЧТО ДЕЛАТЬ

1) Карантин. Ключевое условие успеха в борьбе с эпидемией– это жесткий карантин, при котором запрещается выход из дома за исключением покупки продуктов и лекарств, сохраняется работа учреждений, обеспечивающих жизнедеятельность, остальные предприятия – когда это возможно, переходят на работу в удаленном режиме. В частности, все учебные заведения должны проводить занятия только в удаленном режиме; правительство должно поменять или приостановить регуляторные нормы так, чтобы оптимизировать процесс обучения. Этот карантин должен продлиться достаточно долго, чтобы прирост числа тяжелобольных ни в какой момент не превысил мощности российской системы здравоохранения.

2) Масштабная поддержка экономики. Карантин и другие ограничительные меры приведёт к значительному спаду экономической активности; падение доходов граждан усилит этот эффект. На время карантина необходимо оказать поддержку предприятиям, особенно малому бизнесу и индивидуальным предпринимателям, и гражданам, особенно тем, кто остаётся без работы или переходит на частичную занятость. Правительство должно рассмотреть возможность безусловных трансферов, существенных разовых выплат пенсионерам и малоимущим. Необходимо также заявить, что ЦБ готов поддержать ликвидность в банковской системе любой ценой. Отсрочки по платежам и заморозка банкротств являются разумными мерами, но они должны сопровождаться адекватными гарантиями банковскому сектору со стороны бюджета или Банка России.

Главное – это масштаб мер по поддержке экономики и финансовой системы. Пока что заявленные правительством суммы представляются абсолютно недостаточными. Пример других стран на этой стадии развития эпидемии говорит о необходимости поддержки предприятий, граждан и банков в размере 5-10 триллионов.

3) Поддержка и защита медицинских работников. В ближайшее время именно медицинские сотрудники будут постоянно находиться на передовой борьбы с кризисом. Необходимы экстренные меры для своевременного обеспечения их всем необходимым – включая импортные материалы и оборудование.

4) Доступность продовольствия и лекарств. Ни в коем случае нельзя прибегать к ценовым или количественным ограничениям в розничной торговле, даже в отношении товаров первой необходимости. Такие меры приведут к дефициту и возникновению «чёрного рынка». Для снижения цен на товары первой необходимости (включая продовольствие и лекарства) должны быть обнулены импортные пошлины. Необходимо отменить "контрсанкции" и резко снизить регуляторные барьеры для использования импортной фармацевтической продукции и медицинской техники.

5) Тестирование. И для борьбы с эпидемией, и для выхода из карантина необходимо массовое тестирование на коронавирус и на антитела. Для того, чтобы избежать второй волны эпидемии, необходимо тщательное планирование «возвращения к нормальности» после карантина.

6) Честный и открытый разговор с обществом. Очень важно, чтобы меры, предпринимаемые правительством, были правильно коммуницированы. Мы видели на примере других стран, например, Италии, как беспечность, промедление и ложные коммуникации в начале кризиса приводят к тяжёлым последствиям. Сокрытие информации, пусть даже и негативной, может привести к панике и ещё более тяжёлым последствиям. Успех карантина и выход из кризиса требует, прежде всего, сознательного поведения граждан – недостаточная или ложная информация могут серьёзно усложнить задачу правительства.

ЧЕМ РАНЬШЕ, ТЕМ ЛУЧШЕ

В мире есть примеры, когда удалось купировать эпидемию без жесткого карантина – это Сингапур, Тайвань и Южная Корея. Это страны с эффективной структурой государственного управления и развитыми технологиями. Одним из важных элементов антикризисных мероприятий в этих странах было оперативное выявление зараженных и отслеживание их контактов, отработанное во время борьбы с предыдущими эпидемиями в XXI веке. В большинстве других стран, в том числе развитых, повторить этот опыт не представляется возможным. Ведущие европейские страны – Италия, Франция, Великобритания, Испания – в итоге были вынуждены ввести полный карантин. В этих странах экономические меры по поддержке экономики запланированы в размере 5-10% ВВП.
Нам могут возразить, что у России нет свободных ресурсов в таком объёме. Но на решительные меры идут не только богатые страны, но и страны, которые находятся в гораздо более тяжелом экономическом положении, чем Россия.

