Maxim Mironov

В связи с выходом фильма «Навальный» разразились дебаты, этично или нет смотреть контент, который ты не покупал. Мне кажется, это довольно важный вопрос не только с точки зрения этики, но и экономики.

Мы часто используем термин «воровство», когда кто-то незаконно читает/слушает/смотрит чужой контент. Однако изначально этот термин использовался совсем в другом смысле. «Воровство» на протяжении многих тысячелетий означало, что один человек присваивает себе имущество другого человека, и тот человек, у которого что-то украли, лишился своего объекта собственности.

Воровство наносит негативный эффект обществу. Во-первых, вор ценит ваше имущество обычно намного меньше, чем вы (например, если вы купили телефон за 100 долларов и соответственно цените его как минимум в $100, то вор, скорее всего, сможет продать его скупщикам краденного не больше, чем за $20). Во-вторых, сам процесс воровства наносит моральные страдания жертве, то есть ущерб будет не $100, а намного больше. То есть вор, крадя ваш телефон, наносит вам намного больше ущерба, чем его потенциальные выгоды от обладания этим предметом.

С авторскими правами ситуация несколько иная. Если вы незаконно прослушали чью-то песню, то с вероятностью 99.9% автор песни об этом и не узнает. Он не лишится никакого имущества и не будет нести никаких моральных страданий. Если, к примеру, ваше удовольствие от прослушивания составляет $1, то от вашего воровства контента общество в целом выиграло на $1. Если в обществе работают авторские права, то тогда часть денег от вашего удовольствия пошла бы в карман автора. Например, если стоимость прослушивания составляет $0.5, вы бы заплатили $0.5 автору, сами бы получили выгоду в $0.5(=$1-$0.5). Однако если цена контента выше, чем то удовольствие, которое вы получаете, – например, стоимость прослушивания песни $2 доллара, то вы бы тогда эту песню не послушали. Автор бы не получил свои $2, и вы бы не получили удовольствие. То есть как это ни парадоксально, в отличие от классического воровства, воровство контента в данном конкретном случае увеличило бы благосостояние общества.

Но если никто не будет платить за контент, то у авторов будет меньше стимулов его создавать. В конце концов, написание книг, песен и создание других произведений требует времени. И если его не оплачивать, авторы могут предпочесть заняться чем-то другим. Отсюда возникает оптимальное вознаграждение авторам, чтобы общество максимизировало свою полезность. Вознаграждение должно быть на уровне, чтобы талантливые авторы занимались творчеством, а не чем-то другим. Вознаграждение выше этого уровня уже является неоптимальным – ведь чем выше цена контента, тем меньше людей cможет позволить получить к нему доступ.

Вообще система авторских прав в том виде, в котором мы ее знаем, возникла относительно недавно. Ведь для успешного ее функционирования необходимы два условия:
- дешевая система массового копирования
- достаточное количество платежеспособных потребителей контента
В книгоиздании ощутимые гонорары за авторские права авторы начали получать только в 18–19 веке, а в сфере музыки это стало возможным только в 20-м веке, когда изобрели радио. До этого талантливые музыканты и писатели были вынуждены зарабатывать иным способом. Например, Шекспир – один из величайших писателей всех времен и народов, получал основной свой доход от театра и инвестиций. Моцарт – гениальный композитор, произведениями которого весь мир наслаждается уже более 250 лет, получал основные свои доходы от концертов. Гонорары за авторство составляли небольшую часть общих доходов и Моцарта, и Шекспира. Оба не были богатыми, их по современным меркам можно было бы отнести к среднему классу. Очень распространенной была ситуация, когда талантливые писатели и музыканты находили места при дворах монархов, и де-факто переходили к ним на содержание.

Однако с удешевлением книгопечатания и роста числа грамотного населения для писателей появилась возможность получать достойные деньги за авторские права своих произведений. К примеру, Пушкин на пике своей славы за роман «Евгений Онегин» получил гонорар 12,000 рублей. Если отталкиваться от цен на продукты, это примерно $200,000 в пересчете на современные деньги.

Однако гонорары писателей 18, 19 и даже значительной части 20-го века не идут ни в какое сравнение с гонорарами современных писателей. Автор серии книг о Гарри Поттере Джоан Ролинг заработала на своих правах $1.5 миллиарда. Барак и Мишель Обама за своим мемуары получили $65 миллионов.

В 18–19 веках было много гениальных писателей, однако никто из них не получал миллионные гонорары за книгу в пересчете на современные деньги. И это не потому, что они были в 100 раз менее талантливы, чем современные писатели. Просто за последние 100-200 лет число грамотных людей в мире, которые могут позволить себе купить книгу, выросла на несколько порядков, отсюда и баснословный рост доходов.

В современном мире авторские права действуют в течение жизни автора и 70 лет после смерти. Возможно, подобная система была оптимальна 200 лет назад. Мы видим, что она позволяла писателям получать достойные гонорары и жить за счет своего таланта. Однако сейчас такие же формальные правила приводят к тому, что гонорары выросли на порядки. И если бы условная Джоан Роулинг получила $1.5 миллиона, а не $1.5 миллиарда, то вряд ли это негативным образом сказалось бы на ее желании писать и вряд ли она бы смогла найти альтернативную работу вместо писательской за те же деньги. Как я объяснял выше, гонорары должны быть достаточны, чтобы писатель писал книги, а не занимался другим делом, но не выше этого уровня. Ведь чем дороже авторские права, тем меньше потенциальных читателей смогут ознакомиться с творчеством писателя, а значит, общество проиграет.

Если мы заботимся о максимизации общественного блага, условия авторских прав должны меняться вместе с обществом. В частности, чем больше потенциальных читателей, тем меньше должен быть срок авторских прав. Я полагаю, в современном мире 5-летнего срока авторских прав было бы вполне достаточно, чтобы автор получил достойный гонорар. Преданные поклонники Гарри Поттера не будут ждать 5 лет, чтобы ознакомиться со свежим томом похождений юного волшебника. Однако через 5 лет, все кто хочет, смог бы бесплатно прочитать, снять свою версию фильма и т.д. При такой схема автор все равно получит гонорар в миллионы или даже десятки миллионов, только выигрыш общества будет на порядок больше.

Возможно, чересчур высокие гонорары даже негативно влияют на желание авторов писать. Что было бы, если бы Пушкин получил за Евгения Онегина не $200,000 в современных деньгах, а $200 миллионов? Мы не знаем. Возможно, он бы решил, что этих денег ему вполне достаточно, чтобы всю жизнь жить красиво, в кутежах и легкой жизни. В идеале авторские гонорары должны быть достойными, но не слишком большими, чтобы давать стимулы талантливым авторам продолжать писать и зарабатывать. Для этого систему авторских прав нужно постоянно менять, сокращая сроки защиты произведений как ответ на рост грамотного платежеспособного населения.

Не буду подробно разбирать индустрию кино, но там аналогичная ситуация. Гонорары актеров в 21-м веке на порядок выше, чем гонорары звезд 20-го века по ровно тем же причинам. Чем больше платежеспособных зрителей, тем выше кассовые и иные сборы. То есть права на фильмы, которые также неизменны с прошлого века, нужно менять, сокращая сроки защиты. Это позволит выплачивать актерам миллионные гонорары (а не гонорары в десятки миллионов), намного больше людей сможет посмотреть фильмы, а у киноиндустрии всего мира будет больше стимулов снимать новые фильмы. И общество выиграет.

Теперь перейдем к пиратству. Я не поддерживаю пиратство, как и любое другое нарушение закона. Однако его негативное влияние на современную киноиндустрию и книгоиздание, на мой взгляд, сильно преувеличено. Учитывая то, что формальные условия авторских прав за последние много лет не менялись, а аудитория, которая платит за контент, выросла в разы, доходы индустрии производства контента выросли на порядок. Мы видим, что и актеры, и режиссеры, и писатели, и компании, которые продают контент (например, Netfllix), по сравнению с 20-м веком выросли на порядок. То есть у них, мягко говоря, не стоит вопрос выживания, если кто-то незаконно посмотрит их контент. Они не разорятся и не откажутся от съемок нового фильма. Современная система авторских прав уже предоставляет всем игрокам на этом рынке комфортные условия для зарабатывания, я бы даже сказал слишком комфортные. Я понимаю, что всегда хочется больше, но когда мы говорим о современном пиратстве контента, то, скорее, речь идет о том, что правообладатели могут получить еще больше денег, но не о том, что страдает производство контента.

Теперь что касается фильма «Навальный». Мне кажется, авторы этого фильма изначально понимали, что легальный его прокат в России невозможен. То есть потенциальные доходы от российского рынка при создании фильма сразу не принимались в расчет. Поэтому если кто в России посмотрит фильм незаконно, то это никак не отразится на доходах авторов. Кто-то может сказать, что можно было посмотреть за $20 через VPN. Но это тоже не совсем легально. Ведь смысл фильтра по IP – это ограничить просмотр только для американских зрителей. Если вы подменяете свой IP, чтобы посмотреть фильм, то это тоже в своем роде обман и нарушение прав. Авторские права в современном мире сегментируются по регионам и стоят различные деньги. То есть если у прокатчика есть право показывать его, например, на Россию, то просмотр из любых других регионов нелегален.
Я сам еще не посмотрел фильм «Навальный», однако я понимаю тех, кто посмотрел. Ведь этот фильм широко обсуждается. По каналам Navalny live его активно рекламируют. Я понимаю желание людей поучаствовать в дискуссии на горячую тему, посмотрев продукт своими глазами. Надеюсь, через несколько месяцев фильм покажут в России легально – платно или бесплатно. Однако с точки зрения общественного обсуждения это уже будет осетрина второй свежести, ведь все, кто хотел его обсудить, написали рецензии еще в феврале. Мне кажется, это была ошибка создателей. Фильм «Навальный» - это не просто какой-то фильм, смысл создания которого – заработок авторов. Это фильм – политическая акция. И нужно было заранее продумать, как сделать его доступным для легального просмотра для российской аудитории. И если хотя бы не выпустить практически одновременно с фестивалем, то хотя бы четко объявить дату выхода для российского зрителя. Ничего этого сделано не было. А посмотреть и обсудить хочется. При таких раскладах, мне кажется, нетерпеливых зрителей винить не совсем справедливо.

В прошлом посте я рассказал, что «Эхо Москвы» получает деньги за PR от мэрии Москвы (https://mmironov.livejournal.com/66199.html), и Алексей Венедиктов в интервью Дмитрию Колезеву эту информацию подтвердил (https://republic.ru/posts/102089). Правда, он ушел от ответа про детали этого контракта и не ответил прямо, входит ли в PR-контракт информационное сопровождение ДЭГ, которым активно занимается Венедиктов. Надеюсь, журналисты продолжат задавать Венедиктову вопросы по этой теме.

Несмотря на то, что мэрия Москвы – один из крупнейших рекламодателей «Эха» (возможно, крупнейший), и это, конечно, влияет на редакционную политику по отношению к Собянину и мэрии, однако главным игроком, который определяет редакционную политику «Эха», является «Газпром».