Например, жесткий карантин ввела и Аргентина, страна с более низким подушевым доходом. Аргентина уже третий год балансирует на грани дефолта, возможность занять существенные ресурсы для финансирования дефицита бюджета фактически отсутствует. Тем не менее, когда число заболевших приблизилось к сотне, в стране ввели вначале мягкий вариант (16 марта), а потом и жесткий вариант карантина (20 марта). Несмотря на скудные ресурсы бюджета, там были приняты многие меры из тех, которые мы предлагаем, а именно ввели дополнительные компенсации врачам, отменили налоги для мелких предприятий, малоимущие граждане, пенсионеры и получатели социальных пособий получат дополнительные выплаты. Стоит заметить, что в соседних странах – в Бразилии и Чили, которые не ввели карантин, ситуация намного хуже. На 26 марта в Аргентине зафиксировано 502 случаев заражения коронавирусом, в Бразилии – 2598, в Чили – 1306.

Опыт других стран говорит о том, что «вводить карантин или нет» - это ложная дилемма. Скорее всего, рано или поздно принимать решительные меры все равно придется. Вопрос только в том, вводить карантин, когда в стране несколько сотен больных или когда счет идет на тысячи или десятки тысяч? Когда больницы будут переполнены, а места в моргах закончатся, властям все равно придется начать предпринимать жесткие меры для борьбы с эпидемией. Лучше сделать это как можно раньше, чтобы сберечь жизни и здоровье наших сограждан.

Если карантин будет введён решительно и эффективно, а граждане – защищены от экономических последствий карантина масштабными мерами поддержки, кризис 2020 года будет краткосрочным, а восстановление – быстрым. Как только карантин и прочие ограничения будут сняты, спрос на товары и услуги должен быстро восстановиться, и экономика начнет расти. Но ни в коем случае нельзя медлить с принятием этих мер – иначе экономический спад будет глубоким, а потери жизней – значительными.

Сергей Гуриев, Sciences Po
Георгий Егоров, Northwestern University
Рубен Ениколопов, Российская экономическая школа
Екатерина Журавская, Paris School of Economics
Олег Ицхоки, Princeton University и UCLA
Андрей Коврижных, Arizona State University
Андрей Маленко, Boston College
Надежда Маленко, Boston College
Максим Миронов, IE Business School
Мария Петрова, Российская экономическая школа и Universitat Pompeu Fabra
Константин Сонин, University of Chicago и НИУ ВШЭ
Илья Стребулаев, Stanford University
Филипп Ущев, НИУ ВШЭ – Ст.Петербург
Виктор Черножуков, MIT


Одно предположение и два вывода из коронавируса



Уже очевидно, что для мировой общественной и экономической жизни коронавирус стал сильнейшим потрясением 21-го века. Он затронул почти все страны мира, и крупнейшие экономики ввели беспрецедентные ограничения на передвижения и различные виды экономической активности. По результатам трех месяцев развития пандемии, можно сделать несколько выводов.

1. Экономический кризис, вызванный коронавирусом, будет глубоким, но, скорее всего, недолгим. О глубине кризиса свидетельствует и падение цен на нефть – за прошедший месяц она опустилась в два раза, и обвал мировых финансовых рынков – индекс Dow Jones упал за месяц в полтора раза, падение европейских и большинства развивающихся рынков было еще более драматичным. Если сравнивать с предыдущими кризисами, то текущий кризис (по крайней мере, по реакции фондового рынка) – один из самых глубоких. В марте 2020 г. случились два из пяти самых значительных дневных падений американского рынка за всю историю наблюдений (два в октябре 1929 г. и одно в октябре 1987 г.).