Необходимым условием независимости любого СМИ (как и любой организации или человека) является его финансовая самостоятельность. Поясню на примере. Представьте, взрослый сын финансово зависит от родителей – они оплачивают ему квартиру и другие расходы. Представьте, что сын встретил девушку, которая не нравится родителям. Он, конечно, может сказать, что он уже взрослый и сам может определять, с кем ему встречаться. Однако на это родители могут сказать, что в таком случае они не пришлют ему денег на оплату квартиры и прочих счетов. И это касается любых аспектов жизни. Если одна сторона систематически финансирует другую, и эта другая сторона не может от этого финансирования отказаться, то у первой стороны есть власть и контроль над второй.

Точно такая же логика применима к СМИ. Оно должно зарабатывать достаточно денег, чтобы платить по счетам. Если СМИ убыточно, и его кто-то финансирует, значит, они это делают для каких-то целей – пропаганды, политического влияния и т.д. Чудес не бывает. Либо вы владеете СМИ как бизнесом, чтобы зарабатывать прибыль. Либо ради политического и общественного влияния. Если СМИ убыточно, и собственник (или кто-то еще) его финансирует, значит остается только вторая опция.

«Эхо Москвы» уже давно убыточно, но Венедиктов это постоянно отрицает. Вот, например, его цитата из последнего интервью Колезеву:

«— Путин еще сказал о финансировании, что «Эхо» живет за счет «Газпрома».
— Он не так сказал все-таки. Он сказал, что «Газпром» финансирует «Эхо». Это в известной доле правда, особенно с учетом локдауна. В 2020 году, когда наступил локдаун и все рекламодатели посыпались, «Газпром» впервые сильно пришел нам на помощь. Я благодарен Алексею Миллеру за это. Они разместили у нас контракты, которые им, «Газпрому», были не обязательны и не нужны. Тем самым как акционеры они реально помогли «Эху» выживать. В этом смысле — да.
— А эти контракты «Газпрома» — что они подразумевают?

— Это была реклама медиа, принадлежащих «Газпрому», — ТНТ, НТВ. Эти контракты закончились, дыра была закрыта. В этом году мы ожидаем безубыточности уже без всяких контрактов «Газпрома». Но если «Газпром» даст контракты, я думаю, наш директор с удовольствием их возьмет. Почему нет?»

Убыток «Эха» за 2015 г. составил 93.1 млн рублей, в 2016 г. –41.2, в 2017 г. –79.6 млн, в 2018 г. – 56.9 млн, в 2019 г. прибыль была 5.4 млн. Суммарный убыток за предыдущие 5 лет до пандемии составил 265 млн рублей. Если расходы превышают доходы, кто-то должен был их финансировать. И этими кто-то были аффилированные с «Газпромом» компании – «Аура-Медиа» (дочерняя компания «Газпром-Медиа», владеет 66.67% «Эха Москвы»), «ГПМ-Финансы» (еще одна дочерняя компания «Газпром-Медиа») и Газмпромбанк. Так что Венедиктов лукавит, когда говорит, что в «В 2020 году, когда наступил локдаун и все рекламодатели посыпались, «Газпром» впервые сильно пришел нам на помощь». «Эхо» прочно сидит на финансовой игле «Газпрома» давно, задолго до локдауна.

Он также лукавит, когда говорит, что основная помощь от Газпрома пришла в виде рекламных контрактов. Я ознакомился с аудиторским заключением за 2020 г. От связанных с «Газпромом» сторон «Эхо» получило:
- от «ГПМ РТВ»(«Газпром-Медиа Развлекательное Телевидение») - 3.3 млн рублей.
- от «Централ партнершип сейлз хаус» - 4.4 млн,
- от «ТПО Ред Медиа» - 2.2 млн
- от «Авторадио» 1.3 млн,
Итого 11.2 млн рублей.

Однако про двух огромных слонов в комнате, Венедиктов умолчал:
- Прощение долга и процентов по займу от «Аура-Медиа» на сумму в 51.4 млн рублей.
- «Аура-Медиа» внесло 170 млн рублей безвозмездный вклад в уставной капитал
Итого, «Газпром» (через «Аура-Медиа») предоставил безвозмездного финансирования на сумму 221.4 млн рублей.


Также Венедиктов лукавит, когда говорит про кредиты:
«— Вы сказали, это случилось впервые?
— В таком объеме — впервые. Но так бывало в 2008 или 2009 году, когда был кризис. Тогда «Газпром» приходил на помощь. Остальное было кредитами, которые мы возвращали. Были два довольно тяжелых кредита, мы их возвращали.
— Кредиты от акционеров?
— Да, от «Газпромбанка». Но это были кредиты по рыночной ставке».

Как я показал, «Эхо» активно сидит на финансировании «Газпрома» с 2015 г. Основное финансирование «Эха» идет через «Аура-Медиа» и «ГПМ-Финансы», а не через Газпромбанк. По рыночной ставке никто бы им кредиты не дал – просто невозможно ни в Газпромбанке, ни в любом другом банке взять кредит компании, которая систематически генерирует убытки с 2015 г. Ведь банк должен вернуть деньги. А это возможно только, если компания зарабатывает деньги. «Эхо» уже давно не зарабатывает деньги, поэтому в принципе не может вернуть никакой кредит. Списание в 51.4 млн кредита «Газпромом» в 2020 г. лишнее тому доказательство: зачем списывать кредит, если его можно вернуть.