Причины такого глубокого падения понятны. Карантины, введенные в странах Западной Европы, фактически парализовали экономическую активность в еврозоне – одной из крупнейших экономик мира. Массовые закрытия границ поставили на грань банкротства целые отрасли – авиалинии, отели, рестораны, индустрию развлечений и многие другие сервисы.
Почему я считаю, что экономический кризис будет недолгим? Предыдущие кризисы были вызваны фундаментальными экономическими причинами. Например, в 2008-2009 гг. был кризис плохих долгов. Экономика в течение длительного периода накапливала долги, которые по качеству были намного хуже, чем все думали, и в один момент это все взорвалось. Разгребание проблем мировой финансовой системы заняло много лет, так как накопленные объемы были беспрецедентны. Несколько иные экономические проблемы (но также фундаментальные) лежали в основе других экономических кризисов – например, в 1929 г., 1973 г., 1987 г. и в 2001 г.) Их решение всегда требовало значительного времени и ресурсов. Нынешний же кризис в каком-то смысле рукотворный. Мировые правительства искусственно тормозят экономическую активность, чтобы остановить распространение эпидемии. Экономические агенты не производят товары и услуги не потому, что не могут их продать, а потому что государство сказало им – сидите дома, не потребляйте, не производите. Это значит, что как только ограничения будут сняты, можно ожидать, что производство быстро восстановится, люди опять начнут потреблять (скорее, даже с удвоенной силой, истосковавшись от безделья в карантине), а те, кто был вынужден отложить свои путешествия, осуществят свои изначальные планы и купят авиабилеты, забронируют отели и т.д. Естественно, чтобы не было фундаментальных негативных последствий, на время вынужденной остановки государство обязано поддержать экономических агентов – помочь с выплатой зарплаты, предоставить кредиты или субсидии малому бизнесу, чтобы не было разрыва цепочек платежей, выявить занятых в неформальной экономике и предоставить им помощь. Многие мировые правительства уже предпринимают действия в этом направлении. Например, Британия будет выплачивать 80% зарплаты тем, кто вынужден не работать (https://www.theguardian.com/uk-news/2020/mar/20/government-pay-wages-jobs-coronavirus-rishi-sunak). Дания выплатит 75% зарплаты на срок в течение трех месяцев (https://www.theguardian.com/commentisfree/2020/mar/18/denmark-coronavirus-uk-government-workers-employees ). Правительство Аргентины выплатит дополнительно по 3000 песо ($50) всем, кто получает социальные пособия и пенсии, а также выделит 320 млрд песо($5 млрд) на помощь малому бизнесу (https://www.lanacion.com.ar/politica/se-reune-olivos-gabinete-economico-social-evaluar-nid2345981). Если мировым правительствам удастся поддержать людей во время вынужденного простоя и избежать экономического коллапса, то, скорее всего, восстановление экономики будет быстрым и безболезненным.

2. Человечество стало намного более человечным. Если посмотреть с циничной точки зрения, то коронавирус вообще не представляет угрозу мировой экономике. У большинства заболевших болезнь проходит легко. У заболевших моложе 40 лет, смертность 0.2%, от 40 до 50 – 0.4%. Дети вообще почти не заболевают. Высокая смертность у людей старше 70 лет – 8% для группы от 70 до 80, и 15% для лиц старше 80.

То есть представьте себе худший сценарий, когда заболеет 100% мирового населения. Тогда экономически активных людей (которые работают и создают ВВП) умрет всего порядка 0.2%. Экономика подобных потерь даже не заметит (уровень безработицы в большинстве стран превышает 4-5%). В то же время, можно ожидать существенного сокращения граждан пенсионного возраста, причем смертность особенно высока среди тех, у кого были другие проблемы со здоровьем (проблемы с сердцем, диабет, рак, хронические респираторные заболевания). Если включить циничный экономический расчет, коронавирус фактически не затрагивает «доходную» часть экономики и значительно сокращает «расходную»  – затраты на пенсии и медицинское обеспечение. Казалось бы, коронавирус – идеальный способ поправить финансы многих стран, которые страдают от роста доли пожилого населения. Понимают ли эту простую логику политики западных стран? Я уверен, что понимают. Тем не менее, мы видим активные усилия мировых правительств по введению карантинов и прочих мер по сдерживанию эпидемии. Они искусственно вгоняют свои страны в экономические рецессии, вводят беспрецедентные ограничения на передвижения и экономическую деятельность, тратят сотни миллиардов долларов – и по большому счету это все для того, чтобы спасти своих стариков. Кто-то скажет, что европейские страны – богатые. Они могут потратить сотни миллиардов евро чтобы спасти своих пожилых граждан. Но в этом принимают участие и многие развивающиеся страны  – за последнюю неделю карантины ввели Аргентина, Боливия, Филиппины. Как итог, мы можем заключить что для большинства стран современного мира человеческая жизнь стала действительно абсолютной ценностью. Общества готовы платить очень высокую цену чтобы спасти жизни своих сограждан, хотя это экономически невыгодно.

3. Жизнь человека в разных частях мира оценивается по-разному. Этот грустный вывод не является новостью. Давно было замечено, что когда случается теракт в Европе или Америке, где погибает 10 человек, то его освещение в мировых СМИ занимает намного больше внимания, чем существенно более крупная трагедия в Африки или Азии. С коронавирусом произошла аналогичная история. Пока шел взрывной рост эпидемии в Китае, счет шел на десятки тысяч заразившихся, мировые финансовые рынки фактически не реагировали. Например, всего месяц назад, 19 февраля индекс Dow Jones находился на исторических максимумах, хотя в Китае на тот момент уже было 75 тыс. заболевших. Никакой значительной реакции на международных рынках не последовало, когда ситуация в Китае стабилизировалась. Резкое падение началось в конце февраля, когда счет заболевших в Европе пошел на тысячи. Опять же мировые СМИ стали уделять на порядок больше внимания проблеме, когда она всерьез затронула Европу. Это не плохо и не хорошо, это просто факт, который еще раз подтвердился.


Однако от коронавируса есть не только негативные последствия (которые мы все уже ощущаем на себе), но и позитивные. В следующем посте я про них напишу.

Как мы становимся рабами мегакорпораций



В декабре я обнаружил, что мне заблокировали доступ в AirBnB. Я подумал, что это какая-то ошибка и написал в службу поддержки. В ответ мне написали, что мой аккаунт больше поддерживаться не будет, это их право заблокировать мою запись, они не обязаны ничего объяснять, они также не несут ответственность за любые убытки, вызванные их действиями, и запрет на пользование AirBnB у меня пожизненный, а также распространяется на все мои будущие аккаунты, которые я попытаюсь создать. Их решение окончательное, и больше на мои письма они отвечать не будут. Меня удивили два момента. Во-первых, я не нарушал никаких правил сервиса, на которые они ссылались в своем письме. Во-вторых, с клиентами так по-хамски обычно не разговаривают. Подобное поведение можно ожидать от дремучих совковых госсервисов, но никак не от прогрессивной международной компании, которая завоевала место на конкурентном рынке за счет более качественных услуг.

Но с другой стороны, после некоторого анализа становится понятно – это естественный тренд развития современных компаний. За последние 10-15 лет мир качественно изменился. Когда стал активно распространяться интернет, казалось, что это приведет к увеличению конкуренции, а значит, качества и прозрачности предоставления товаров и услуг. Действительно, на первом этапе так и было. Когда я в начале 2000-х гг. приехал учиться в США, то каждый раз, покупая что-то по интернету, я выбирал среди множества интернет-магазинов. Когда я путешествовал и бронировал себе квартиру на месяц или на два, то в поиске Google находил несколько десятков агентств недвижимости и выбирал лучший вариант. Потребителям стало легче сравнивать варианты, и цены опускались.

Однако в последние годы интернет-рынок стал все более и более монополизирован. Когда я приехал на пару лет пожить в США в 2015 г., то все интернет-покупки я делал исключительно через Amazon, отели бронировал через Booking.com, квартиры на короткий срок снимал через AirBnB, такси вызывал через Uber. И это не исключительно американская тенденция. Это общемировой тренд. В каждом сегменте рынка появляется одна или две компании, которые фактически контролируют подавляющую долю рынка. Хочешь работать или покупать товары/услуги на этом рынке – пользуйся сервисом данных компаний.

Монополизация рынков – естественный процесс. Речь идет, прежде всего, о сетевых сервисах. Если вы хотите забронировать отель или квартиру, то и с точки зрения потребителя, и владельца квартиры/отеля, чем больше участников сервиса, тем лучше. В социальных сетях также критически важным является число участников. Facebook (а также принадлежащий ему Instagram) стал фактически мировым монополистом в сегменте социальных сетей. Google обладает монопольной властью в сегменте поиска. Amazon – на рынке электронной коммерции. Возможная конкуренция со стороны новых игроков все меньше представляет угрозу для этих компаний. Ведь чтобы вы начали пользоваться условно новым Facebook, вам нужно, чтобы значительное число ваших друзей начало пользоваться этим новым Facebook. А выдернуть значительную часть общества из состояния статус-кво и перетащить на новый сервис – очень непростая задача.