В 2015 г., когда «Эхо» попало в тяжелое финансовое положение, многие сотрудники «Эха» понимали, чем это грозит. Цитата по «Ведомостям»:
 « «Газпром-медиа» готова дать кредит под 13,6% годовых. «Это заем от аффилированной с «Газпром-медиа» компанией, который мы физически не смогли бы погасить в срок, – говорит [зам главного редактора Владимир] Варфоломеев. – Это приведет к тому, что радиостанция попадет в полную финансовую зависимость от основного акционера и потеряет возможность независимо осуществлять свою редакционную политику». По его словам, сумма займа соответствует четверти годовой выручки «Эха Москвы».»
(https://www.vedomosti.ru/technology/articles/2015/07/24/602029-minoritarii-eha-moskvi-otkazalis-ot-kredita-v-100-mln-rublei)

К сожалению, это случилось. «Эхо Москвы», начиная с 2015 г., находится в полной финансовой зависимости от основного акционера. Он де-факто определяет его редакционную политику. Ведь ни у кого нет сомнений, что «Газпром» (точнее те, кто за ним стоит) – это не благотворительная контора, и если «Газпром» выделяет «Эху» в 2020 г. 220 млн рублей безвозмездной помощи, то это не потому, что «Газпром» хочет поддержать свободные СМИ.

Конечно, нет никакого формального контракта между «Газпромом» и Венедиктовым. Венедиктов любит прихвастнуть, что «Эхо» может закрыть только президент.
«— Вы мне как-то говорили, что закрыть вас может только президент.
— Конечно. Закрыть — да. Но какой-то чиновник может закрыть, потом президент ему скажет: «Ты что сделал?» Он ответит: «Ну, так получилось». И сможет ли тогда президент заново открыть «Эхо»? Большой вопрос».

Так и есть. Только все намного проще. Путин просто скажет Миллеру, чтобы перестал перечислять Венедиктову деньги, и на «Эхе» тут же просто не будет денег, чтобы платить зарплаты, аренду, и т.д. Убыток «Эха» в 2020 г. – 20.2 млн. Если учесть списанный долг, который учтен как прибыль, то чистый убыток составил бы 71.6 млн. Упрощая, «Газпром» должен перечислять «Эху» по 6 млн в месяц просто чтобы держать радиостанцию на плаву. И ни в каком банке «на рыночных условиях» Венедиктов взять эти деньги не сможет.

Если захочет закрыть быстро, то когда истечет очередной кредит «Газпрома», он просто попросит «Эхо» его вернуть. И тогда банкротство радиостанции будет неминуемо. С учетом российской судебной практики, в случае банкротства «Эха» топ-менеджменту радиостанции грозит субсидиарная ответственность. То есть по долгам «Эха» могут начать спрашивать с гендиректора и главного редактора.

Мы знаем, кто эти люди, которые контролируют «Газпром». Мы видели, как они расправляются с НТВ, чья редакционная политика их не устраивала. Если «Газпром» платит «Эху» несколько десятков или даже сотен миллионов рублей в год, значит, их редакционная политика «Эха» вполне устраивает, а я допускаю, что даже с ними согласована.

Теперь перейдем к вопросу, вынесенному в заголовок. В акционерных обществах у акционеров финансовые права и обязанности распределяются пропорционально количеству акций. То есть если платятся дивиденды, то пропорционально долям, если привлекается финансирование, то пропорционально долям.

«Газпром» внес 170 млн в уставной капитал безвозмездно, не требуя от остальных акционеров адекватного вклада. 32.6% «Эха» принадлежат «ЭМХК», у которой в свою очередь акционеры – Венедиктов (34%), ЭмХолдинг (20%), Куртов (31%) и Федутинов (15%). Федутинов – это бывший генеральный директор «Эха». ЭмХолдинг и Куртова связывают с Гусинским.

Итого, Венедиктову эффективно принадлежат 11.09% акций «Эха». Когда Газпром вносит в уставной капитал безвозмездно 170 млн и не требует у остальных акционеров сделать вклады, то это эквивалентно подарку Венедиктову в 28.2 млн (=170/0.667*0.1109).

Возможно, не у всех акционеров на тот момент были деньги сделать допвзнос в капитал. Но тогда обычно происходит перераспределение долей. Типа «Газпром» вносит деньги в капитал, а взамен забирает себе часть акций. «Газпром» ничего этого не сделал, а просто решил сделать широкий жест и сделал остальным акционерам дорогой подарок.

Аналогичная история со списанием кредита. Дочка «Газпром-Медиа» давала кредиты «Эху», чтобы финансировать его деятельность. А потом этот долг вдруг списывается. Это опять же безвозмездный подарок «Газпрома» остальным акционерам. На долю Венедиктова пришлось 8.5 млн рублей (=51.4/0.667*0.1109).

Итого, «Газпром» подарил лично Венедиктову 36.8 млн рублей.

Мы можем рассмотреть две гипотезы такого поведения «Газпрома»:

1. «Газпром» финансирует «Эхо» на десятки миллионов рублей в год по доброте душевной. Он также делает многомилионные подарки миноритарным акционерам «Эха», включая Венедиктова, потому что хочет вознаградить его за заслуги по сохранению «Эха» как единственной массовой площадки в России, свободной от цензуры.


2. «Газпром» финансирует «Эхо» и делает подарки Венедиктову, потому что ему «Эхо» важна как площадка пропаганды в портфеле их остальных активов. Топорная пропаганда, как на «НТВ», на аудиторию «Эхо» не работает, нужна более тонкая работа. За нее «Газпром» и платит.

Каждый может решить для себя, какое объяснение более вероятное, первое или второе.

Я сегодня выступлю в необычном качестве и расскажу вам про урбанизм и про то, почему Москва – очень неэффективный город для жизни. Я для вас, скорее всего, не открою ничего нового. Но когда я слежу за спорами урбанистов, они ломают копья о каких-то второстепенных вещях, а огромных слонов в комнате, которые делают жизнь в городе крайне неудобной, просто игнорируют.

У нас такой специальности как урбанист вообще очень долго не было. В отсутствие собственных традиций, отечественный урбанизм – это, скорее, карго культ западного. Те, кто в России называют себя урбанистами, пытаются слепо копировать видимые атрибуты западных городов, ожидая, что если они это сделают, то и российские города по удобству будут такие же, как западные. Они действительно приложили много усилий, чтобы познать эту науку, – читали литературу, приглашали известных лекторов, кто-то даже ездил на Запад и получил профильное образование.

Проблема в том, что урбанизм – это всего лишь одна часть мозаики того, как устроены западные города, и если изучить только эту часть, даже очень хорошо, и не понимать, как устроены остальные части, то пазла все равно не сложится. Поясню на примере. Представьте, вы хотите сделать идеальную ванную комнату. Вы сделали ее больших размеров, купили лучшую сантехнику, купили кафель правильного цвета, чтобы поднимал настроение, установили мягкий свет, в общем все, как написано в учебнике, как обустроить идеальную ванную. Только вдруг, через неделю пользования у вас дерьмо начинает из унитаза лезть. Вы удивляетесь, перечитываете учебник и нигде не находите в разделе вопросов и ответов такой проблемы. Что же случилось? А случилось вот что. Западные авторы, которые пишут учебник, как обустроить туалет, подразумевают, что у вас к дому уже подведена канализация. Для них, это просто очевидно. Когда строится дом, то обязательно подводят канализацию. В России же почти каждый четвертый человек живет в доме без канализации (https://www.currenttime.tv/a/toilet-russia-village-sortir/29856169.html), то есть это вполне распространенная история. Если вы начнете строить идеальную ванную комнату в таком доме, то у вас тут же полезет дерьмо из унитаза. Прежде чем покупать итальянскую сантехнику и кафель, нужно сначала подвести канализацию к дому. Но ни в одном западном учебнике по обустройству ванных комнат этого написано не будет.

Кому-то мой пример покажется комичным, но на самом деле он очень точно отражает то, что происходит в Москве. Москву после сильных дождей регулярно затапливает (https://www.bbc.com/russian/media-57642398). То есть КБ Стрелка или какие-нибудь другие консультанты рисуют красивые картинки, а потом тратят кучу денег, чтобы было как на картинке. С помпой открывают, но скоро нужно все переделывать, потому что ливневую канализацию не сделали. К примеру, в Буэнос-Айресе, где я живу, дожди намного интенсивнее, чем в Москве, а город не затапливает.  Для мэра любого города очевидно, что ливневая канализация должна работать, и это и есть урбанизм.

Или, например, война с автомобилями. Урбанисты любят ссылаться на западный опыт и призывают использовать общественный транспорт. Мол, в США и Европе люди на работу ездят на поездах/метро/автобусах, в том числе те, кто живет за городом. Вы когда-нибудь ездили в этих поездах из пригородов Лондона или Нью-Йорка? Там взрослые люди едут на работу. Их дети уже в школе, потому что в этих пригородах не просто хорошие школы, а зачастую лучше школы, чем в городе. В США один из основных источников финансирования школ – это местные налоги, прежде всего, налог на собственность. В Москве ситуация принципиально другая. У меня несколько знакомых живут в коттеджных поселках и все они возят детей в школу в Москву. Около престижных поселков есть несколько частных школ сомнительного качества за безумные деньги, однако все качественные государственные школы находятся в Москве, обычно в районе центра. Они вынуждены вначале развести детей по школам, а потом ехать на работу. На общественном транспорте организовать такую логистику невозможно. Да и те, кто живет в Москве, также вынуждены часто возить детей в школы далеко.

Как можно решить эту проблему? Нужно менять налоговую систему, чтобы люди платили налоги по месту фактического проживания, а не работы и тогда в коттеджных поселках появятся хорошие школы. Или мэр Москвы понимая, что эти люди платят налоги в бюджет Москвы, сам должен на эти деньги построить школы, чтобы людям не пришлось ежедневно возить детей по пробкам. Это резко сократит нагрузку на дорожную инфраструктуру.

Если мы хотим, чтобы люди сократили передвижение по городу на транспорте, нужно сделать так, чтобы в шаговой доступности было все необходимое. К примеру, в Палермо, в районе Буэнос-Айреса, где я живу, в пределах 5-20 минутах ходьбы есть все, что мне надо, – магазины, супермаркеты, школы, детсады, поликлиники, больницы, парки, детские площадки, рестораны, бары и т.д.  У меня 5 детей, и я вообще никогда не пользуюсь машиной – она мне не нужна. И аналогичное верно для любого района Буэнос-Айреса. В Москве мэрия идет по обратному пути, например, сокращает поликлиники и больницы, тем самым заставляя людей тратить больше времени (и транспортной инфраструктуры) на получение помощи. Москва – богатый город и вполне может себе позволить, чтобы в радиусе 1 км была доступна поликлиника, а в радиусе 2-3 км - больница, где лечат от всего.