Корпорации, которые становятся монополиями, начинают вести себя, как монополии по отношению к потребителям и поставщикам. К счастью, Amazon, Facebook, Google, Uber, Booking и другие крупные компании не ведут себя так по-хамски к своим клиентам, как AirBnB, но на практике нет никаких рыночных сил, которые бы их в этом ограничивали. Почему AirBnB может позволить себе так общаться? За 10 лет бизнес агентств по сдаче квартир на короткий срок резко упал, львиная доля рынка ушла к AirBnB. Если у тебя есть квартира, и ты хочешь ее сдавать – то хочешь-не хочешь, иди к AirBnB. И если даже они вдруг решат заблокировать твой аккаунт, ни к каким конкурентам ты уйти не сможешь, так как их нет. Остается только писать бесконечные письма в службу поддержки и открытые письма (см. например https://medium.com/@kellykampen/airbnb-why-did-you-terminate-my-account-an-open-letter-to-airbnb-9631213f8a1b). Facebook и Google стали фактически монополистами на рынке интернет-рекламы. Если они решат вдруг отказать кому-то в предоставлении услуг, то это может поставить под угрозу существование этого бизнеса. Мы уже наблюдаем, как блокировки аккаунтов в социальных сетях ставят под угрозу возможность распространения информации. Например, недавно Instagram заблокировал аккаунт Киры Ярмыш (https://twitter.com/Kira_Yarmysh/status/1220648560112422914?s=19). Да и сам Facebook регулярно блокирует различные аккаунты, и пользователи тратят много усилий, чтобы их разблокировать.

В дальнейшем ситуация будет только хуже. Монополии – это завышенные цены и плохой сервис. Пока мы наблюдаем только первые сигналы подобного поведения. Все-таки все вышеперечисленные компании появились на конкурентном рынке, в результате того, что они на каком-то этапе предложили лучший продукт, поэтому пока еще в них сильна рыночная культура. Но чем больше они будут чувствовать свою монопольную власть, тем больше будет давление на потребителей их сервисов. И в этом отношении ситуация может стать даже худшей, чем в случае с государством. Государство тоже обладает монополией по многим вопросам – охрана правопорядка, выдача документов, регистрация сделок по недвижимости и многим другим. Однако за много лет демократические общества научились ставить госчиновников под свой контроль. В любой западной стране тяжело себе представить ситуацию, что когда человек обращается за получением паспорта, а чиновник ему отвечает: «Паспорт я тебе не дам, причины своего решения объяснять тебе не обязан, и вообще я больше ничего тебе отвечать не буду, а паспорт и другие документы мы тебе вообще больше никогда не выдадим». Даже Путин, когда ограничивает в политических правах своих соперников, пытается подогнать под это какую-то законную базу. В этом смысле мировые корпорации абсолютно бесконтрольны – они могут заблокировать аккаунт без всяких объяснений, если у вас там был какой-то баланс – эти деньги конфисковать, и жаловаться кому-то бесполезно – вы же подписали пользовательское соглашение, что у сервиса есть все права, а у пользователя никаких.

Проблема еще заключается в том, что по стоимости эти корпорации становится соразмерны с ВВП довольно крупных государств. Например, ВВП России в 2018 г. составил порядка 1.5 трлн долларов, рыночная капитализация Apple - 1.4 трлн долларов, Google – 1 трлн, Amazon – 920 млрд, Facebook – 620 млрд. Количество пользователей Facebook составляет 2.2 млрд человек – треть населения Земли. То есть за последние 10 лет в мире быстро развились монстры, размеры которых сопоставимы с экономиками крупных стран, правила и принципы работы которых фактически никто не контролирует – они сами пишут себе правила, сами же их выполняют и сами же контролируют их исполнение.

Хорошие новости, что мы понемногу начали отдавать себе в этом отчет и что-то с этим делать. Например, в 2018 г. начал действовать европейский регламент о защите данных (GDPR), который устанавливает минимальные правила, как корпорации должны хранить и распоряжаться данными пользователей. Я думаю, это только первый шаг. Из-за давления пользователей на политиков, международные мегакорпорации будут подвергаться все большему регулированию. Постепенно будут регулироваться цены (чтобы монополии не зарабатывали монопольные прибыли), будут регулировать правила блокировки аккаунтов (если вы монополизировали сервис, то вы не можете без веских причин лишать пользователей доступа на этот рынок – так же, как сейчас никто без причин не может лишить вас воды или электричества), будут регулировать объем и качество предоставляемых услуг.

Конечно, никто из нас не любит, когда государство вмешивается в рыночные процессы. Очень часто, вмешательство представляет собой бОльшее зло, чем само по себе несовершенство рынков. Однако в случае быстрого становления мегакорпораций-монополистов, государственное регулирование – это единственный рычаг который может остановить полное порабощение этими корпорациями своих пользователей.



Почему у коррумпированных аудиторов «большой четверки» зарплата растет быстрее?


Обычно я пишу посты на общественно-политические темы. Но основная моя деятельность – это научные исследования на тему корпоративных финансов, корпоративного управления и коррупции. Мне кажется, что результаты моей последней статьи «Monitoring the Monitors: Auditors, Corporate Theft, and Corruption» (https://papers.ssrn.com/sol3/papers.cfm?abstract_id=3400325) могут быть интересны не только научному сообществу, но и широкой аудитории.

Аудиторы играют важную роль в современном корпоративном управлении. Это некоторый сигнал качества внешним инвесторам – с этой фирмой все в порядке, и ее отчетности можно верить. Eще больше доверия компаниям, аудированным «большой четверкой» (PwC, Deloitte, KPMG, E&Y). Множество исследований, в основном сделанных в развитых странах, показывают, что они обеспечивают более высокое качество аудита, чем остальные аудиторы.

Каким будет качество аудита «большой четверки» в странах со слабыми институтами типа России изначально непонятно. С одной стороны, риск судебного преследования за ошибки аудиторов намного меньше, чем в развитых странах, когда разгневанные акционеры в случае недостоверной отчетности тут же подают в суд на аудиторов. В России подобные судебные процессы и отзывы аудиторских заключений крайне редки (одним из редких исключений является отзыв PwC всех аудиторских заключений по отчетности ЮКОСа за 1996-2004 гг. https://www.kommersant.ru/doc/777543, но это было, скорее, результатом политического давления, чем обнаруженными ошибками в отчетности). С другой стороны, у аудиторов «большой четверки» есть международная репутация, и даже если у них малы риски судебного преследования внутри страны, репутационные риски все равно могут заставить их аудировать качественно.

Поэтому прежде, чем делать любое исследование по аудиту в России, нужно понять, действительно ли аудиторы выполняют свою роль. Как меру злоупотреблений я выбрал объемы перечислений фирмам-однодневкам. Я исследую период 1999-2004 гг., потому что именно за этот период утекла база банковских проводок (https://papers.ssrn.com/sol3/papers.cfm?abstract_id=1785295), и я могу оценить этот объем перечислений. Вывод денег через однодневки – это не только воровство денег у миноритарных акционеров и государства (в виде неуплаты налогов), но и искажение отчетности. Как минимум искажаются затраты и прибыль. А значит, аудиторские компании должны подобную деятельность пресекать и/или отказываться давать положительное заключение компаниям, которые злоупотребляют серыми схемами по выводу денег.

В моей выборке компании с неаудированной отчетностью перечисляют однодневкам 7.6% от выручки, с аудированной отчетностью (но не «большой четверкой») – 5.3%, с отчетностью, аудированной «большой четверкой» – 2.4%. Если сделать корректировку на различия в характеристиках (размеру, отраслям, прибыльности, долгу и другим), разница между аудированными и неаудированными компаниями в перечислениях однодневкам составит 0.8% от выручки, а между аудированными «большой четверкой» и прочими аудиторами – 0.7%.

То есть даже в странах с плохими институтами, как в России, аудит представляет некоторый сигнал качества отчетности. Если вы видите, что отчетность у компании аудирована, значит, там меньше злоупотреблений, чем в остальных компаниях. А если вы видите, что отчетность аудирована «большой четверкой», значит, там еще меньше махинаций.

Аудированная отчетность, особенно «большой четверкой», дает компаниям различные выгоды, например, доступ на рынки капитала – они могут получить кредиты в банках на хороших условиях и продавать свои акции инвесторам. Значит, у них есть стимулы заполучить такой сигнал качества, даже если у них есть какие-то проблемы. Я проанализировал связь между платой за аудит и размером перечисления фирмам-однодневкам. Она существует для аудиторов «большой четверки». Чем выше перечисления однодневкам, тем дороже компании обходится аудит. Причем платой непосредственно за аудит дело не заканчивается. «Большая четверка» зарабатывает еще и на дополнительном консалтинге – рост платы за консалтинг в зависимости от перечислений фирмам-однодневкам в три раза больше, чем рост платы за аудит.