Опять же, если вы посмотрите на общественный паспорт, то значительная часть его пользователей – это пенсионеры. Они едут не только в поликлинику, но и на другой конец города, чтобы сэкономить несколько рублей на килограмме помидор. Учитывая повышение пенсионного возраста и огромную смертность от ковида, Москва может увеличить пенсии раза в два, и тогда пенсионерам не придется ездить на другой конец города, чтобы сэкономить. Общественный транспорт разгрузится и станет более привлекательным для тех, кто сейчас использует машины..

Москва – и так перегруженный город. Чтобы снизить нагрузку на дорожную сеть и инфраструктуру, нужно город разгружать. Что делает мэрия Москвы? Под видом реновации увеличивает плотность застройки в 3-4 раза (https://www.vedomosti.ru/realty/articles/2019/04/24/800105-plotnost-zastroiki). Это значит, что в этом районе вырастет в 3-4 раза нагрузка на дорожную сеть и прочую инфраструктуру. Если мы хотим строить удобный город, то нужно на уровне города принять закон, что нельзя строить больше квадратных метров, чем уже построено, особенно в центральных районах.

Как я писал выше, пока в Москве для многих жить без машины очень неудобно. При строительстве дома должно быть правило, что застройщик обязан построить парковочных мест не менее 30% (цифра условная) от количества квартир. Иначе машинами заставят весь двор. А если застройщик в доме из 1000 квартир построит 300 машиномест, то сможет продать их – цена установится спросом со стороны собственников жилья. И тогда уже можно будет запрещать парковку во дворах.

Еще одна проблема, которую нужно решать в долгосрочной перспективе, - это разгрузка Москвы от функций, от которых можно ее разгрузить. Например, перевоз всех органов власти в какой-нибудь относительно близкий город. Например, Владимир. Туда можно перевести парламент, администрацию президента, все министерства и т.д.  До этого города строится скоростная дорога и скоростная железная дорога. Формально столица остается в Москве. Тогда и Москва сбрасывает с себя огромную нагрузку на инфраструктуру, и новый регион получает мощный толчок к развитию. Также кампусы новых университетов не нужно создавать в Москве. В США вполне успешно многие ведущие университеты работают далеко от крупных мегаполисов. Очень глупо было строить Сколково в Москве.

В общем, я считаю, что на данном этапе развития Москвы, урбанисты должны биться за создание нормальной ливневой канализации, требовать принятия закона о запрете увеличения плотности застройки в исторической Москве, лоббировать строительство школ и поликлиник около коттеджных поселков, где живут москвичи, увеличивать количество объектов необходимой инфраструктуры в шаговой доступности по всей Москве и т.д. А заниматься сейчас спорами вокруг троллейбусов, трамваев, электробусов, велодорожек, лавочек, бульваров – это как выбирать цвет кафеля в ванной комнате, к которой не подключена канализация.  Вот когда фундаментальные проблемы города будут решены, тогда можно будет открыть какой-нибудь западный учебник по урбанизму и начать выполнять его рекомендации параграф за параграфом.

На фото. Собянин показывает Венедиктову, как выглядит пачка денег в 50 миллионов рублей

Для российских СМИ джинса является одним из основных источников доходов. Джинса – это когда СМИ ставит проплаченную публикацию от человека или организации и не помечает ее меткой «на правах рекламы» или похожей (например, «партнерский материал»).

Когда я работал в российских медиа – с 2006 г. по 2010 г. (входил в советы директоров газет «Аргументы и факты», «Труд», «Экстра-М», «Центр-плюс»), джинсу можно было поставить в любую российскую газету, за исключением «Ведомостей». Позже, когда Кудрявцев (а на самом деле «Роснефть») купили «Ведомости», джинса появилась и там.

За джинсу платят либо в черную (напрямую редактору и журналисту) или вбелую – путем заключения договора на информационное сопровождение. В 1990-е гг. почти вся джинса оплачивалась вчерную, однако к концу нулевых рынок почти полностью обелился. Это понятно, ведь если джинса оплачивается в черную, то это по сути воровство денег и у собственника газеты, и у государства (недоплаченные налоги).

Любой человек, который несколько лет работал в медиа, может практически безошибочно идентифицировать джинсу. Например, если вы видите комплиментарное интервью с политиком, без острых вопросов, да еще и вне текущего информационного контекста, то это гарантировано джинса. Обычно подобные публикации имеют низкий уровень читательского интереса и низкую цитируемость.

«Эхо Москвы» также размещает джинсу, в том числе, от мэрии Москвы (https://echo.msk.ru/blog/ssobyanin/). Приведу несколько примеров явно джинсовых постов:

1. «Проведал пострадавшего в результате нападения в метро» (https://echo.msk.ru/blog/ssobyanin/2916476-echo/)
2. «Записался на электронное голосование» (https://echo.msk.ru/blog/ssobyanin/2897624-echo/)
3. «Бесплатные пересадки. Снижение стоимости проезда в наземном транспорте» ( https://echo.msk.ru/blog/ssobyanin/2896320-echo/ )

По сути – это не информационные блоги. Это сообщения PR-службы мэрии Москвы. Их единственная цель – улучшить имидж мэра Москвы в глазах граждан, информационная нагрузка равна нулю. К примеру, что узнали жители Москвы из информации, что Собянин проведал пострадавшего в метро? Правильно. Что Собянин – добрый и чуткий человек.
Неудивительно, что у этих блогов низкий читательский интерес. Обычно блоги набирают на сайте «Эха» от нескольких десятков тысяч просмотров до несколько сотен тысяч просмотров (мои блоги набирали именно столько, хотя я не относился к самым популярным блогерам сайта). Собянинские блоги, несмотря на то, что их ставят на первую полосу, обычно набирают всего несколько тысяч и редко переваливают за 10,000 просмотров. Читатели не любят читать джинсу и неохотно ее шэрят.


Как я писал выше, я спокойно отношусь к джинсе. В конце концов это дело между СМИ и ее аудиторией. Газеты в России стоят очень дешево, в несколько раз дешевле, чем в странах с сопоставимым доходом. Большинство сайтов можно читать бесплатно. Это неписанный контракт между СМИ и читателем – вы платите мало денег за газету, мы добиваем недостающие доходы джинсой, и вы ее читаете. Поэтому и к размещению джинсы на сайте «Эха Москвы» я отношусь абсолютно нормально.

Однако именно относительно размещения джинсы от мэрии Москвы возникает серьезный конфликт интересов. С одной стороны, Венедиктов берет деньги от мэрии за PR-сопровождение (обычно так культурно в контрактах называется джинса). С другой, он защищает ДЭГ, которое проводила мэрия Москвы, и основным бенефициаром которого был Собянин.

Через сайт госзакупок я попытался найти, сколько мэрия Москвы платит «Эху» за PR. Когда забиваешь ИНН «Эха» (7710046355), то первым выскакивает договор на 1.5 миллиона с Самарской областью на «оказание услуг по информационному сопровождению социально значимых проектов и мероприятий, проводимых в Самарской области, в эфире радиостанции информационно-разговорного формата, вещающей в FM диапазоне на территории Самарской области, а также изготовление и размещение информационных материалов на официальном интернет-ресурсе радиостанции». Заключенных контрактов в 2021 г. с мэрией Москвы мне найти не удалось.

За прошлые годы удалось найти контракты с двумя организациями, аффилированными с мэрией Москвы, – два контракта с АО «ТВ Центр» на 12,400,000 и 5 контрактов с Департаментом инвестиционной и промышленной политики мэрии Москвы на 38,578,770. Это огромные деньги для «Эха Москвы». Получается, мэрия Москвы является одним из крупнейших рекламодателей «Эха».

В связи с этим встает несколько вопросов:
1. Что включает в себя контракт с мэрией (или с ее аффилированными лицами)? Это только публикация блогов или что-то еще? Вполне возможно, PR-сопровождение электронного голосования – это часть контракта с мэрией Москвы. При этом хотя ни Венедиктов, ни “Эхо” нигде не объявляли, что это партнерский материал, но и в случае с блогами PR-службы Собянина они также помечены не были.

2. Как я писал выше, в 2021 г. никаких официальных договоров ни с мэрией Москвы, ни с аффилированными с ней лицами заключены не были. В рамках какого договора публикуются блоги PR-службы Собянина? Если договоров не было, значит, Венедиктову платили вчерную. Это также объясняет его позицию по ДЭГ. Когда уже все эксперты пришли к консенсусу, что результаты ДЭГ сфальсифицированы, Венедиктов продолжает отчаянно прикрывать Собянина.


Учитывая общественную важность, – как минимум 10 депутатских мандатов в Госдуму были украдены с помощью ДЭГ, учитывая явно промэрскую позицию главного редактора «Эха Москвы» и учитывая, что мэрия в последние годы перечислила «Эху» более 50 миллионов рублей, я считаю, что «Эхо Москвы» должно обнародовать все контракты с мэрией, особенно условия контракта в 2021 г., который отсутствует в базе госзакупок.

…….Никто не даст нам избавленья: Ни бог, ни царь и не герой. И Нобелевский комитет тоже не даст…..

Сегодня все накинулись на Муратова. Мне кажется, зря.

Как и многие другие, я считаю, что есть люди более достойные получить эту премию. Среди политиков – это Навальный и Колесникова, среди журналистов – это группа Bellingcat.

Как и многие другие, я считаю, что Путин мог коррумпировать Нобелевский комитет, как он уже коррумпировал другие международные институты (МОК, ФИФА) и уважаемых политиков (канцлер Германии Шредер, министр иностранных дел Австрии Кнайсль, премьер-министр Франции Фийон). Навальный был одним из фаворитов на премию мира. Для Путина было очень важно, чтобы этого он ее не получил. Не менее важно, чем получить Олимпиаду в Сочи или ЧМ-2018. Легко могу представить, что на решение этой проблемы был выделен значительный бюджет.

Почему общество направило свой гнев именно против Муратова, как будто это он отобрал у Навального эту премию? Конечно, многие надеялись, что Навальный получит Нобелевскую премию, и это если не даст ему мгновенного освобождения, то хотя бы защитит его жизнь и снимет частичное давление с его сторонников.

Я думаю, мы в очередной раз здесь попадаем в одну и ту же ловушку. Мы считаем, что условный Запад должен сделать за нас нашу работу – спасти Навального, выдав ему Нобелевскую премию, освободить других политзаключенных, наказать наших чиновников, добыть нам свободу в широком смысле. Мы должны избавляться от этой позиции иждивенцев. Запад и так нам очень много помогает – именно благодаря в том числе активным усилиям Меркель и Макрона Навальный до сих пор жив. Введение санкций и угроза введения санкций против чиновников хоть как-то ограничивает беспредел, творимый нашими властями.

Не стоит думать, что Запад ради нас будет каштаны из огня таскать. Борьба за будущее страны, в том числе за свободу Навального, – это, прежде всего, задача граждан страны. И если вы рассчитывали, что Запад как-то нам на каком-то этапе поможет, а он вдруг не помог, не надо вымещать злость на Дмитрии Муратове.