Однако с теоретической точки зрения это не обязательно результат коррупции аудиторов. Если вы аудируете фирму, у которой есть финансовые махинации, но которая вписывается в ваши рамки допустимого, то вы возможно возьмете с нее больше денег, чтобы если вдруг в будущем будут судебные иски, у вас был страховой фонд их покрыть. Против этой гипотезы говорит несколько факторов. Во-первых, если риски связаны с аудитом, то почему увеличение платы в основном идет через консалтинговые услуги, а не через аудит? Во-вторых, если это связано с судебными рисками, то почему другие аудиторы не берут подобную премию? Наконец, гипотезу о возможной коррумпированности аудиторов можно протестировать напрямую, через меру коррумпированности индивидуальных аудиторов.

В другой своей статье «Should one hire a corrupt CEO in a corrupt country?» (https://www.sciencedirect.com/science/article/abs/pii/S0304405X14000440) я разработал меру коррумпированности жителей Москвы на основании данных за 1997-2007 гг. о нарушениях правил дорожного движения, аварий, наличия машины, расстояния до работы, пола, возраста и т.д. Вкратце, на основании объективных данных (например, аварий и других), можно предсказать количество нарушений правил ПДД. Однако все мы знаем, что когда вас останавливает гаишник, есть всегда вариант «договориться». Если вы часто «договариваетесь», то у вас формальное число штрафов будет ниже, чем предсказывают ваши объективные характеристики. Каждому москвичу с водительскими правами была определена мера коррумпированности от 0 (наименее коррумпирован) до 10 (наиболее коррумпирован). Средний и медианный уровень коррумпированности (по конструкции меры) – 5.

Если посмотреть на топ-менеджмент фирм из моей выборки (5 наиболее высокооплачиваемых сотрудников), то у компаний с неаудированной отчетностью этот показатель составляет в среднем 4.29, у аудированных фирм (но не «большой четверкой») – 4.21, у аудированных «большой четверкой» – 4.08, у аудиторов (не «большой четверки») – 4.03, а у аудиторов «большой четверки» – 3.46. То есть аудиторы нанимают себе менее коррумпированное руководство, чем менеджмент остальных фирм, а аудиторы «большой четверки» нанимают еще менее коррумпированное руководство, чем прочие аудиторы.

Следующий шаг – я проанализировал как связано коррумпированность старших сотрудников большой четверки (топ 25% самых высокооплачиваемых сотрудников), перечисления фирмам-однодневкам их клиентам, и плата, которую взымают с клиентов. Среди аудиторов большой четверки я нашел положительную статистически-значимую связь между платой за аудит, коррумпированностью старших сотрудников, и финансовыми злоупотреблениями клиентов. Примечательно, что коэффициент в аналогичной регрессии с платой за консалтинг более чем в 10 раз выше. То есть положительная связь между платой за аудит/консалтинг и перечислениями фирмам однодневкам их клиентов объясняется именно коррумпированностью старших сотрудников аудиторских компаний, а не иными факторами.

Если мы видим, что коррумпированные аудиторы зарабатывают дополнительные деньги для своих компаний через более высокие аудиторские и особенно консалтинговые услуги, значит, мы можем ожидать, что их работодатели будут платить им более высокие зарплаты. Я собрал данные по работникам «большой четверки» за 1999-2004 гг. Как и в других секторах экономики, мужчины там получали примерно на 20% больше, чем женщины. Однако что примечательно – это разница в коррумпированности между мужчинами и женщинами. Средний сотрудник-мужчина «большой четверки» имеет коррумпированность – 5.36, а женщина – 2.9. Это означает, что типичная женщина-сотрудник «большой четверки» находится среди 29% наименее коррумпированных женщин с такими же характеристиками. Мужчины же по коррумпированности находятся даже на уровне чуть выше среднего. Если проанализировать рост зарплат и коррумпированность сотрудников «большой четверки», то во всех возможных спецификациях регрессий (контролируя на пол, возраст, положение в иерархии) чем более коррумпирован аудитор, тем выше у него растет зарплата.


В целом результаты моего исследования подтверждают правильность Sarbanes–Oxley Act (2002), который появился после скандала с Энроном. А именно – аудиторские и консалтинговые услуги должны быть разделены и обязательную ротация партнеров. В последствии аудиторские компании также обязали раскрывать имена партнеров, подписывающих заключения (PCAOB, 2015). Надеюсь, российское законодательство тоже будет двигаться в этом направлении. Чем более прозрачной будет информация о том, кто, как и за сколько предоставляет аудиторские услуги и чем больше будет независимость аудиторов, тем все в конце концов будет лучше. В том числе и аудиторам.