Александр Плющев прокомментировал мой твит, в котором я утверждал, что Венедиктов использует «Эхо Москвы» для пропаганды честности ДЭГ: «Максим, при всем уважении, вас заносит иногда. (Надеюсь, это не троллинг, как в твите про Каца, на который я попался). Альтернативых точек зрения - вагон : у меня только две "Точки" было, а на позапрошлой неделе - все утренние развороты - про ДЭГ и там сплошные оппоненты.» (https://twitter.com/plushev/status/1445043306568814593?s=20)

Александр, никакого троллинга. Я действительно считаю, что у Венедиктова конфликт интересов, и он использует «Эхо Москвы» как площадку для пропаганды идеи, что в ДЭГ не было фальсификаций.

Я нигде не писал, что на «Эхе» не представлены альтернативные точки зрения. Представлены. Только пропаганда – это не обязательно топорная пропаганда в стиле Первого канала, когда представлена только одна точка зрения. На образованную аудиторию, как у «Эха Москвы», такая топорная пропаганда не работает. Это более тонкая, когда наряду с мэйнстримом, появляются альтернативные точки зрения, и у слушателей создается впечатление, что есть многообразие мнений, а кто прав, кто виноват – кто их разберет.

Приведу несколько примеров подобных манипуляций.

Есть факт, что Навального отравили «Новичком». Но если какое-то медиа начинает, помимо этой версии, активно двигать альтернативные - что он напился самогона, не съел рафаэлку и т.д. – то это пропаганда, несмотря на то, что в ворохе трактовок представлена и правильная версия, и факт об отравлении. Что делают честные медиа? Они говорят, что все уважаемые эксперты согласны, что Навального отравили «Новичком», а у других спикеров нет весомых аргументов в поддержку своей версии.

Еще пример. Если медиа, наряду со статьями о пользе вакцин, постит также статьи про то, что после прививки кто-то умер, не основываясь при этом на научных данных и заключениях докторов, то это медиа занимается пропагандой антиваксерства, несмотря на то, что формально у них есть и статьи про пользу вакцин.

Это были общие примеры, не про «Эхо Москвы», но в случае с ДЭГ «Эхо» пользуется той же тактикой.

Среди экспертов нет спора, были фальсификации или нет. Наблюдаемые аномалии в шаблоне голосования не могут быть объяснены естественным поведением избирателей. Есть также много других статистических аргументов, которые в том числе и я подробно описывал. По совокупности эти аргументы с вероятностью, близкой к 100%, позволяют сделать вывод, что ДЭГ сфальсифицировано.

Я не знаю ни одного серьезного эксперта, который бы доказывал, что аномалии, выявленные в ДЭГ, могли произойти естественным путем.

Это и должна быть честная позиция любой независимой радиостанции. А ваш главный редактор лезет из кожи вон, чтобы доказать, что ДЭГ прошло честно. Венедиктов использует «Эхо», чтобы двигать альтернативную теорию, что ДЭГ прошло честно. Именно эта версия альтернативная, а что ДЭГ сфальсифицирован – это консенсус. Он двигает ее в прайм-тайм, а мэйнстримовскую историю отправляет на задворки. Посмотрите, сколько просмотров на сайте у Венедиктовской «Будем наблюдать» https://echo.msk.ru/programs/observation/2912802-echo/ и вашей «Точки» https://echo.msk.ru/programs/tochka/2913124-echo/ . Разница на порядок - 31,695 у Венедиктова и 3,719 у вас (я смотрел на 18.50 мск). Аналогичная разница по остальным вашим «Точкам» и программам Венедиктова. Разница достигается за счет многих вещей – более выгодное время вещания, более высокое место на сайте, дольше время висения на сайте, более активный SMM, текстовая расшифровка.

Более того, Венедиктов отказывается спорить с экспертами, а ведет программу с Бунтманом, который в данном случае ему подпевает. Я почитал расшифровку последней его программы – Венедиктов, защищая свою точку зрения, занимается манипуляциями в лучших традициях Максим Каца.

Очень правильно вы заметили, что вы приглашаете много экспертов против ДЭГ, и в «Точку», и в «Разворот». А каких экспертов приглашает Венедиктов в защиту ДЭГ? Никаких. Он просто вещает как пропагандист, придумывая гипотезы, которые противоречат данным, и манипулируя фактами.
Упрощая, у вас на радиостанции сейчас есть две точки зрения – точка зрения, представленная множеством экспертом, и голословная позиция Венедиктова, основанная на манипуляциях и необоснованных предположениях.

Мало кто из вашей аудитории детально разбирается в статистике и технологиях. У большинства останется ощущение – есть точка зрения, что фальсификации были, а есть не менее громкая точка зрения, что фальсификаций не было. Были-не были, кто их разберет. Поехали дальше.

Я понимаю, что Венедиктов – ваш начальник. И я понимаю, что вы проработали на радиостанции 27 лет. И я ни в коем случае не призываю вас уходить. Лучшего места работы в России, к сожалению, нет. Но нужно также смотреть правде в глаза. Венедиктов сейчас использует «Эхо Москвы» как площадку пропаганды, чтобы посеять в целевой аудитории сомнения – были фальсификации, не были, кто их знает. Нужно понимать, что Венедиктов прикрывает сейчас мэрию Москвы и лично Собянина. Вместо того, чтобы вызвать их на ковер в эфир радиостанции и отдать на растерзание экспертам, у которых есть конкретные доказательства фальсификаций (как поступил бы главред любого нормального СМИ в этом случае), он прикрывает их. Такая политика Венедиктова разрушает репутацию «Эха Москвы».